Прежде чем я признаюсь тебе

      Прошло два месяца с Великих Магических Игр. В гильдии по-прежнему шумно и пахнет выпивкой, Нацу и Грей дерутся при любой удачно сложившейся ситуации, Кана возмущается по поводу нерадивого отца, который так и не вернулся поздравить гильдию. Акира сидела на барной стойке рядом с Мастером, слушая рассказ Эрзы о Деревне Солнца, куда команда Нацу попала по заданию Варрода и где встретилась с пропавшей после Игр Минервой. Новости были не очень-то и радужные, и Акира изъявила желание сообщить об Орланд Стингу и Саблезубам в целом самой, как раз скоро должна была отправиться к ним по личным вопросам.       Когда в гильдию забежали запыхавшиеся Джет и Дрой, сообщившие о каких-то очень экстренных новостях, шестое чувство подсказало, что дальше только хуже будет. Весь ныне действующий Совет был разгромлен. Никто из вышестоящих не выжил. Так поступают только самые ненормальные злодеи, с которыми потом приходится долго и муторно сражаться за светлое небо над головой. Радостный гул в зале сменился испуганным и удивленным, Мастер глубоко задумался над услышанным и прочитанным.       Не прошло и часа, наверное, даже только пятнадцать минут, как Акира неожиданно для всех и самой себя резко согнулась, воздух вышибло из легких, как от хорошего удара. Она свалилась со столешницы, упав на колени, и закашлялась, ощущая, как легкие болезненно сжимаются внутри, будто собираясь умертвить свою владелицу. Венди моментально оказалась рядом, стараясь понять, в чем дело, Мастер отправил Джета за Полюшкой как можно скорее. Дышать было невозможно, кислород не поступал даже при попытке вдохнуть, а все тело прошибла адская боль. Боль, похожая на ту, которую аловолосая уже ощущала седьмого июля, когда…       Резко сдернув перчатку, она увидела, как метка Лаксуса ярко мерцает. Черт возьми, он же просто с Громовержцами отправился на задание к Яджиме, где там бойню можно было устроить?! Аска, до этого сидящая на коленях отца, испуганно пискнула и прижалась к Альзаку ближе, смотря на Акиру, которую уже окутала непонятная темная аура, во все глаза, уже постепенно наполняющиеся слезами. Необходимо собраться с силами, наплевать на отсутствие кислорода — она умеет обходить без него достаточно, чтобы смотаться туда и обратно и выяснить, в чем дело. Схватившись за Венди, Акира с трудом поднялась на ноги и тут же телепортировалась к ресторану Яджимы, где и должны были находиться друзья.       Здание было разрушено, в воздухе ощущался большой запас антимагических частиц. Чей-то голос — скорее всего, Фрида — потребовал закрыть рот и нос. Несмотря на страшную боль, Акира действовала быстро и уверенно, подловив чуть не упавшего без сознания Дреяра. Сейчас надо их всех отправить в гильдию, там все и разузнают. Не зря же Джет за старухой-целительницей побежал. Лаксус был слишком тяжелым, но адреналин и страх за жизни товарищей придавал сил. Джастин без слов понял намерения согильдийки и подхватил тех, кто был ближе — Бикса и Яджиму. Молния унесла их. — Подожди, сейчас, — еле шевеля губами, просит Акира и телепортирует Эвер, направляясь следом. Вместе с Лаксусом она свалилась на деревянный пол в зале гильдии и закашлялась от наконец поступившего кислорода.       Полюшка уже была в здании, Эльфман, единственный подходящий по физической силе, поднял Дреяра и отнес в лазарет на втором этаже. Акира осталась сидеть на коленях, теперь вытирая непослушные слезы, не желающие остановиться хоть на секунду, и с каждым мгновением ее истерика становилась сильнее. Тело еще ощущало боль, которую сейчас испытывает блондин, а метка не желала прекращать сигнально гореть, сообщая о возможной гибели дракона. Слезы лили по щекам и затекали за ворот широкой футболки.       Она с трудом поднялась, когда рядом оказался Гажил и помог, позволяя облокотиться на себя, и вместе с толпой согильдийцев поднялась в лазарет. Никто не думал задаваться вопросами о ее состоянии. Все тоже были на грани, не зная, как подобное могло произойти. Лазарет едва вместил всех, некоторым пришлось сесть на свободные койки. Фея села на ту, которая была ближе к Лаксусу, и закрыла лицо руками. Он мог умереть, он может умереть. В любую секунду, и никто не может помочь.       Полюшка рассказала о большом запасе антимагических частиц в организмах пострадавших. Сказала, что Лаксус чудом уцелел, а ведь мог погибнуть еще на улице, как только поглотил чертовы частицы. Фрид с трудом объяснил, что на ресторан напал неизвестный волшебник, возжелавший уничтожить Яджиму, как бывшего участника Совета, и Лаксус выступил против него. Волшебник взорвался и тем самым выпустил в атмосферу убивающие частицы. Лаксус все это время тяжело дышал, вздрагивал от простого ветерка, весь покрылся потом, и одного взгляда на него хватало, чтобы возненавидеть того ублюдка.       Ублюдка из Тартароса. Одна из трех гильдий, некогда бывшая в темном альянсе. Не удержавшись, Акира чуть выдвинулась вперед и накрыла руку Лаксуса ладонью, будто стараясь тем самым уменьшить боль. Нацу позади объявил, что нападение на его друзей означает войну, и все согласились. Только эта война будет хуже, чем с Фантомным Лордом. В этой гильдии существовал волшебник, умеющий умертвлять при помощи частиц. Кто знает, сколько монстров, подобно ему, состоит в Тартаросе?       Когда все были выгнаны из лазарета, Полюшка хотела и Акиру прогнать, чтобы не мешала восстановлению, но по своим причинам отказалась от этой идеи. И все же аловолосая спустилась вниз, когда уже был составлен какой-то план после разрушающего буйства Драгнила. Было решено разделиться на четыре команды и отправиться к известным бывшим Советникам. Была большая вероятность риска, что хотя бы одна команда наткнется на кого-нибудь из Тартароса. — Простите, — обхватив себя за плечами, шепчет Акира, — Я очень хочу пойти с вами. Но я не могу… — Мы все пониманием, — произносит Мира, обняв подругу, — Ты сейчас нужна Лаксусу. Он должен чувствовать, что не зря проглотил эту дрянь, и что рядом с ним есть любящий человек.       Они вместе вернулись в лазарет, когда оттуда выходил Эльфман. Аловолосая села на один из стульев, поставив его ближе к кровати, и взяла волшебника за руку, мягко поглаживая большим пальцем. Учащенное дыхание на несколько секунд замедлилось, но вернулось в ускоренный темп. Пот хоть вытирай, все равно льет градом. Акира не могла поверить, что помощь Уртир на Играх лишь отсрочила возможную смерть. Было страшно подумать, что может случиться, если Лаксус и правда… правда… — Знаешь, — смахнув слезы, все так же шепчет Акира, — На Играх, когда мы сражались с драконами… Он должен был… — произнести страшное слово было невозможно даже в прошедшем времени, — У меня тогда будто сердце из груди вырвали. Я чувствовала такую боль, что, наверное, могла всех семерых драконов прибить во имя мести, — Мира молчаливо слушает, понимая, что подруге нужно наконец высказать все, что скопилось, о чем не могла рассказать даже самому доверенному лицу, — И сейчас то же самое. Мне передается его боль, но собственной навалом. Я так сильно его люблю, я не могу потерять этого идиота так быстро после того, как решилась признаться.       Мира снова обняла волшебницу и пообещала, что Акира еще успеет сказать об этом виновнику. Вскоре все четыре команды отправились на выполнение поручения, в гильдии стало подозрительно тихо. Иногда в лазарет пытались пройти, но Полюшка вышвыривала их метлой, требуя уважения к пострадавшим. Она позволяла беспрепятственно ходить только аловолосой, поскольку она могла хоть как-то облегчить состояние товарищей и действовала крайне аккуратно. Она как раз колдовала над Биксом, чтобы того хотя бы кошмары отпустили, как парень на мгновение открыл глаза и еле слышно назвал волшебницу матушкой. От болезни мозги поплыли, но Бикслоу был прав — Акира в самом деле была сейчас матушкой для всех пятерых.       Склонившись над Эвер, Фея поправила одеяло, сползшее с груди, и протерла вспотевшие лицо и шею. Внизу уже слышались голоса тех, кто отправился за Советниками, но ничего разобрать было нельзя. Вздохнув, Акира выпрямилась и прижала к груди правую руку, переведя взгляд на Лаксуса. Внутреннее эмоциональное буйство не собиралось утихать, хотя внешне совладать с собой уже было возможным. Он пострадал, спасая друзей и город. Так бы каждый поступил, будь у него возможность, но у этого парня были особые причины. Которые Акира уже ненавидела всей душой.       Кстати, о причинах. В голове всплыл момент из лазарета, когда Нацу каким-то образом помог восполнить немного энергии. Проверив, что Полюшка куда-то отлучилась, аловолосая подошла к постели Дреяра, села поближе и, аккуратно взяв руку Лакса, перевернула ее ладонью вверх под себе, касаясь кончиками пальцев запястья. Была одна мысль: помочь справиться. Спасти. Заставить жить любой ценой. Сначала ничего не происходило, но после вены на руке блондина почернели и, кажется, этот цвет пошел дальше к ладони, перебираясь на чужую руку и так же окрашивая вены. Тело прошибла знакомая боль, и Акира была готова терпеть, сколько понадобится, но… — Ты что творишь, дрянная девчонка!       Но Полюшка оказалась в дверях лазарета с таким взглядом, что даже непробиваемая Эрза могла бы испугаться. Акира отскочила, чуть не свалившись, и опустила голову, сжав пальцами краешек больничного одеяла. — А на что похоже? Стараюсь ему помочь! — Так ты только и себя, и его угробишь! — продолжает возмущаться Полюшка, уже чуть успокоившись на удивление, — Я знаю, как этот придурок тебе дорог, но ты же умная девушка. Ты сейчас не просто боль забирала, а эти частицы!       Акира сильно зажмурилась до цветных пятен под веками. Частицы так частицы, ну и что? Он теперь хотя бы не стонет от боли и не дергается от каждого прикосновения к себе. Ему так же тяжело, но все же чуть полегче. Полюшка не сдержалась и хлопнула себя по лбу, пробормотав что-то про тупых влюбленных и о хорошем отсутствии этой влюбленности у нее самой. Фея не смогла не улыбнуться, хоть и вымученно. — Ты можешь помочь ему таким способом, когда я сниму все последствия. Но это также может лишить тебя жизни. — То есть? — То есть, ты можешь погибнуть, если растратишь оба магических резерва на его лечение.       Сейчас дело не в том, что она любит его. В первую очередь он — волшебник Хвоста Феи, ее согильдиец и напарник на заданиях. Акира готова растратить свою магию и на Громовержцев, и на кого-либо еще из гильдии, если будет необходимо, и даже не моргнет, если потом ее душу настигнет смерть. Если спасение тех, кто дорог, кто является самым родным человеком, кто прожил рядом бок о бок несколько долгих лет, означает погибель — пусть так. Она будет жить в сердцах тех, кого спасла, в друзьях и воспоминаниях. — Значит, погибну.

***

      Тартарос похитил Эрзу, Миру, Нацу. Тартарос держит на грани смерти Лаксуса, Фрида, Бикслоу, Эвергрин и Яджиму. Люси подпрыгнула и начала махать руками, чтобы успокоить разбушевавшуюся подругу, от которой искры уже попали на волосы Дроя. Акира сжала руки в кулаки до побеления костяшек и выступивших вен. Тартарос пожалеет. Он поймет, против кого попер. И первым на очереди тот волшебник, у которого также антиэфирные частицы в организме, чтобы добыть необходимую для лечения кровь.       Венди продолжает извиняться, что не учуяла ни единого запаха в доме бывшего Председателя, и Акира, немного успокоившись, нежно кладет руку ей на голову, сообщая, что девчонка ни в чем не виновата. Хэппи как-то странно посмотрел на Грея, собираясь сказать что-то, но потом заметно передумал и захныкал, что не смог спасти товарища. Люси прижала его к себе, стараясь успокоить, и еле заметно улыбнулась. Блондинка права. Хэппи пусть и сбежал, но теперь можно найти месторасположение вражеской гильдии, а там и друзей отыскать, и спасения для пострадавших. — Антиэфирные на мне, — произносит волшебница, когда Мастер объявляет подготовку к войне, — Эти суки у меня попляшут.       И плевать, что некоторый запас второго источника иссяк, когда пыталась вылечить Лаксуса. Еще полтора запаса, остальная половина рано или поздно либо выветрится, либо уменьшится. Как и было сказано, в случае необходимости она умрет за гильдию. Когда в здание зашел Эльфман и сообщил, что Лисанну так же похитили, уже все были на грани. Особенно сильнее возмущалась Кана, впервые за долгое время не притронувшаяся к алкоголю, и где-то Акира была с ней права. Но никто не знает, какие обстоятельства происходили. — Я проведаю ребят, — произносит аловолосая, — Должна же я доиграть роль матушки для Бикса.       Поднимается в лазарет, мочит под краном тряпку и начинает обходить постели. Лаксусу снова хуже стало, вновь ворочается. Почти невесомо проводит тряпкой по рукам, стирая капли пота, отодвигает одеяло и обтирает часто вздымающуюся грудь. Полюшка сейчас рядом, снова попытаться не получится, а потому приходится только наложить облегчающее заклинание.       И вдруг яркий свет, слепящий до боли глаза. Акира закрывает лицо локтем, стараясь понять, враг напал или кто-то из друзей внизу пошумел, но когда открывает — видит выросшую Кану. А перед самой волшебницей невидимая стена, не позволяющая выбраться, как и по бокам белые, казалось бы, бесконечные. Таким колдовством пользовался Се, когда запирал Люси и остальных в казино в картах. Значит, Альберона зачем-то заколдовала всю гильдию в магическую колоду, потом сама обратилась в карту, и трое кошаков разбирают карты и улетают из здания.       Здания, которое в следующую секунду взрывается. Оказавшись первой картой в колоде Лили, Акира могла хоть немного видеть, что происходит вокруг. Позади слышался испуганный голос Аски, которую аловолосая тут же начала успокаивать и объяснять, что колдовал друг. Искид уносил колоду прямо к громадному кубу, нависшему над Магнолией. Кубу Тартароса.