Закатное солнце Пуэрто-Рико

Ренджун облегченно выдыхает, откидывая мокрые волосы назад. Холодный душ становится настоящим благословением в такую невозможную жару. Можно было вполне предположить, что в Пуэрто-Рико высокая температура, но сегодняшнее солнце так припекло, отчего казалось, будто тело плавится, словно мороженое. Жара буквально отбивала желание жить, не то чтобы двигаться. Поэтому Ренджун провела целый день в их съёмном доме, лежа на балконе с книгой. Девушка обернулась в короткое махровое полотенце, другим подсушивая волосы, убирая лишнюю влагу. Ренджун смотрит на свое отражение, замечая, как от пуэрториканского солнца кожа покрылась легким золотым оттенком. Хотя она наносила достаточно защитного средства, однако оно все равно оказалось недостаточно действенным. Но девушке даже нравится. Ей кажется, что её светлые волосы теперь отлично сочетаются с загаром. Неторопливыми массажными движениями Ренджун наносит на кожу увлажняющий гель, а потом кондиционер на волосы. Последушевая свежесть придает легкость всему настроению, и кажется, будто воздух становится не таким плотным. Она выходит из ванной и идет в спальню, откуда доносятся приглушенные голоса и звук работающего телевизора. На экране разворачивается драма какого-то старого латиноамериканского сериала, где женщина с красивыми темными волосами в чем-то обвиняла мужчину. Ренджун ни слова не понимала из их речи. Но видимо для Джено иностранный язык совсем не был важен, потому что его внимание было полностью сосредоточено на происходящем. В отличие от Джемина, которого сморили дневной жар и долгая ходьба. Парень дремал на другой стороне кровати, закинув одну руку за голову. Ренджун не спеша подошла к постели и, убрав тарелку с фруктами, стоящую посередине, из которой Джено периодически таскал виноград, легла между двумя телами, подобрав подушку под голову. — Как прошел день? — негромко спрашивает она Джено. Парень выключает телевизор и смотрит на Ренджун. Вид расслабленной, только вышедшей из душа девушки, обернутой в одно полотенце, вызывает улыбку на его лице. Он опускается чуть ниже на подушках, разворачиваясь к ней всем телом, подпирая голову рукой. — Джемин отснял кучу материала. Он хотел сесть за обработку сегодня, но слишком вымотался. Наверное, завтра отправит. Ренджун мычит в ответ. Она подтягивает одну ногу ближе к себе, сгибая в колене, тем самым, закрывая садящееся солнце, что так беспардонно заглядывало к ним в окно. Закатное солнце в Пуэрто-Рико было оранжевым. Не таким оранжевым, как сладкие апельсины, продаваемые на местных рынках. Скорее, более темным. Как зрелая хурма. Солнечный теплый свет с усердием сочился сквозь занавески, растекаясь по комнате. Особенно красиво ложился на загорелую кожу мальчиков, отчего она приобретала вкусный карамельный оттенок. Да, Ренджун даже с загаром оставалась белокожей рядом с ними. Большая ладонь Джено находит себе место на бедре девушки, как бы невзначай поглаживая. Ренджун дергает ногой, недовольно хмурясь. — Джено, не надо. И так жарко. Я думала, что помру сегодня. — Ты это мне говоришь? — чуть громче, чем ожидалось, сказал Джено, искренне возмущаясь словами Ренджун. — Тогда в следующий раз мы не будем слушать твои оправдания, и ты пойдешь с нами. Жарко ей. Ренджун посмеивается над негодующим Джено и его изумленным выражением лица. Он становится поистине милым в этот момент, и Ренджун не выдерживает — смеется от души. Проснувшийся от смеха Джемин недовольно смотрит на них, но когда подмечает лежащую только в полотенце Ренджун, сразу улыбается. Он придвигается ближе к девушке, кладя руку ей на живот, и упирается лбом в плечо. Ренджун аналогично реагирует на прикосновения, стараясь уйти от них, ссылаясь на сильное тепло. — А чего ты ожидала, когда легла в таком виде? Джемин все же нависает над ней. И от его взгляда становится действительно жарко. И этот жар образуется внутри, чуть ниже живота. Словно огненный цветок распускает свои лепестки, становясь все больше. Жар поднимается все выше, и вот Ренджун уже начинает тяжело дышать. Она чувствует как чья-то рука, кажется, все-таки, Джено, ползет по её бедру, забираясь под кромку полотенца. Губы Джемина опускаются на её шею, плечи, выцеловывая каждый миллиметр нежной кожи. Ренджун закрывает глаза, облизывая губы, плавясь в прикосновениях. Но когда пальцы Джено касаются её, девушка вздрагивает и все же пытается протестовать. — Ну, жарко же! Ну, мальчики! Вы тем более потные! «Мальчики» лишь больше придавливают её к кровати, заставляя выгибаться от ощущений. Когда пальцы Джено так умело доводят её, Ренджун стонет, глубоко дыша через рот. Полотенце совсем съезжает, открывая аккуратную грудь. Джемин не упускает своего шанса, припадая к сочным округлостям, с удовольствием наблюдая, как твердеют розовые соски. — Нам всем скоро надо будет в душ. Так что ничего страшного. Рубашки парней оказываются где-то на полу, и Ренджун в полной мере наслаждается прекрасным видом подтянутых тел. Напряженные от возбуждения мышцы становятся ещё рельефнее в свете заходящего солнца. Ренджун проходится по ним ноготками, отмечая, как хорошо смотрятся розовые полосы на карамельной коже. Джено доводит её первой. Он не сдержан в своих движениях, с какой-то особой дикостью впиваясь в девичье тело. И когда он заканчивает, Ренджун даже не замечает, что Джемин пристраивается тут же, не давая возможности вдохнуть. Но сам он поступает нежнее, размереннее. В какой-то момент он вовсе переворачивается на спину, позволяя Ренджун задавать ритм. — Подай мне фотоаппарат, Джено. — Что…? — непонимающе смотрит Ренджун, но Джемин дергает бедрами, заставляя девушку вскрикнуть. — Продолжай. Он наводит на неё объектив, а после раздается звук затвора. — Такие кадры не могут пропасть. Под конец он все же становится грубее и громко стонет, закидывая голову на подушках. Ренджун обессилено опускается рядом, ещё какое-то время вздрагивая всем телом от накрывшего удовольствия. Она подтягивает к себе простынь, пытаясь хоть как-то прикрыться. Её маленькая беленькая фигурка так контрастирует с мужественной фигурой Джено, что на светлых простынях и при малом освещением Ренджун кажется невинной нимфой, падшей похотью мужчин. Грудь вздымается от тяжелого дыхания, а не высохшие до конца волосы добавляют образу какого-то природного очарования. Джемин вновь тянется за фотоаппаратом, делая снимки только для них троих. Его лучшие снимки.