Часть 1
30 апреля 2020 г., 15:53
— Гию-сан? — нежный, непривычно тихий голос заставил кожу по всему телу покрыться мурашками.
Раскат грома где-то в необъятной дали испугал мелкую стаю птиц, ещё несколько секунд назад резво пляшущую на ветвях старой сакуры. Они испугались шума, улетая прочь и шурша маленькими крыльями. Им было все равно на погоду. Впрочем, как и погоде все равно на них.
А потом… Тишина.
Предательски тихо, будто не было ни птиц, ни грома, ни вообще кого-либо ещё в мире кроме двух людей, стоящих друг напротив друга.
Томиока не знал, что сказать. Слов одновременно было так много, и так чертовски мало. Он ещё ничего не успел произнести, но ему уже хотелось отмотать время назад, переписывая все заново. Что бы он не сказал — все будет неправильно.
— Что-то случилось? — в горле у Гию пересохло.
Он и сам понимал абсурдность своего вопроса. Случилось? Разумеется случилось. Сегодняшняя ночь, пожалуй, самая важная за всю историю существования охотников. Судьбоносная пора — пора расплаты за все человеческие жизни, отнятые демонами. За все слезы, горе и печаль детей, на чьих глазах заживо съедали родителей. Сегодняшняя ночь — ночь, когда либо Мудзан будет повержен навсегда, либо человечество.
Все вокруг отражалось в зрачках Гию необыкновенно спокойным: сквозь темные тучи изредка пробивалось солце, пуская яркие лучи на волнующееся от легкого ветра поле, вода в реке неподалеку бежала совсем тихонько, а животные умиротворенно готовились ко сну. Складывалось впечатление, что даже сама земля излучала спокойствие. Видимо, тревога поселилась только у Томиоки в груди.
— Я… — руки Танджиро дрожали, держа между пальцев горлышко прозрачной бутылки с алой жидкостью. — Я одолжил это у госпожи Шинобу, — быстро проговорил он, сразу же стыдливо отворачиваясь в сторону. Камадо никогда не совершал подобных вещей, но сегодня, похоже, даже его «никогда» треснуло на части.
Гию застыл на месте.
— Ты предлагаешь мне выпить яд?
— Нет, совсем нет! — замешкался Танджиро, поднимая голову и ловя на себе совсем неоднозначный взгляд холодных глаз. — Это алкоголь, я видел, как любой, кто пил из этой бутылки, сразу же веселел.
Оказывается у судьбы плохо с чувством юмора. Но Томиока все же издал негромкий смешок. Он мог ожидать всего, чего угодно: начиная от пустой болтовни и заканчивая просьбами о бесполезной тренировке перед самым важным боем в их жизнях. Танджиро удивлял его лишь два раза в жизни: когда заплакал в тот снежный день, умоляя не убивать его сестру, и сегодня.
— Ты хочешь выпить… вместе? — уточнил Гию, судорожно сглотнув. В горле окончательно пересохло, то ли от волнения, то ли жажды. Если бы его только видел учитель Урокодаки, что бы он подумал? Что он совсем сошел с ума? Или наоборот, впервые за долгое время пришел в себя? Ответ растворился в разряженном воздухе вместе с последними нервными клетками Гию, все твердящими: «Держи себя в руках».
— Да, — ответ проник в барабанные перепонки пратически мгновенно. «Да» — это революция против здравого смысла.
Черные тучи почти полностью скрылись за горизонтом, оставляя лишь серое небо и медленно угасающее розовое пламя заката. Со стороны деревни виднелись яркие огни факелов, а птицы заканчивали свои последние песни. Совсем скоро ночь полностью возьмет свои права.
Тот жалкий остаток красного вина в бутылке не опьянит и одного, не то, что двух человек. Глоток за жадным глотком, он лишь снимет напряжение и расслабит уставший ум. Времени осталось не так уж и много, но для этого вполне хватит.
Поэтому Томиока первым прильнул к стеклянному горлышку, тут же опаляя спиртным горло.
После этого Танджиро незамедлительно последовал его примеру, почти сразу же закашливаясь: он ни разу в жизни не пробовал ничего подобного. Его щеки и кончики ушей покраснели, а пальцы вновь немного задрожали.
— Охотник за демонами не смог справиться с несколькими глотками вина, — вынес свой вердикт Гию, забирая у него злощастную бутылку.
Камадо лишь обидчиво сжал руки в кулаки, не подбирая нужных слов для ответа. Да и нужно ли это было вообще?
Вскоре от напитка остались лишь пара одиноких капель на дне. Танджиро вполне хватило и той неудачной попытки, чтобы почувстовать заветное расслабление, хоть и очень странное для него, а Гию еле-еле дошел до уровня «достаточно» от всего остального, дабы хоть немного привести в порядок нескончаемый поток дурных мыслей.
— Вы всегда такой холодный и одинокий… — неожиданно разбил на сотни осколков тишину Камадо, рассуждая уже абсолютно спокойным тоном, — не хотите даже сегодня присоедениться к остальным?
— Нет, — вдруг признался Гию, заставив Танджиро задержать воздух в легких.
— Тогда, — наконец выдохнул Камадо, — я, наверное, лучше пойду.
— Постой, — отдернул его за рукав рукав зелено-черного хаори Томиока, — ты не такой, как они. Ты всегда был особенным. Для меня.
Танджиро не знал, говорил эти слова Гию или алкоголь в нем, но ему до потери всего кислорода в крови хотелось в них верить. Хотелось верить во что-то теплое и светлое в самый темный час его жизни. К горлу подступил ком, и он готов был поклясться, что чувствовал, как уши горели огнем.
Да, он точно поверил.
Вечернее время летело быстрее обычного. Наверное, так происходит всегда, когда появляется ощущение спокойствия и даже в какой-то мере счастья.
Они оба сидели под той же старой сакурой в полной безмолвице, наслаждаясь простым присутствием друг друга и смотря на последние лучи заходящего солнца.
— Вот бы увидеть их еще раз, — прошептал Танджиро, которого цепями сковывала дремота. Его полуприкрытые глаза отчаянно наблюдали за солнцем, словно это действительно было важно, а голова сама склонилась на плечо Гию, вопреки всем стараниям хозяина ее удержать.
— Увидишь, обещаю. — Томиока совсем немного улыбнулся самыми уголками губ, смотря на первые звезды на небе и приобнимая Танджиро одной рукой за плечо в первый и, кажется, последний раз.
Вновь зашумели порывы ветра, трепая в темноте алые цветы. Искры света в деревне больше не горели, и все вокруг окутала дымка влажного тумана. Ночь наконец наступила.
Его обещание было наглейшим враньем. Они оба это знали.
Ведь они оба знали, что завтра их тела зароют в землю.
