Тридцатое сентября

Джейк уже несколько минут слушал монотонные гудки. Он активировал беспроводные наушники и забрался под кровать в поисках целого носка. Ожидаемо он не нашел там ничего, кроме клоков пыли, разбежавшихся в разные стороны от протяжного вздоха парня. — Алло? Вздрогнув от неожиданности, Джейк ударился головой о деревянную доску и коротко выругался под сопровождение еще одного требовательного «алло» на другом конце провода. — Привет, кучерявый! — Джейк, у меня нет времени на светские разговоры. Если… — Понял, принял, сразу к делу. Я не могу дозвониться до Шерри. Леон замолчал на пару секунд, но не из-за прозвучавшего вопроса — параллельно он просматривал очередной отчет от полевого агента. — В голову не приходила идея, что она просто не хочет с тобой разговаривать? — Я серьезно. Два звонка не брала трубку, на третий — заблокировала телефон. Так понимаю, она не на задании? — Нет, не на задании. — Теперь всё внимание Леона было сосредоточено на звонке. — А домашний? — Ясно. Выезжаю. Через семнадцать минут буду у нее. Возможно, быстрее. — Джейк, на домашний не зво?.. Но парень уже повесил трубку, натянул первый попавшийся носок и схватил мотоциклетный шлем с шатающегося столика около входной двери.

***

Теплый вечерний ветер щекотал запястья и забирался под распахнутый ворот кожаной куртки, а потертые синие джинсы становились влажными от моросящего дождя. Мелкие капли и царапины на стекле шлема горели как новогодние гирлянды, отражая свет фар и огни витрин магазинов. Джейк как раз в очередной раз провел перчаткой по экрану, когда в ушах зазвучала мелодия входящего звонка. — Ты где? — Через две минуты у нее. — Джейк, я… я все понял. Вылетело из головы какой сегодня день. — И какой же? — Тридцатое сентября. — И? Не помню, чтобы тридцатое было каким-то особенным днем. — Это годовщина инцидента в Раккун-Сити. Джейк кивнул, забыв, что собеседник его не видит, но Леон все равно продолжил: — Шерри обычно проводит эти дни в одиночестве и просит не беспокоить. — Ну, меня она ни о чем таком не просила, — снизил скорость и свернул на нужную улицу, — так что неважно. — Я понимаю, что ты хочешь ее поддержать. Мы с Клэр тоже пытались, но… Просто дай ей побыть одной. — Очевидно, недостаточно пытались, кучерявый. Покеда! Джейк остановил мотоцикл и второй раз за день повесил трубку во время разговора с Леоном. Дождь усиливался. В квартирах в знакомом подъезде тут и там начали включать свет. — Инцидент, значит, да? Легко взбежав на четвертый этаж, он перехватил шлем под левую руку, провел пятерней по свежевыбритой голове, досчитал до трех и выдохнул. Дважды стукнул о фанерную дверь, окрашенную в бледно-коричневую краску. Тишина. Подождав минуту, постучал еще раз. — Уходи, Джейк. — Принцесса, ты посмотри какая погода дрянь — на дорогах черт-те что творится! — Вызови такси и уезжай. Я не хочу… — Знаю, что не хочешь никого видеть. И знаю, что я именно тот, кто должен сегодня составить тебе компанию. Из квартиры не доносилось ни шороха, и он знал, что девушка все еще стоит по ту сторону двери. — Почему? — Что? — Почему ты так считаешь? Облокотившись о дверной косяк, Джейк пожал плечами. — Ты не хочешь видеть рыжую и блондинчика, потому что сегодня не просто годовщина инцидента в Раккун-Сити, а день смерти твоих родителей. Поправь, если ошибаюсь, но ты думаешь, что неправильно оплакивать их в компании людей, которые были свидетелями тех событий. И, почему-то думаешь, что больше у тебя никого нет. — Он поджал губы и несколько раз ударил носком ботинка уже почерневшую жвачку на бетонном полу лестничной площадки. После скрипучего щелчка дверь приоткрылась, и в образовавшейся щели появилось измученное бледное лицо. Припухшие веки, всклокоченные короткие волосы и след от подушки на щеке. — Хочешь спросить, почему же я — та самая компания, которая тебе нужна? Шерри кивнула. — У меня твои предки не ассоциируются… со злом? Ты можешь спокойно рассказать о них все, что захочешь. Вспомнить хорошее. Говорить лучше, чем варить в себе, принцесса. — Глядя в ее сомневающееся лицо, Джейк пустил в ход последний оставшийся аргумент. — Ну, и вроде как наши родители были одними из тех, кто заварил всю кашу, нет? Так с кем, как не со мной, это обсуждать? Пока Мюллер говорил, девушка перевела взгляд на носок его ботинка и заторможено постукивала пальцами по двери. Его слова были логичны и правильны: она действительно отчаянно хотела выговориться. Поэтому в следующее мгновение она открыла дверь шире, и стоило лишь Джейку ступить на порог квартиры, как Шерри всхлипнула и уткнулась лицом в оставшиеся на куртке мокрые дорожки. — Т-ш-ш-ш-ш, все хорошо. Все хорошо. Они бы могли долго стоять, обнявшись в дверях квартиры, но гуляющий по подъезду сквозняк неприятно кусал Шерри за голые щиколотки. Еще раз потянув носом, она отпрянула и вытерла ладонями мокрое лицо. — Закрой дверь, пожалуйста. Я буду в комнате. — Один момент. Я догоню. Джейк захлопнул дверь и защелкнул замок. Снял куртку и забросил ее на вешалку. Расшнуровал высокие ботинки и поправил носок, пряча дырку. Когда он зашел в комнату, девушка завернулась в плед и сидела, облокотившись на изголовье кровати. Теплый свет от лампы на прикроватном столике полз по старым вырезкам из газет и научных журналов, разложенным на покрывале. — Все фото погибли в огне, вместе с городом, — пояснила, перехватив вопросительный взгляд, когда он опустился на край покрывала. — От семейного архива ничего не осталось. Хотя, он был не особенно-то большим. — Нет ни одного фото, где вы вместе? — Только это. Помедлив, подцепила цепочку у себя на шее, нащупала и расстегнула замок. Медальон лег по центру ладони — не такой большой и тяжелый, как казалось в детстве. Теплый, потертый. Протянула украшение Джейку и не сдержала улыбки, наблюдая, как ему потребовалось три попытки, чтобы справиться с механизмом и открыть его. — Он мамин. Она велела мне забрать его накануне… когда все полетело к чертям. Он кивнул и провел указательным пальцем по лицу маленькой девочки на фотографии. — Какими они были до того, как все полетело к чертям? Шерри замерла, не мигая глядя на парня рядом. В глазах ясно читалась благодарность. До этого момента она не осознавала, насколько сильно хотела услышать этот вопрос. Втянув воздух дрожащими губами, она прикрыла глаза. По щекам побежали две мокрые дорожки. — Я… я почти их не помню, — она медленно качнулась вперед и ссутулилась. — Даже не знаю, что из моих воспоминаний правда, а, что я, возможно, сама себе придумала. — А это неважно. — Джейк защелкнул медальон и вложил обратно ей в руки. Сжал на нем девичьи пальцы и накрыл своей ладонью. — Рассказывай все. Она кивнула. — Они оба были одержимы работой. Ни о чем другом не могли ни думать, ни разговаривать. Когда я их подслушивала и не понимала ни единого слова, то знала, что они говорят о работе. — Вдруг подняла на него глаза. — Они ведь и познакомились на работе. В лаборатории. Знаешь… вспоминая все, что было, мне даже странно, что у них вообще появился ребенок. Шерри замолчала. Джейк ждал продолжения, не подгоняя и не пытаясь задавать наводящие вопросы — знал, что ей нужно время собраться с мыслями. И как только она начнет рассказ, ее уже будет не остановить. — Когда я пошла в подготовительную школу, мы стали реже видеться. Родители тогда начали работу над новым проектом и все больше времени проводили в лаборатории. Сутками пропадали. Потом уже я узнала, что они работали над G-вирусом… Но до того, Джейк, до того времени мы были семьей. — Лицо девушки просветлело. — Помню огромного плюшевого динозавра. Очень большого. Мне его подарили то ли на третий, то ли на четвертый день рождения. Невероятно громадный и очень тяжелый — часа два уходило на то, чтобы поднять его с первого этажа на второй. А я отказывалась без него есть или спать, поэтому таскала его туда-обратно и никому не позволяла мне помогать. Кажется, мама и папа тогда вздохнули с облегчением. Месяца два весь мой мир был сконцентрирован на этой игрушке. Джейк только усмехнулся, представив себе кроху с крайне сосредоточенным лицом. Агент-телохранитель плюшевого динозавра. — А в остальное время я была очень громким ребенком. — Да ладно? — Ага. Хотела родительского внимания и приходилось искать способы его получить. Однажды забралась в отцовский кабинет, стащила со стола научную статью, над которой он работал, и раскрасила карандашами все схемы и графики. — Внесла правки в отцовскую работу. — Да! Со мной, конечно, серьезно поговорили и объяснили, что папина работа — это не игрушки, но мама тогда смеялась до слез. Шутила, что яблочко от яблоньки недалеко упало и налицо интерес к науке. На некоторое время это даже стало семейной шуткой. — Профессор Шерри Биркин? Семейная династия? — И это тоже. Был еще смешной момент, — она вдруг осеклась и отвела глаза. — Какой? — Нет, лучше расскажу, как отец брал меня на работу. — Не, малышка, так не пойдет. По порядку рассказывай. Все как есть. Ну? Сцепила холодные пальцы рук и, по-прежнему не глядя на Джейка, начала говорить гораздо быстрее, чем раньше: — Был забавный момент. У родителей задержали рейс, а няня не могла со мной остаться из-за экзамена. Тогда папа попросил Альберта посидеть со мной несколько часов. Конечно, Джейк знал, что их родители работали вместе и, возможно, даже дружили, но прозвучавшее имя все равно было как удар в гонг у самого уха. Тем не менее он не пошевелился и, кажется, даже не моргнул. — Я тогда капризничала, потому что скучала по родителям и хотела спать, но при этом упорно сопротивлялась всем попыткам меня уложить. Согласилась только когда дядя предложил поиграть в белого коня Альберта, который отвезет принцессу Шерри в кровать. Выпалив последнее предложение, она опасливо подняла лицо. Джейк был суров и невозмутим, а глаза смеялись. — Вот эту часть ты придумала. — Да нет же! Он посадил меня на плечи, повез на второй этаж и стукнул головой о дверной косяк. — Точно придумала. — Ему нравилось наблюдать, как с каждой минутой ослабевает внутренний узел в груди у Супердевочки. Как она расслабляется и начинает ему доверять. Дыхание становится ровнее, а на губах все чаще появляется улыбка. — Он так испугался, что покалечил меня. Моментально отвез в Спенсер Мемориал Хоспитал, сделал мне томографию и выписал заключение, что мозг не поврежден. Серьезно! Отец потом не раз шутил, что я была бы гением, если бы Альберт не ударил меня головой. А я какое-то время после этого называла его Альберт Бум. Эй, ну не настолько это смешно! — Серьезно? К таким подробностям о папаше жизнь меня не готовила… — Я, — перебила Джейка будто оправдываясь. — О том, кем Альберт стал и что он делал после событий в Раккун-Сити я читала в отчетах, когда стала агентом и получила допуск к файлам. И для меня это было потрясением… Ведь… я ведь помнила его как друга родителей. Как дядю Альберта, который приносил мне книги без картинок и игрушки в виде молекулярных связей. Еще у него как-то были длинные волосы, а я как раз научилась заплетать косички — так вот, чтобы я успокоилась и дала папе и Альберту спокойно поговорить, мне разрешили сделать дяде новую прическу. Он был хорошим дядей, Джейк. Правда. Парень кивнул. Конечно, он понимал. И сейчас даже больше, чем в начале их разговора, понимал, почему она никогда и ни с кем не делилась своими переживаниями. Даже для него Вескер был психом, которому почти удалось уничтожить мир. А для Шерри он был любимым дядей и теплым воспоминанием из когда-то счастливого детства. Она прочитала мысли парня, будто они большими буквами были написаны во все его лицо. — Они были моей семьей, — голос сорвался на шепот. Улыбка уже не была такой лучистой, брови сошлись на переносице. Джейк мысленно отвесил себе оплеуху за то, что опять все испортил. — Шерри… — Они были моей семьей и любили меня, — повторила с нажимом. — Где-то в середине сентября, точно не помню когда… Было уже поздно, и я давно должна была спать, но засиделась за домашней работой, и… когда папа зашел в комнату, я притворилась, что сплю. А он… он сел на край кровати… Осознание того, что он теряет ее, было неприятным. Джейк попытался перебить, но в ответ получил лишь резко раскрытую ладонь, как просьбу замолчать. Шерри поскользнулась на опасной дорожке, ведущей к темной стороне воспоминаний. — Он сел на край кровати, и… Его голос был таким уставшим, тихим. Словно он был где-то в другом месте, а не со мной. Сказал, что обо всем позаботился. Что все будет хорошо, нужно всего лишь немного подождать. И мы будем в безопасности. Папа еще долго сидел просто молча, а потом поправил мое одеяло и поднялся. Я тогда тайком приоткрыла глаза и увидела лишь его силуэт со спины, когда он вышел и закрыл за собой дверь. Это был последний раз, когда я видела его… человеком. Последний раз. Я даже не обняла его. — Закрыла ладонями лицо, заглушая всхлипы, и заплакала горько, навзрыд. Будто прорвало плотину с концентрированной болью. Джейк осторожно пересел на ее сторону кровати, ближе к девушке, и попробовал обнять, ожидая, что если она не оттолкнет его, то просто не обратит внимания на его присутствие. Но вышло наоборот — как двенадцатилетний брошенный и испуганный ребенок, она прильнула к нему и вжалась лицом в ключицу. Дрожь била ее все сильнее, и, казалось, что девочка вот-вот задохнется. Долгие годы она не позволяла этому отчаянию выплеснуться, продолжала его копить. Теперь Шерри стремительно теряла контроль над собой. — Тише, малышка. Тише. Они бы не хотели, чтобы ты так себя изводила. — Он спас меня. Когда уже… мутировал. В ту самую ночь. Спас меня от шефа полиции. Я… Я поняла это после, из файлов. Шеф отправлял детдомовских детей, как расходный материал для испытаний в Амбрелла. И убивал девушек. Их было десять или даже больше. Все блондинки… Боже. И был очень-очень зол на меня. Я пыталась сбежать, но он убил бы меня, если бы не папа. А потом он спас нас с Клэр от Тирана…и… — Тирана? — Вопрос прозвучал над самым ее ухом. Джейк решил, если он не может вытащить ее из этого потока воспоминаний, так хоть должен как-то дать знать, что Шерри в этом вихре не одна. — Очередное оружие Амбреллы. Что-то вроде Устанака. Он преследовал нас с Клэр… пока отец и его не разорвал. Парень кивнул, пытаясь представить, каким должно быть существо, способное разорвать что-то подобное Устанаку. — И… Я знаю, что он, что папа, искал меня для того, чтобы внедрить G-эмбрионы. Это инстинкт размножения, развившийся в нем при мутации. И так как я была его дочерью, то была самым подходящим сосудом. Всех остальных жертв эмбрионы разрывали, и… Он как-то чувствовал меня и следовал инстинкту — спасал меня, потому что я была нужна, но… Я знаю это, ЗНАЮ, но я так хочу верить, что где-то глубоко в том монстре, он все еще оставался моим отцом. И делал это потому что любил меня… Господи, это так глупо. Я знаю, как работают вирусы, но все равно продолжаю цепляться за эту сказку, которую сама себе придумала. Потому что… — Потому что без этой сказки ты бы не справилась. Это не глупо. Пальцы сильнее сжали футболку на его груди, судорожный выдох пробежал по шее. Она несколько раз отрывисто кивнула, подтверждая правильность его слов. С каждым новым фактом из прошлого Шерри волосы на загривке вставали дыбом, а ему становилось все больше не по себе. До этого разговора Джейк не подозревал, что с ее отцом случилось нечто подобное. Раньше все было предельно просто и в общих чертах — родители были учеными, родители сотворили херню, родители Шерри погибли, его отец продолжал творить херню. Но сейчас… Все пережитое в Китае меркло по сравнению со сбивчивыми воспоминаниями девочки. Черт возьми, ей же было всего двенадцать. — А мама? — Она умерла у меня на руках. Помогла Клэр спасти меня от вируса, но сама не выбралась. Не справилась. Папа напал, когда она пыталась остановить… пыталась спасти город… И я постоянно думаю, что было бы, если бы я послушалась ее? Если бы я осталась дома, не мешалась под рукой. Вдруг у нее бы получилось? Вдруг она бы выжила? Джейк поправил плед на ее плече и крепче обнял. Прижался губами к ее горячему лбу. — Я так хочу забыть все это и не хочу забывать ни секунды. Этот день — мое самое яркое воспоминание о том, как они меня любили… Все, что у меня осталось: медальон и та ночь…. Джейк, я так скучаю… Так сильно скучаю по ним. Вот ведь какие ужасы сидели в ее памяти, под невозмутимым фасадом. Очаровательная девчонка и агент. В меру милая, в меру суровая. Шерри всегда без умолку трещала о Леоне и Клэр, о том, как они спасли ее из кошмара Раккун-Сити. Вскользь упоминала о лабораториях у Симмонса, в которых провела половину сознательной жизни. И не удивительно, что она никогда не упоминала о детстве, не вспоминала забавных историй, неловких ситуаций. Старалась запереть все поглубже. — Джейк, пожалуйста, не рассказывай никому обо всем этом. Прошу. — Только при одном условии. Она приподняла голову и с трудом удерживала ее на весу. Красное лицо, прилипшие к мокрым щекам светлые пряди, опухший нос и глаза-щелочки. — Если ты расскажешь мне еще парочку идиотских воспоминаний из детства. Я даже переживу, если там снова появится белый конь Альберт. Девушка выдохнула и прижалась носом к его подбородку. Она говорила тихо и в нос. — Спасибо. — За что это? — За сегодня. За то, что ты рядом. — Ты давай, тему-то не меняй, принцесса. Там на очереди еще была история про то, как папка на работу тебя брал. Я жду. Устало улыбнувшись, Шерри снова устроилась на его груди. Она так и уснула, неспешно перебирая ворох смутных образов из прошлого. Впервые за пятнадцать лет в ночь годовщины смерти родителей она была не одна.