Прежде чем я признаюсь тебе

      Город встречал ее детским радостным гомоном, разговорами взрослых и шумом, доносившимся аж с другого конца Магнолии. Возвращаться с заданий всегда было приятно из-за любимых согильдийцев, которые могли учинить разгром в собственной гильдии и не заметить этого до прихода кого-нибудь старшего, кто обязательно даст за это втык и заставит все возвращать на прежние места. Хвост Феи не менял свою репутацию уже на протяжении многих лет, оставаясь самой шумной и могущественной гильдией королевства Фиор, и нередко им прощали разные косяки за помощь в более важных делах.       Акира потянулась, заведя руки за голову, и начала медленно раскачиваться с мыска на пятку, прислушиваясь к привычному шуму. Был в возвращениях таких один существенный минус — у минуса были блондинистые волосы, шрам в виде молнии на правом глазу, любовь к наушникам и шубам, и чудовищный характер. Не сказать, что у самой девушки характер наимилейший, но у этого человека он явно был похуже в сто раз. Минус этот, кстати, зовут Лаксус Дреяр, является внуком Мастера Хвоста Феи и предводителем команды, в которой запасным волшебником базируется Акира. И заключалось все в том, что Акира позволяла себе вольность уходить на задания одной, оставляя Лаксуса один на один с ненавистным его драконьей сущности транспортом.       Вздохнув, волшебница распустила волосы из короткого хвоста, пропустила несколько красных прядей сквозь пальцы, приводя прическу в приемлемый вид, поправила лямки рюкзака на плече и двинулась в сторону гильдии. Думать о реакции Лаксуса на возвращение «предательницы» не хотелось, поскольку каждый раз случалось почти одно и то же: Дреяр злится, что его посмела бросить глупая Феечка; исключает ее из Громовержцев с самым надменным видом, что у него есть в арсенале мимики; на следующее задание она уже идет вместе с ними. Потому что никто не хочет блевать всю дорогу до заказчика и обратно, а использовать молнии слишком лень, и никогда, знаете ли, Лаксус в своей слабости к транспорту не признается, ему легче признаться в чувствах какой-нибудь блондинке с шестым размером, которую дурой посчитает.       Доберется Акира пешком до здания еще не скоро, потому она останавливается, оглядывается на наличие случайных жертв, привлекает громовую силу и, исчезнув в молниях почти у вокзала, появляется в них же уже у главного входа в гильдию. Молнии являются хорошим и быстрым способом перемещения из точки А в точку Б, но Акире, в отличие от Лаксуса, совершенно не лень так перемещаться, ей просто нравится ехать в поезде и наблюдать смену пейзажей. Как раз в тот момент, когда желтые всполохи перестали искрить, девушка вдруг замечает стоящего неподалеку парня в сине-зеленой одежде с маской на лице. Вряд ли он вернулся давно и, судя по листку задания в руке, уже собирается обратно уходить. Как всегда скрытный и нетерпеливый. — Удачно? — вскидывает бровь аловолосая, и маг согласно кивает. Говорить он в принципе не любит, а если на улице попробовать разговорить — одни жесты получишь, — Домой хоть загляни, Мист.       Хвостатый отрицательно качает головой, показывает задание и, развернувшись, исчезает в воздухе, словно его и не было. Надо бы забрать у него чуточку ответственности и передать Грею с Нацу, которые даже о таком слове, наверное, и не слышали: один раздевается чуть ли не каждую секунду, совершенно потеряв стыд и страх, что девчонки засмеют; другой крушит почти каждое здание на миссиях, являясь одной из главных причин постоянных вызовов Мастера в Совет. Акира, понимая, что парень уже ничего не видит, все равно показывает язык и, толкнув дверь, заходит в помещение, где только-только волшебники начали приходить в себя после прихода Мистгана.       Акира легонько треплет по волосам проснувшегося Ромео, помогает встать Лаки, проходит мимо удивленных ее неожиданным появлением Грея и Нацу, и подхоит к сидящему на барной стойке Мастеру, скидывая рюкзак с плеч, чтобы достать переданный подарок. Любимый коньяк Макарова был своеобразной наградой от Варрода, к которому Акира и направилась за заданием. Мастер оказался очень признателен, что девушка не вылила столь дорогой его душе подарок, на что аловолосая непонимающе пожала плечами. Гильдия любит устраивать попойки по случаю и без, но это не значит, что можно выливать весь алкоголь, который попадается в женские руки. — Ха, какие люди!       Вспомнишь лучик — вот и солнце. Удивительно, как этот голос еще не начал сниться в кошмарах. Акира положила рюкзак рядом с Мастером, сложила руки на груди и чуть отошла, поднимая голову, чтобы увидеть вечно надменного Лаксуса Дреяра. Радовало одно: по волшебной лакриме Мира рассказала, что спустя день после ухода Акиры, на миссию выдвинулся и Лаксус с оставшейся свитой, и если он недавно вернулся, то возвращение это было явно не из приятных. — Ты только что пропустила Мистгана, — словно увидеть синеволосого парня является главной целью всей жизни Акиры, произносит Лаксус, опираясь о перегородку обеими руками. — Уж лучше бы я тебя пропустила, Дреяр, — спокойно произносит волшебница. Психанет — его проблемы. На правду, даже суровую, обижаться нельзя.       Какая-то незнакомая блондинка, которую Акира не сразу заметила, удивленная стояла рядом и наблюдала за «дружеской» перепалкой двух согильдийцев. Сначала даже мелькнула мысль, что Лаксус откуда-то любовницу притащил, но во взгляде блондинки читалось явное незнание, кто же этот Лаксус и как к нему обращаться. Н-да, весело будет, если парень и правда решит избежать признания в ненависти к поездам с помощью этой кареглазой красавицы. Жалко только девчушку будет, явно она не заслуживает такой участи. — Лаксус, давай смахнемся! — лежащий до этого момента на полу Нацу резко вскочил, вскидывая кулаки. Ему бы еще капельку добавить инстинкта самосохранения, а то сколько уже раз нарывается на одни и те же грабли, надеясь, что одолеет блондина, — Акира, и с тобой давай!       Драгнилу совершенно плевать, со сколькими магами S-класса он будет сражаться — главное: будет, и все. И если Акира, Эрза, Мистган, Мираджейн или Гилдартс пожалеют бедного парня и не будут нападать в полную мощь своих сил, то Лаксус и пришибить может, на тот свет отправить, даже глазом не моргнув. Поэтому надо бы Нацу остановить поскорее, прежде чем он первым кинется в драку. В последний момент, когда Огненный Убийца драконов уже прыгнул вверх, Акира пресекла объятие тела огнем и, схватив Нацу за ногу, ловко опустила обратно на пол. — Вот-вот, правильно, Аки, — ухмыляется Лаксус, отталкиваясь от перегородки, — Раз его Эрза уделала, то после меня мокрого места не останется.       Именно сейчас захотелось подняться на второй этаж и хорошенько вмазать по надменной роже. Почему-то, стоило Акире стать четвертым неофициальным Громовержцем, Лаксус почувствовал власть над ней и думает, что может помыкать как хочет. Вот только Громовой забыл, из-за чего именно Акира вообще согласилась отправиться с ним на задание три года назад и теперь никак не может от него избавиться. — Ты на что намекаешь?! — возмущается Эрза. Получается, сегодня еще до появления Лаксуса Нацу и Скарлетт уже устроили потасовку. То-то жители Магнолии перешептываться начинали, стоило увидеть Акиру.       Аловолосая тяжело вздыхает, начинает разминать кулаки на случай очередной возможной драки. Одновременно быть в команде Лаксуса и быть против него во всех спорах очень хорошо держит в магической и физической форме. Попробуй не научиться хорошей ловкости, когда Дреяр в очередной раз злится, что все не по его плану пошло. — Конечно же, на то, что лучший в этой гильдии — я! — голосом, будто это само собой разумеющееся, раскинув руки в стороны, восклицает Лаксус.       Этого хватило, чтобы в Лаксуса полетел огненный заряд, от которого он с хмыком уклонился. Нацу, вновь валяющийся на полу, удивленно посмотрел на Акиру, которая даже не шевельнулась в этот момент, но каждый в зале, кроме блондинки, знал, что напала на Дреяра именно Акира. Она могла ходить с ним на задания, терпеть двусмысленные шуточки в свой адрес, могла помогать в боях, но никогда не позволяла в ее присутствии называть себя самым великим магом. Ее раздражала его уверенность в этом, хотя в мире наверняка были волшебники и посильнее. — Я уверена, что даже в постели ты не всегда на высоте, так что молчи, — шипит волшебница, окончательно сжав руки в кулаки. Бить по самолюбию Лаксуса — ее любимая игра в такие моменты, но сейчас, похоже, она перешла какую-то невидимую границу, потому что Лаксус за одно мгновение оказывается рядом с ней, хватает крепко за запястье, чуть ли не выворачивая, и исчезает в привычных для них молниях.       Они оказываются на заднем дворе гильдии, где никого нет, и Акира чувствует, как от командира веет чистым раздражением. Она не успевает даже слова сказать, как оказывается прижатой к каменной стене, а рука волшебника удобно устраивается на ее шее, чуть сжимая пальцы, стараясь припугнуть, наверное. Как бы Лаксус не вел себя, подобно отморозку, он никогда не позволит себе перейти грань, когда хочется сжать пальцы на тонкой шее и лишить последнего вздоха, потому что, во-первых, он вряд ли способен на такое с человеком, который терпит его, и во-вторых, только ее запах помогает справиться с длительными поездками.       Это обычное их поведение, и Акира уже перестает пугаться каждый раз, как оказывается прижатой к стене. Лаксус гораздо выше ее, но это не мешает смотреть снизу вверх так, будто это он мелкий. Девушка хватается рукой за мужское запястье, не стараясь убрать руку с шеи. — Оказывается, моя шутка совсем не шутка, да, Лакс?       Когда их однажды заметили в таком положении Леви и Грей, первая испугалась за жизнь подруги, а второй — бросился защищать и так защищенную девушку. Это случилось год назад, но с тех пор за Акирой укрепилось так же прозвище потерянной сестры Нацу Драгнила. Потому что, знаете ли, не каждый сможет изо дня в день раздражать Лаксуса и выходить из этого почти целым и невредимым. — Я все еще жду объяснений, почему ты ушла на задание одна.       Как бы Лаксус не старался скрыть этого, Акира сразу поняла, что он просто пытается ее запахом уничтожить последние помутнения организма после поезда. Она хмыкает, подобно старшему, и приподнимается на носочки, оказываясь ближе к лицу волшебника. — Я должна была спросить разрешения, сэр? — и специально медленно выдыхает, будто Дреяр слишком сильно сжал пальцы.       Акира слышит недовольный рык, а потом Лаксус чуть горбится, чтобы девушка не висела над землей из-за его руки, и утыкается носом в плавный изгиб шеи, прямо в синюю метку Хвоста Феи, вдыхая спасительный и пьянящий запах. И если в первом он уже когда-то признался даже его обладательнице, то второе даже в собственных мыслях под запретом. Аловолосая смеется хрипло, заставляет волшебника наконец убрать руку и обнимает его в ответ. В такие моменты дико хочется поцеловать, потому что поза и обстановка наталкивают на такой необдуманный шаг, но пока что волшебница держится.       Если у Лаксуса под запретом мысли о ней, то у Акиры — влюбленность в него.

***

— Акира, так дальше не пойдет, — произносит обеспокоенно Мира, даже стакан и салфетку откладывает, когда аловолосая Хвостатая показывается в гильдии спустя два часа после исчезновения в руках Лаксуса.       Фея садится рядом с незнакомой блондинкой, которая держит стакан с соком правой рукой, с изображенной на ней розовой меткой гильдии. Новенькая, значит. Акира не особо слушает пепельноволосую подругу, хоть и понимает, что та просто волнуется, и оглядывает блондинку с ног до головы, отмечая и шикарный бюст, в несколько раз больше ее собственного, и длинные модельные ножки, и связку серебряно-золотых ключей на поясе. Заклинательница Духов. Магия на самом деле слабоватая, но при должном старании можно и перегнать магов посильнее. — Акира! — уже недовольно восклицает Мира, щелкнув перед синими глазами подруги пальцами, привлекая наконец так нужное сейчас внимание, — Так продолжаться не может, ты понимаешь? Он так не обращается даже с Эвергрин!       Нашла, кого с кем сравнивать. Послушная и всегда готовая исполнять приказы против вечно спорящей и такой же, как он сам, надменной. Ясное дело, что Лаксус Эвергрин пальцем не трогает — что, в принципе, даже удивительно, при ее-то формах и желании исполнять все, что прикажут. Тем не менее, Мира совершенно не понимала азов общения с Дреяром, и Акира ее в этом совсем не винила. Ну, разве что капельку, ведь Штраус когда-то такой же дьяволицей была, даже похуже. — Мира, давай я сама разберусь, ладно? — мило улыбнувшись, спрашивает волшебница и, наглым образом перегнувшись через стойку, выуживает из-под нее стакан с бутылкой чего-то крепкого.       Она под ошарашенный взгляд блондинки наливает в стакан напиток и, заправив левую прядь волос за ухо, залпом выпивает. Вот теперь собеседница и невольный слушатель еще больше удивлены и напуганы — на шее явно видны отметины, и ладно бы засосы, тут и порадоваться можно, но это чертовы синяки. В этот раз, видимо, Лаксус был и правда слишком зол, потому что обычно старается синяки не оставлять, ибо это приводит к очередным разговорам в гильдии. — Разберется она! — хмыкает Мира и принимается за второй мокрый стакан, чтобы хоть как-то успокоить нервы, — Аки, я в тебя верю, но ваши отношения уже приобретают садо-мазохисткие наклонности, и это уже даже Мастеру не нравится. — Прости, Мира, но кому, как не тебе, знать про такие отношения? — игриво вскинув бровь, спрашивает Акира, и получает щелбан в лоб от уже смущенно улыбающейся подруги, — Я разберусь, правда.       Она наливает, как оказалось по вкусу, виски второй раз, так же залпом выпивает, ничуть не поморщившись от горечи на язык, и всем корпусом поворачивается к новенькой, с которой еще не имела чести познакомиться. Следует сразу же объяснить, что к чему у Акиры с Лаксусом, чтобы и блондинка попусту волноваться не начала. — Как зовут? — Л-Люси, — заикнувшись от неожиданного обращения к собственной персоне, произносит — Люси, — Я это, новенькая у вас. Меня Нацу привел. А ты Акира, да? — По подслушанному догадалась? — ухмыляется аловолосая, закинув ногу на ногу, — Или по Еженедельнику, как наверняка Миру?       Штраус у них модель и звезда оборотов главного журнала Фиора, и теперь ее узнают не по имени или дьявольскому прошлому, а именно из-за фотографий в сексуальных нарядах. Удивительно, но таким образом Миру узнают даже волшебницы, которые отличаются ярой натуральной ориентацией. Что ими движет: зависть или восхищение, непонятно, но каждый раз интересно наблюдать за такими знакомствами.       Да и сама Акира нередко появляется в Еженедельнике, но уже в разговорных статьях и, может, только в парочке фотографий за все время. В отличие от Миры, ее узнают по Лаксусу: если рядом с парнем злится красноволосая волшебница — это точно она. Даже не Эрза. Ее не узнать — беды не избежать, потому что зачастую не узнают именно темные волшебники, против которых Скарлетт исполняет задание. — По Еженедельнику, — смущенно улыбнувшись, произносит Заклинательница.       Нацу редко кого-нибудь приводил в гильдию в качестве новеньких, но Люси, похоже, является милым и красивым исключением. Акира не удивится, если после очередного прихода журналиста новенькую попросят присоединиться к Еженедельнику в качестве постоянной модели. Аловолосая смотрит в сторону бушующих согильдийцев, надеясь высмотреть среди разноцветных голов розоволосую шевелюру. — Многие думают, что ты и Лаксус встречаетесь… — начинает было Люси, но после слишком резкого взгляда Акиры, которая просто не услышала фразу и хотела попросить повторить, начала тараторить, — извини-извини-извини. — Если бы они встречались, гильдию бы уже в который раз отстраивали, — смеется Мира, наконец, успокоившись после увиденных синяков на шее подруги.       Может быть, Лаксус и перегибает чуть в своих эмоциях и действиях, но Акира никогда не позволит ни ему, ни кому-то другому перегнуть палку окончательно. — Кто? — вскидывает бровь Акира, и по насмешливому взгляду пепельноволосой барменши тут же вскакивает, реагируя слишком эмоционально для человека, который всегда держит себя под контролем, — Еще чего! Да я скорее за Ридуса — прости, чувак! — выйду, чем с этим индюком встречаться буду! Тьфу, думай, что говоришь, Люси! Повезло, что это я, а не он!       Вот что правда — то правда. В прошлый раз так неудачно пошутил Макс, один из волшебников Хвоста Феи, и получил молнией по заднице. Макс никак не пострадал, но после того случая начал держать рот на замке при виде Лаксуса, чтобы ненароком не схлопотать новую порцию электричества. Акира тяжело вздыхает и потягивается, привычно заводя руки за голову. В принципе, ее поход к Варроду заданием-то считать никак язык не поворачивается, а потому можно взять какое-нибудь на ближайшие деньки. Когда-то кто-то сказал, что жизнь Акиру совсем не учит, раз она продолжает испытывать терпение Лаксуса, и, пожалуй, тот человек был безгранично прав. — В любом случае, — продолжает Хвостатая, крутанувшись вокруг себя на одной ноге, — Если он будет лезть — сразу иди ко мне или Мастеру. — А… а он может? — испуганно пискает Люси. После увиденного днем и сейчас, не очень-то хочется, чтобы даже такой красавец начинал руки распускать. — Да черт его знает, — пожимает плечами Акира, опустив руки и засунув из в карманы джинсов, — Мне кажется, он порой не знает, что у самого себя в голове. Ну, я тебя предупредила, перед Мирой покрасовалась новым ожерельем, могу и домой отчаливать.       Штраус передает ей оставленный днем рюкзак, Акира вешает его на одно плечо. Только сейчас, вспомнив о доме, она поняла, насколько сильно устала за весь день. Захотелось побыстрее добраться до кровати и завалиться спать, не раздеваясь и не разбирая постель. О продуктах можно подумать и завтра, а покушать — в гильдии, благо, Мира готовит просто восхитительно и нет риска отравиться. Неосознанно потрепав Люси по блондинистым волосам, чем вызвала раздражение и удивление одновременно, аловолосая громко попрощалась с оставшимися товарищами, пригнулась от летящего в нее стула и без дальнейших препятствий выбралась на свежий воздух.       Сразу же направилась в сторону дома, разглядывая силуэты в горящих окнах, и невольно потянулась правой рукой к шее, касаясь уже чуть побаливающих неприятных меток. Порой хотелось предложить блондину заменить синяки на засосы, каждому хоть приятнее станет, но эту мысль девушка откидывала так же, как и желание поцеловать этого придурка. Влюбиться два с половиной года назад и пронести уже убившую все нервные клетки влюбленность, не раскрывшись даже перед любителями пошутить про отношения, слишком тяжело. Может, именно из-за этого чувства Акира и достает Лаксуса, пытается вывести его на эмоции.       Тем не менее, она помогает из раза в раз, когда требуется. Если, конечно, эта помощь не вредит ее друзьям. Вполне вероятно, что на следующее задание она поедет с Громовержцами, чтобы загладить вину. И все же правильно Мира сказала: их отношения запутаннее, чем прошлое кого-нибудь из Фей.