Полуночный вальс

Это лето выдалось по-настоящему жарким. Альбус сидел за столом рядом с открытым окном и, барабаня по деревянной поверхности пальцами, задумчиво смотрел в темное звездное небо. Весь день стояла плотная духота, обволакивала своим горячим воздушным одеялом, и солнце, словно нагло насмехаясь, нещадно жарило, желая испепелить тех, кому взбрело в голову выйти сегодня на улицу. С наступлением вечера, температура изменилась незначительно, что не делало юношу счастливее. Однако Альбус нервничал отнюдь не из-за отсутствия хоть какой-то прохлады: сегодня им с Геллертом предстоит связать свои судьбы нерушимой клятвой. Юного Дамблдора очень приятно волновала возможность использовать столь старую магию совместно с другом. Приятно до легкой дрожи на кончиках пальцев и тягучего ощущения где-то под ребрами. Из собственных мыслей Альбуса вытянул Геллерт, аппарировавший на подоконник. Нагнувшись и облокотившись на одно колено, он лукаво щурил глаза и вертел маятником волшебной палочки в руке. Трансгрессия всегда давалась Геллерту легко. Альбус слегка вздрогнул от неожиданности. — Моя тетя Батильда опять созвала гостей на вечер. Думаю, никто и не узнает о моем отсутствии. — усмехнулся юноша, ловко спрыгивая на пол. Несмотря на то, что Батильда Бэгшот приходилась ему практически бабушкой, он сам бы вряд ли ее так назвал. Юноша не питал к ней теплых родственных чувств. Альбус откинулся на спинку стула, глубоко вздохнув, и скрестил руки на груди. — Пятничные игры в карты, да? — спросил он с улыбкой. Геллерт присел на край стола рядом с Альбусом, пряча свою палочку во внутренний карман пиджака, и, немного подумав, произнес: — Знаешь, а когда Батильда была молода, по пятницам она давала бальные вечера. Ну, знаешь… девушки с их разноцветными платьями, цветами и перьями. Мужчины в цилиндрах. И много-много болтовни ни о чем. — И все это под три четверти, — подытожил Альбус, улыбаясь. Одной из значительных вещей, державших двух молодых волшебников вместе, был отказ от общепринятых традиций и ценностей. Только Альбус, в отличие от своего друга, не решался менять и рушить эти устои на корню. Он хотел перемен постепенных, — А я так и не научился танцевать, пока был студентом Хогвартса, — с досадой вспомнил Альбус, — оттаптывал всем дамам, с которыми имел дело, ноги и двигался не впопад ритму музыки. Геллерт удивленно приподнял брови, а уголки губ медленно поползли вверх. — Неужели наш талантливый Дамблдор хоть в чем-то оказался профаном? Альбус фыркнул, а Геллерт, рассмеявшись, отошел к старому потертому комоду в углу комнаты. На нем гордо красовался небольшой граммофон, помимо различных колб, чашек Петри и сосудов с жидкостями. Тут же лежала стопка с грампластинками. Геллерт выбрал одну и, недолго думая, включил аппарат. В комнате заиграла приятная вальсовая музыка. — Что ты делаешь? — подошедший Альбус заинтересовано выглянул из-за плеча Гриндевальда, рассматривая то профиль своего товарища, то поющий граммофон. Юноша обернулся и приглашающим жестом вытянул руку ладонью вверх. — Как насчет немного размять ноги, Альбус? — Геллерт хитро улыбался, а в глазах играли смешинки. Юный Дамблдор отошел на полшага и протестующе поднял руки. — Слушай, Геллерт, я же серьезно говорил, что не умею. Не надо меня подначивать. И Арианна давно уже спит, брату и так не нравится… — Совсем чуть-чуть. — настаивал тот. Когда его друг смотрел такими глазами, отказать было невозможно. В них твердая намеренность, нетерпящая отказа, смешивалась со снисходительной лаской. Впрочем, Альбус мало в чем ему перечил и без этого… — Ладно, — выдохнув, согласился тот, — совсем чуть-чуть. Юноша вложил свою ладонь в чужую и осторожно коснулся плеча. Пальцы минули кончиков светлых волос. Гриндевальд удовлетворенно взглянул на партнера и заметив застенчивую улыбку, кивнул, легко подталкивая назад, вливая их двоих в ритм музыки. Геллерт крепко держал его за талию, пытаясь сократить расстояние между ними как можно меньше, и внимательно вглядывался в каждый фрагмент лица, из-за чего тот, не выдержав поднимающегося напряжения, резко отвел взгляд. Раз. С каждым новым шагом он надвигался, как океаническая волна, сметающая все на своем пути. Таким был его новый друг: твердый в своих намерениях, неуступчивый, упрямый… Сколько раз Дамблдор пытался убедить его принять иную точку зрения, и столько же раз встречал вежливый отказ и немое непонимание. Два. Несильно сжимая ладонь, и делая полшага назад, он давал возможность наступления, но лишь мгновение. Геллерт никогда не уступит свое лидерство, даже если это будет Альбус Дамблдор. Волнующе резко и постепенно нежно они ведут свой танец. И если юный Альбус неуверенно двигался в так музыки, то Гриндевальд смело вел его. «Ты должен доверять мне. Я знаю, как лучше». Три. Наконец Альбус поднял взгляд со своих туфель и посмотрел другу в глаза. Тот еле заметно улыбался, хитро прищуриваясь. Долгий зрительный контакт не заканчивался, заставляя его нервно закусывать нижнюю губу, несильно сжать ткань чужой одежды. Альбус надеется, что это происходит незаметно для Геллерта, но от того ничего не уходит бесследно. Гриндевальд победно ловит чужой вздох, когда приближается к лицу друга, и, чуть замирая в паре сантиметров, рассматривает замешательство во взгляде напротив. Юноша выглядит загнанным зверем (несчастным оленёнком, думает Геллерт), кончики ушей заалели, и, судя по прерывистому дыханию, где-то внутри неистово колотится сердце. Было какое-то особое удовольствие в том, чтобы заставлять чувствовать человека рядом с ним смущение. Альбус в плане выражения своих чувств был несколько робким и нерешительным, поэтому его напарник почти всегда брал инициативу на себя. Он не отворачивается, не отталкивает, но чуть наклоняет назад голову, когда Геллерт медленно касается чужих чуть приоткрытых губ своими. Невинно и легко: словно целуешь мать в лоб на ночь (если бы у Геллерта была мать). Они оба останавливаются, вопреки играющей музыке, замирают, не прерывая их невесомый поцелуй. Наконец Геллерт, смелея, углубляется и размыкает чужие губы кончиком языка. Наблюдает за чужой реакцией из-под чуть приоткрытых глаз: как тот, стиснув воротник белой рубашки и до белых всполохов зажмурив глаза, потерялся бесследно от эмоций и ощущений. Как непринужденно он начал поцелуй, так же Геллерт его и закончил, заметив еле слышимый разочарованный вздох рядом. Отстранившись, и выпуская того из объятий, Геллерт возвращал Альбуса в реальный мир. К больной сестре, ответственности, вечно недовольному брату… — Что ж, это было не так уж плохо. — подытожил Гриндевальд, уже стоя у комода и отодвигая вилку граммофона. Альбус неловко пригладил рыже-каштановые волосы, отливавшие при свете свечей красным, как и все его лицо и уши сейчас. — Да, наверное. — хрипло ответил тот. Геллерт оживленно обернулся с полуулыбкой. — Сегодня прекрасный вечер для клятв. Приступим? — Приступим… — выдохнул юный Дамблдор. Лето выдалось по-настоящему жарким.