Моя сладкая гадость.

— Ну и как тебе трахаться с парнем? — Спрашиваю я, влетая в нашу спальню, где сейчас моя малышка ебётся с каким-то уродом. — Кто это? — Удивленно спрашивает он, собирая с пола свои шмотки и сваливая из моего дома. — Её девушка. — Отвечаю я в след этому упырю. Когда он ушёл, на меня нахлуна волна ярости и агрессии. Моя малышка трахалась с каким-то ублюдком. Так просто ей это с рук не сойдёт. Я хватаю её за прекрасные чёрные волосы и тащу в ванную, чтобы смыть чужие следы. Мне все равно, что она не успевает за мной и слетает с кровати. Похуй. Я тащу её, швыряю, попутно включая воду, удивляюсь своим грубым, спонтанным действиям и тому, как она ничего себе не сворачивает, падая в ванну. Вода льется просто кипяточная, я тру, жёстко тру её пизду щёткой, который обычно мы трем пятки. Пусть знает, как давать кому-то кроме меня лизать свою киску. Я выливаю на неё тонну шампуню, геля для душа и ещё больше средства для интимной гигиены. Надо подготовить и очистить это грязное место, ибо за свои блядские поступки по-блядски и придётся отвечать. Обтерев мягким полотенцем и взяв на руки, несу её в наше "гнездышко". Сбрасываю её с себя. Она ударяется. Похуй, потерпит. Сегодня ей предстоит много терпеть. Я зла. Я очень зла. Протолкнув её на середину постели я пару раз шлёпаю её и отхожу к шкафу, чтобы достать оттуда свой кожаный ремень. Взяв его я поворачиваюсь и замечаю, как она бежит к двери. Делаю один большой шаг, хватаю её за волосы и снова шваркаю её на кровать. Её торс полностью на кровати, а вот нижняя часть осталась где-то вне территории "гнезда". Я замахиваюсь и бью её по сладким булочкам, которые с каждым ударом становятся все румяннее и румяннее. Со временем из них начинает литься вишнёвое варенье. Я понимаю, что мы уже достаточно разогрелись. Я отбрасываю ремень, сдёрнув её с кровати, пристроив рядом с бортиком свою малышку снимаю с себя штаны и трусы, отбросив их в сторону, задираю ногу, ставлю её на кровать и присаживаюсь на милое личико своей девочки. — Лижи! — Яростно говорю я, придерживая её за волосы и водя клитором по её губкам, носику. Люблю это чувство власти над человеком, из-за него я уже неплохо взмокла. Малышка пытается избежать суровой участи. Она то и дело отворачивается. Но после пары ударов по щекам, начинает лизать, и мне это нравится. Её мокрый язычок и тёплый ротик такие приятные, так бы и кончила. Еще немного повозившись я встаю и вновь тяну её на кровать. Она слушается и через мгновенье оказывается рядом со мной. Это хорошо. Заглянув в тумбочку, стоящую рядом, я нахожу то, что мне так нужно. Страпон. Большой розовый страпон. Надев его на себя я придвинулась к своей малышке. — Ну, сучка, готова? Я за бедра подтягиваю её к себе, плюю на её половые губы и дырочку, растираю и грубо вхожу в неё. Она стонет, но вряд-ли это боль. Я знаю её, знаю свою малышку, это стоны наслаждения. Я набираю темп и жестко вдалбливаю её в кровать. Это было долго. Мы много раз переворачивались и меняли позы. Я брала её сзади, спереди, сбоку, а она стонала как блядь и текла. Конечно, только конченой монашке может не понравится секс со мной. Я шикарна. Я, блять, ёбаная sugar mammy. Её полу-стоны полу-крики отражались от мраморно-стеклянной роскоши моего дома и приятной мелодией проникали мне в уши. Я уже давно вошла во вкус. Как, в принципе, и она. В какой-то момент она перевернула меня и сама начала прыгать на страпоне, будто это мой член. Сначала мне это нравилось, я придерживала её за волосы и в том месте, где страпон входил в неё, чтобы ни дай бог, он не выскользнул и не прервал наше удовольствие. Но потом мне это надоело. Она должна так стонать от меня, от моей пизды, а не от блядского страпона, напоминающего член. Чувство собственного достоинства и обиды зашкаливают. Я решаю внова сесть ей на лицо. Пусть знает, благодаря кому она живёт в такой роскоши, одевается в модную одежду. Она сопротивляется. Точнее делает вид. Но вскоре начинает мне лизать, и тут я не двигаюсь, присто сижу на её лице и чувствую, как её язычок лижет мой клитор. Её руки ползут вверх по моим берам, поднимаются дальше, к пупку и останавливаются. Они знают, что выше им строго запрещено подниматься. Но мамочка сегодня добрая. Сегодня у нас праздник и праздничный, прощальный секс. Я снимаю с себя толстовку и бросаю в сторону. Лифчики я не ношу, моя грудь слишком мала для них. Да и я люблю свободу. Её глаза поднимаются вверх и смотрят на меня. Я чувствую, как она рассматривает меня и даю понять, что груди можно коснуться. Руки поднимаются. Её пальчики касаются моих сосков и всей области вокруг них. В какой-то момент я понимаю, что хочу, чтобы вместо её рук на моей груди оказался тёплый ротик и язычок, что уже порядком надоел извиваться как змея между ног. Я слезаю с неё и за волосы притягиваю к груди, мол, давай, поласкай мамочку, это твоя первая и последняя возможность. Поняв меня и мои действия она лижет, сосёт, целует мою грудь, постепенно переходя на шею и поднимаясь к лицу. Я терплю, думаю, что она, зная, что нельзя, остановится, но этого не происходит, за что она получает свой последний лещь и подбирая свои вещи с пола, летит за пределы моего дома. Доведя себя саму до оргазма, я сдираю с кровати всю постель, выгребаю из шкафов её одежду, складываю в мусорный мешок и выношу на мусорку, находящаюся за домом. Я слышу, как кричит моя малышка. Она просит прощения, говорит, что такого больше не будет, долбит кулаками ворота. Но мне все равно, она больше не моя. Да и кого она обманывает? Я ведь знаю, что она врет. Зайдя домой я иду в ванну отмокать, смывать с себя эту грязь и разврат. И вот, я сижу в раскошном джакузи, с бутылкой дорогого вина, лепестками роз и сигаретой в руках. Слушаю классическую музыку и расслабляюсь, встречая новый рассвет и светлое будущее.