Р - ревность

       - Знаешь, мне хватило бы одного горячего поцелуя. Сюда. М?..        О том, что у Майского было столько баб, что даже наши бравые аналитики сбились со счета, я знала, поэтому не относилась к его заигрываниям и намекам всерьез. По крайней мере, прежде. А после было не до них, потому что я влюбилась и никого, кроме любимой женщины не замечала. Но сейчас, то ли обрадовавшись, что все закончилось, то ли окончательно поняв, что совсем недавно избежала нелепой смерти, решила поддаться майору. Поцеловать его в щеку в знак благодарности за то, что он в последний момент спас меня и выдернул из-под топора, летящего в меня, было не сложно, а его это порадует. Вон как ждет и улыбается!        Я потянулась к Сереге, но он неожиданно повернул голову, ловя мои губы своими. Такой подставы я не ожидала, но совсем не удивилась. Быстро отстранившись и шлепнув его ладонью по плечу, я изогнула брови и криво усмехнулась, выражая этим всю степень своего осуждения. А Майский стоял и, не отводя от меня глаз, лыбился, довольный своей выходкой.        - И что это было? - я так увлеклась напарником, что упустила момент твоего появления. Но теперь, увидев твое гневное лицо и сверкающие злостью глаза, подобралась, мигом сообразив, как все это выглядело со стороны.        - О, Валюшка... - майор был немногословен. Или впал в ступор от твоего гневного вида? - А Ритуся благодарит меня за свое спасение, - расплылся он в улыбке и перевел взгляд с тебя на меня. Но стоило мне увидеть его довольную физиономию, как во мне проснулось желание огреть его чем-нибудь тяжелым и стереть с его лица это идиотско-счастливое выражение.        - Майский, я вот не пойму! - приблизившись к нам, заговорила ты, метая в меня уничтожающие взгляды. - Ты с момента основания ФЭС вился вокруг меня, позже стал ухлестывать за Амелиной и Белой. Теперь за Власовой! - от подобных слов мои брови взлетели вверх. Я ожидала минимум вопроса о том, что случилось, и из какой передряги меня вытащил Серега, а ты вместо этого начала припоминать майору всех баб.        - Валюш, да ты что?! - неуверенно заулыбался он, помявшись на месте. - Вы ж для меня все... Я ж за вас в огонь и воду... - сделал шаг к тебе и обнял за плечи. Ты подозрительно сощурилась, а я почувствовала поднимающуюся волну гнева внутри. - Ну, ты чего, а? - он крепче стиснул тебя, и я с трудом удержалась на месте, чтобы не врезать ему. Тебя могу обнимать только я! - Я же вас всех люблю, Валюшка! - уже более уверенно заговорил он, а затем отошел от тебя и, шагнув ко мне, сгреб в объятия. - Ритуся вот мой любимый напарник! - начал заливаться соловьем Майский, а я, вновь поймав на себе твой взбешенный взгляд, готова была провалиться сквозь землю. - Знаешь, как я обрадовался, когда она вернулась? Мы же на одной волне! - прижимается ко мне еще ближе, не понимая, что этим выводит из себя всеми любимого патологоанатома, но я, будто очнувшись, несильно бью его локтем в бок и освобождаюсь из его объятий.        - Майский, предупреждаю, еще раз увижу тебя клеящимся к Власовой, - сжимая кулаки, четко и со злостью, произносишь ты, - вскрою живого! - мы с Серегой дергаемся, не ожидая подобной угрозы, но я быстро беру себя в руки, не понимая, почему ты вдруг решила продемонстрировать свои чувства в мой адрес. Ты же сама не хотела, чтобы про нас знали! - Найди уже себе, наконец, женщину, а всех наших оставь в покое! А если не угомонишься, то Галя подыщет тебе самого неопытного и зеленого студента мужского пола, с которым твоя любвеобильность пойдет на спад. Тебе понятно? - вытаращив глаза, майор согласно закивал, при этом совершенно точно не понял подобного наезда с твоей стороны, но решил не выяснять в чем дело. - А с тобой я поговорю наедине! - обратившись ко мне и сверкнув глазами, ты резко развернулась и устремилась в свою обитель.        Бросив взгляд на опешившего напарника, я хлопнула его по плечу, приводя в себя:        - Я бы на твоем месте послушалась. Ты как напарник меня устраиваешь, и я не хочу другого! - он, все еще немного пришибленный, кивнул в знак согласия, а я рванула следом за тобой.        - Власова, какого черта ночью ты спишь со мной, а днем прилюдно целуешься с ним?! - едва я оказалась в морге, как ты тут же набросилась на меня с обвинениями. А я хоть и понимала, что со вспышкой твоей ревности придется что-то делать, сейчас отказалась от всяких разумных доводов. Ты не так часто бываешь вот такой разъяренной… Видела бы ты сейчас себя со стороны! Сглатываю, как наглый кот, готовый сожрать миску сметаны, оставленную на столе, и медленной развязной походкой приближаюсь к тебе.        - Я могу прилюдно целоваться и с тобой, но тебе это вряд ли понравится, - ты резко останавливаешься, переставая нервно метаться между письменным и рабочим столами, и растерянно-изумленно смотришь на меня.        - Нечего мне заговаривать зубы, понятно?! - приходишь в себя и бросаешь вопрос раздраженным тоном. - Ты целовалась с ним! Я это видела собственными глазами! - недовольно пыхтишь, а я смотрю на тебя и почти облизываюсь. Антонова, и почему ты такая сногсшибательная?!        - Я его поцеловала в щеку в знак благодарности за свое спасение, - не сводя с тебя глаз, говорю я. В другой ситуации ты устроила бы мне допрос с пристрастием, узнавая, что произошло, но сейчас тебе не до происшествий на выезде. - Но Майский был бы не Майским, если бы все не повернул так, как повернул в итоге.        - Так это у вас такая форма благодарности? А как ты его отблагодаришь в следующий раз? В постели? - зло кричишь ты, отворачиваясь от меня.        А я хоть и готова терпеть твою ярость, но в пределах разумного, а твои последние слова явно не подходили под это описание!        - Антонова, ты за языком-то следи! - грубо бросаю, заводясь с пол-оборота. А затем преодолеваю разделяющее нас расстояние и, схватив тебя за руку, рывком поворачиваю к себе. - Одно дело ревновать и совсем другое обвинять в измене! - мы стоим напротив друг друга и недовольно пыхтим, сражаясь взглядами, как шпагами, не желая сдаваться. Но в какой-то момент я понимаю, что ты, маленькая злючка, вызываешь во мне отнюдь не гнев. Раздражение будто рукой снимает и его место в груди занимает что-то теплое и приятное. - Слушай, Антонова, - кладу ладони тебе на талию и медленно, но уверенно притягиваю тебя к себе. - Как можно быть настолько красивой? - изгибаю бровь, окидывая тебя взглядом, и задерживаюсь на твоих неожиданно осоловевших глазах, нереально длинных ресницах и кудряшках, обрамляющих твое лицо. Ты и прежде была невероятной, но эти кудри сводят меня с ума! - Еще эта идиотская форма! - неожиданно закипаю, обжигая тебя яростным взглядом. - Почему каждая новая модель смотрится на тебе лучше предыдущей? Это вообще законно, облачать патологоанатома в такие наряды? - сжимаю тебя в руках, выдыхая горячий воздух тебе в лицо, а затем медленно наступаю на тебя, оттесняя к стене.        - Власова, ты... ты что несешь? - удивленно смотришь на меня и делаешь шаги назад, пока не утыкаешься спиной в преграду.        - То! - упираюсь одной рукой в стену, а второй, крепко обвивая тебя, прижимаю к себе, вынуждая прогнуться в спине. - Надо настоять, чтобы тебе вернули твою идиотскую пижаму и чепчик, в которых ты была при открытии ФЭС. Я видела на фотографиях, как нелепо ты в этом смотришься!        - И-и-и... зачем? - твои и без того большие глаза, становятся еще больше, и я как неопытный пловец в очередной раз тону в них все глубже и глубже, погружаясь в эти нереальные омуты с головой.        - Затем, что только я могу видеть тебя такой красивой! - недовольно шиплю, не понимая сути твоего глупого вопроса. Издеваешься так, что ли?        - По-моему я поспешила, заявив Майскому, что вскрою его живым, - быстро облизываешь губы, но этого хватает, чтобы мой взгляд метнулся от глаз к ним. - Ты убьешь его прежде...        - Он что, распускает руки? - тут же голошу я, готовая бежать на поиски своего пока еще напарника.        - Нет, - неожиданно хмыкаешь ты, а я озадаченно смотрю на тебя. - Я и не думала, что ты такая ревнивая, - с придыханием произносишь ты и, положив свои ладони на мои предплечья, медленно ведешь их вверх, пока не сводишь у меня на затылке.        - Антонова!.. - вспыхиваю, как спичка и впечатываю тебя своим телом в стену. Ты громко выдыхаешь мне в шею и приподнимаешь подбородок. Твои пушистые ресницы взмывают вверх, открывая васильковые глаза, в которых плещутся, смешиваясь, игривость и желание.        Неожиданно на задний план отходят работа и осознание того, что нас могут застукать в любой момент. Рядом с тобой мне на все наплевать, я даже не замечу, если мне под ноги бросят гранату с оторванной чекой. В тебе точно есть что-то дьявольское, потому что обычный человек не может оказывать на меня такое влияние! Он не может вышибать из меня все мысли или вмиг делать собранной и рассудительной. Не может одним взглядом сжигать меня дотла и одним прикосновением воскрешать. А ты можешь! И это одновременно пугает и влечет.        Немного наклоняюсь и накрываю твои губы поцелуем. По телу тут же проходит знакомая дрожь, а кончики пальцев на руках и ногах начинает покалывать от острых ощущений. Когда же ты с едва слышным стоном начинаешь отвечать мне, все мысли сдувает ветром, а ноги становятся ватными и подкашиваются.        Антонова, как тебе это удается? Что на шпильках в своих ежедневных нарядах, что в рабочем костюме и тапочках, что босиком и голая, ты выглядишь настолько потрясающе, что мне напрочь сносит голову! Но тебе это определенно нравится. Еще бы! Всегда собранная и холодная Власова, теряет контроль над собой со всеми обожаемой Валюшей. Но знаешь что? Ты ничем не лучше меня! Ты так же отключаешь разум, стоит нам оказаться наедине. Вот как сейчас. Кто из нас стонет в губы друг другу? И кто из нас быстрее доберется до обнаженной груди друг друга?..        Мы в одинаковом положении, Антонова!