Я найду тебя...

Я стояла в саду. Рядом была Ости. Я, скрестив руки на груди, облокотилась о стену. Подруга все что-то говорила, но я её не слышала. Все мои мысли были забиты одним человеком. Тем, кому я возможно разбила сердце. И не только ему. Я сделала больно и себе. Невероятно больно. Мне казалось, что душа не может болеть после смерти, но теперь с уверенностью говорю, что была не права. Вижу, как он проходит мимо с Сэми и Реем. Лишь на секунду Ади кинул на меня взгляд, но мне хватило его, чтобы распознать в нем грусть, тоску, непонимание и злость одновременно. Он выглядел плохо, подавленно, и я уверена, что сама выглядела не лучше. — может, объяснишь что происходит? — спросила Ости, понимая, что я вовсе её не слушаю. — прости, — я коснулась её руки, — хочу побыть одна, — я ушла. Просто ушла, сбежала. Скрылась от своих эмоций и чувств. На глаза навернулись слезы и я не заметила, как врезалась в Люцифера. Я бы упала, но он вовремя придержал меня за плечи. — полегче, Непризнанная, — он лишь сейчас увидел мои слезы, — выглядишь подавлено. — ты не лучше, — я попыталась отшутиться, но тщетно. — да, не легко, знаешь, терять свой статус. — также не легко делать больно любимому человеку, — я вздернула голову, — прости, — я отдалилась, — увидимся в следующем видении, — я поспешно ушла. Сев на берегу озера, я прикрыла глаза. Эта рябь и полная тишина успокаивали. Я обхватила свои ноги руками, уткнувшись лицом в колени. На душе ныло и ничего не хотелось. Хотелось лишь остановить все это. Невольно из глаз полились слезы. В этом месте я могла отпустить себя, ведь мои чувства сейчас видела лишь вода. Не знаю сколько я так просидела, но пришлось поднять голову, когда рядом со мной, на траву, кто-то опустился. — Ади? — я вытерла слезы, глядя на рыжеволосого парня, что сидел рядом со мной. — Люцифер мне все рассказал. — он смотрел на озеро и теперь повернулся ко мне. — как все? — я знатно испугалась. Мальбонте предупреждал нас, что мы не можем рассказать о нем и о заданиях, иначе сделаем плохо другим. — ты была вынуждена расстаться со мной, чтобы уберечь. — солнце подсвечивпло его золотые волосы. Он посмотрел на меня с вопросом, — это так? — да, — я еле слышно ответила. Ади слегка улыбнулся, притягивая меня в объятия. Я слышала удары его сердца, чувствовала тепло его тела, ощущала, как его пальцы крепко сжимают меня, притягивая ближе. Он будто боялся меня отпустить. — я не знаю, что происходит, но прошу, будь осторожна, — он завёл прядь моих волос за ухо. — хорошо, — встретив его взгляд, сказала я. Волна тепла прокатилась по позвоночнику, остановившись внизу живота. Ади потянулся к моим губам, и я ответила на поцелуй. Его язык прошёлся по моим губам и руки сжали мои бедра. — не делай так больше, Вики, — тихо шепнул Ади мне на ухо. Я выгнулась, когда он сжал мои ягодицы. — не делай мне больно, и впредь, лучше посоветуйся. — ладно. Он ловким движением расстегнул брюки и без церемоний вошёл в меня . Я скрепила руки в замок вокруг его плеч. Его горячее дыхание щекотало кожу, а мягкие прикосновения приоткрытых губ вызывали мурашки. Я была инструментом в его руках. Он двигался в такт со мной, знал, что я люблю и как. Окутанная его лаской я потеряла счёт времени. Катаклизм наслаждения. Я обессиленно упала на него. Ади бережно перебирал мои волосы, пока я лежала на его плече. — ты очень мне дорога, Вики. Будь осторожна, — его голос был заботливый и обеспокоенным. — ты тоже мне чертовски дорог, поэтому я должна это делать. Всё это. — я немного поднялась, так, чтобы видеть его глаза. — просто, я хочу, чтобы ты знал. Между нами может случиться, что угодно, но, — я запнулась на секунду, — я люблю тебя, — Ади улыбнулся. — я тоже тебя люблю, красотка.

***

Мы стояли во дворе школы. Ади держал меня за руку, пока Ости и Мими что-то нам рассказывали. Нашу беседу прервал разъяренный Серафим Кроули. — прошу внимания! — все ученики уставились на него, — похоже, ученики перестали видеть границы и всякое уважение к законам небес и ада! — теперь все смотрели на двух учеников, стоявших рядом с ним. — Ты видел их раньше? — шёпотом спросила я у Ади. — нет. — Это возмутительно! — его голос скрывался от переполняющей его злости. — нет-нет, Кроули, не нужно… — нервно сказала ученица. — Кроули?! — он окинул учеников взглядом, — ваша энергия слишком сильная… — он взмахнул рукой, тем самым проявляя их истинный облик. Я увидела демона и свою мать. От этого пошатнулась, но Ади придержал меня. — это же Адмирон Винчесто! — сказала Ости.

***

В школе был переполох. В коридорах носились учителя, ученики собирались кучками и, перебивая друг друга, спорили о случившемся. Кто-то сочувствовал, а кто-то жестоко насмехался. Я решила вернуться в комнату. Там уже была Ости и Мими. — сегодня будет суд над твоей мамой и Адмироном Винчесто. — сказала Мими, когда я вошла. — я знаю. — моя мама раньше была стенографисткой на судах. Я знаю где они проходят. Не хочешь посмотреть? — хочу. Это же моя мама. — отлично. Встретимся через час. Она вышла из комнаты, оставив меня наедине с Ости. — не хочешь с нами? — нееет, — она ухмыльнулась, — я к Люциферу. Через секунду её уже не было. Я устало выдохнула, подходя к зеркалу. Оно сверкнуло и в его отражении появился знакомый мне силуэт. — привет, — сказал парень из башни. — что? Как? — мы можем общаться через зеркало. Меня зовут Бонт. А ты? — Вики. — Вики, мне нужна твоя помощь. — какая? — помоги мне сбежать из башни. Я не знал другой жизни, только эти стены, эти старые кирпичи и лестницы, которым нет конца! Я родился в башне, и все это время меня держат здесь взаперти. Я не хочу никому зла! Только бы полетать немного, подышать свежим воздухом где-то в горах. Разве я многого прошу? — наверняка есть причины для твоего заточения. — Шепфа беспокоится за меня. Но сотни тысяч лет существования не стоят и дня настоящей жизни. — Бонт умолк и стал разглядывать меня. Он делал это, не скрывая, но без пошлости, скорее с детским любопытством. — в тебе больше ангельского. Это хорошо. — Не доверяешь демонам? — Шепфа говорит мне держаться от них подальше. Я оглядела его также, как и он меня. — я хочу поступать правильно. Быть хорошей. Позади Бонта открылась дверь. — мне пора. Его отражение рассеялось.