Страна призраков

Когда-то давным-давно в забытом богами месте, жили несчастные люди. Место, в котором они обитали, - вроде как город. Да вот только напоминал он небольшую деревеньку. Как я уже сказал, жители города были очень несчастны. У них не было ничего. Совсем-совсем ничего. Ходили слухи, будто бы они прокляты. Кто бы ни пытался выбраться из города, всё равно возвращался обратно, а путник, идущий туда целенаправленно, не мог найти дорогу. Любой несчастный, что случайно заплутал, оставался там навсегда. Так и стоял город на горе, похожий на молчаливый призрак. Туда не попадали лучи солнца, там царила вечная ночь. Лишь луна иногда грустно освещала темные улочки. Порой местные жители замерзали и умирали. Их трупы просто сбрасывали в канализацию, отчего на улицах царствовал ужасающий запах гнили и разложений. Город, как и его обитатели, умирал. Он был грязным и уродливым. Люди, живущие в нем, казались не менее уродливыми. А потому ходили странные слухи, будто бы там и не люди вовсе, а тени, вечно скитающиеся на трупах. Ещё поговаривали, что маленький городок прокляли сами боги, но случилось это очень давно. За давностью лет вся история, случившаяся там, оказалась стерта с лица земли. Однажды в город случайно забрел странник, и увиденное его шокировало. Когда он ознакомился с историей этого места будто все тяготы мира свалились на его плечи. Горько и обидно стало ему, и крикнул он в небеса: «Да будьте вы прокляты, жестокие боги! Ибо я от вас отрекаюсь! Позвольте мне взять их грехи на себя!» Не ожидал он услышать ответ, да оный и не последовал. Но смелость путника растрогала богов. И решили они поделиться дарами своими. Сами небеса разверзлись, и рухнул к его ногам нож. Непростой это был нож. Им можно было резать только дерево и железо. Долго думал странник, что же делать с даром небес, но ничего в голову не приходило. Как-то раз он увидел, как ребенок играет с трупом. Да что там, здесь все дети играли с чем-то неживым и странным, в их душах будто угас свет. Жуткое зрелище, впрочем, здесь всё было жутким. И тогда странник принял решение. Он нашел единственное дерево, которое вопреки всему росло, хоть местная почва давно прогнила насквозь. И вырезал странник из дерева марионетку. Куклу примерно с себя ростом, да и внешне они оказались похожи. Творение казалось ему совершенным, по крайней мере, так он думал. Кто мог знать, что столь совершенное творение может превратиться в такое уродство. Совершенство марионетки угасло вмиг. Она стала такой же ужасной, нет, даже хуже местных жителей. Кукла олицетворяла собою отсутствие души, смерть и безнадежность. Она переняла всё самое худшее, что можно было перенять от города-призрака. Путник впал в отчаяние. Он думал, что создал идеал, но его труд превратился в кошмар. Хотел он вновь взмолиться небесам, но понял — бесполезно. Боги обманули его. Собрался странник уничтожить свое творение и замахнулся с ножом, но Марионетка открыла глаза. — Хочешь, я спою тебе? — спросила она. Потрясенный увиденным, он замер с занесенным ножом. Марионетка повторила вопрос, и нож выпал из его рук. Он упал на колени, а из глаз его полились слезы. Кукла заговорила, да таким прекрасным голосом, что он буквально пленил душу. Её голос… Его невозможно было описать. Он согревал всё нутро, поселяя в сердце теплые и нежные чувства, заставляя желать услышать снова. И понял он, для чего был тот божественный дар. Странник слабо улыбнулся и произнес: «Спой мне. Спой. Исцели меня. Исцели их…» Марионетка ни слова не проронила. На лице её не отразилось ничего, кроме пустоты. Ей было всё равно. У куклы не должно быть чувств и эмоций. Она просто запела. Она пела прекрасную песню, которая рвала его душу на части. Горькие слёзы покатились с глаз странника. Чем дольше она пела, тем он сильнее и громче рыдал. А вместе со слезами уходили все горести, боль, всё то, что терзало его изнутри. На месте этих чувств загорался свет, что согревал своим теплом. Странник слушал вновь и вновь: песни про прекрасные неведомые страны; про солнце, что уже давно не грело; про ясное небо, которое давно затянули тучи; про зелень, что растет на плодородной почве; про воду, что кристально чиста. Про людей, что не знают боли. Про мечты, которым не суждено сбыться. Про боль, радость, горе, потерю, счастье, любовь, про слёзы, про улыбку. По какому-то странному стечению обстоятельств - или тому стал виной чей-то замысел - произошло чудо. Небеса над Марионеткой разверзлись, и тёплые лучи солнца осветили больную почву. Незаметно вокруг них собралась толпа людей, которые тоже плакали и слушали прекрасное пение. Голос куклы очаровал их. Дети неожиданно начали радоваться и с обожанием смотрели на создание творца, словно завороженные. Пленительное пение очаровало их, лишив всякого шанса сопротивляться. Марионетку решено было перенести в центр города, на площадь. Там она и продолжила петь для каждого. Шли дни, а за ними мелькали недели и месяцы. Люди незаметно для себя полюбили дар небес. По мере того, как люди исцелялись, кукла становилась красивой, совершенной, такой же, какой её создали. Более того, она становилась живой. Страннику пришлось сшить костюм для куклы, ибо со временем он заметил, что она всё больше и больше напоминает человека. Кто угодно мог ухаживать за куклой, но она слушалась только своего создателя. Даже после того, как стала человеком. Теперь в его живых глазах отражалась не пустота, а люди. Хоть он и пел постоянно, но каждый, кто слушал, думал, что мальчик-кукла смотрит именно на него. Неиссякаемая энергия любви в сердцах людей оживила марионетку. Никто уже не мог с уверенностью назвать его куклой. Вместе с марионеткой и людьми менялось всё. В городе появилось солнце, сияющее в ясном, точно лазурь, небе. Из гнилой почвы появилось зеленое покрывало травы. И люди казались счастливыми, они улыбались и радовались. А мальчик-марионетка перестал петь о грусти и боли, только лишь о светлых чувствах. Всё теперь хорошо, скажете вы? К сожалению, это не могло продолжаться вечно. У всего есть конец. Вот и странник состарился, настал и его конец. Старец явился к своему созданию и сказал ему: «Спой для меня про мою смерть». И тогда мальчик запел про грусть и слёзы, будто почувствовал всю горечь потери. Будто страшная истина снизошла до него. Три дня он без устали пел. Казалось, что на его лице появились слёзы. Кукольное сердце страдало, а странник умирал с улыбкой на устах. Никто не смел их тревожить, ведь такова была его последняя воля. Похоронили старца со всеми почестями, а мальчик больше не пел про радость. Почему, спросите вы? Может ли создание существовать без создателя? — Почему эта грязная кукла поет этот ужас? Она что, не знает, сколько мы страдали? Любовь людей иссякла. Вместе с любовью из деревянной куклы уходила жизнь. Люди возненавидели её и всячески пытались уничтожить. Однако усилия их оказались тщетны. Деревянное тело трескалось, но не умирало. Поговаривали, что из ран марионетки сочилась кровь. Только домыслы всё это, как дерево можно ранить. Какая нелепость. А ещё говорили, что детей грустное пение не затронуло, поэтому на теле куклы появлялись бинты. Город вновь погрузился во тьму. Неблагодарные и эгоистичные люди не ценили того, что для них сделали. Они так привыкли радоваться, что забыли о чувствах, которые испытывали прежде. Никому не хотелось вспоминать про боль, ведь это делало их несчастными. Но, вопреки всему, дети продолжали слушать грустные песни, хоть и не показывали виду, чтобы злые взрослые не ругали. Постепенно всё вернулось на круги своя и марионетка замолчала. В тот день случилось ужасное. Люди вдруг исчезли. В призрачном городке больше не осталось жителей. Он опустел и завял так же стремительно, как и кукла. Шли годы, годы сменяли столетия. Несчастная Марионетка молчаливо стояла на площади. Как единственный житель города. Её пустые глаза глядели в небо, будто там есть всему ответ. Будто странник сейчас вернется и попросит её спеть. И она споет. Она будет петь хоть целую вечность, если он попросит. Если он вернётся. Если… Много лет спустя в город забрел ребёнок, тем самым нарушив её одиночество. Ребёнок выглядел слишком хрупким. Казалось, его маленькое обезвоженное тельце вот-вот рассыплется. Весь израненный и напуганный, он бродил по призрачным улочкам, то и дело оглядываясь. Словно боялся кого-то. Лицо его скрывал капюшон изодранного старого плаща. Он ступал босыми ногами по грязной, почти окаменевшей неровной почве, будто не боялся пораниться. Мальчик плакал: то ли от страха, то ли от боли. Он забрел на центральную площадь. Там и упал к ногам куклы. Она опустила голову, и пустой взгляд её устремился на ребёнка. — Хочешь, я спою тебе? — спросила марионетка. Чуть дыша мальчик задрал голову, из-за чего капюшон сполз на плечи. Его изуродованное ожогами лицо озарила грусть, почему-то ему стало жаль её. Ведь марионетка тоже выглядела ужасно: вся грязная, одетая в лохмотья, обросшая волосами, потрескавшаяся от бесконечных дождей, разбухшая от сырости, грязные рваные бинты свисали с её конечностей. Она такая же пустая, как и он. Уродливый мальчик отражался в её мертвенно-стеклянных глазах, и не было в его взгляде никакого отвращения. Только лишь сожаление. Он было открыл рот, но сознание покинуло разум. — Хочешь, я спою тебе? — спросила марионетка. Ответа не последовало. Она ещё долго смотрела на путника, чье тело разрывала боль, и ждала ответа. Он то терял сознание, то вновь пробуждался, корчась и мучаясь от боли. Куда уж тут до песен, не умереть бы в процессе. Кукла, к сожалению, не могла ничем помочь, она умела только петь. Странник не успел научить её ничему человеческому. Ею слишком долго просто пользовались. Тем не менее она любила петь. Петь песни о чувствах, о том, что таится в душе людей, о чем болят их сердца. Марионетка наклонилась к мальчику и запела. Она поняла его чувства. Она спела про его боль и отчаяние, про всё то, что терзало детскую душу. Будто всё знает, будто сама это чувствует. Она пела без устали, пока раны его не затянулись, а боль не ушла. Очнувшись, он понял, что спасен. Всё это время он чувствовал, как мелодия проникает в его душу и дарит покой. От пения куклы становилось тепло и хорошо. Так спокойно, словно не было никакой боли. — Ты что, ангел? — спросил он, когда очнулся. — Ты правда считаешь меня ангелом? — спросила марионетка. Пока ребёнок корчился в бреду, кукла немного преобразилась, но по-прежнему оставалась ужасно неухоженной. Мальчик привел её в порядок настолько, насколько это было возможно. Благо, из города пропали только люди, но не их вещи. В благодарность кукла только лишь спела о заботе и мечтах. Она была рада, что нашелся хоть кто-то, в чьей душе лишь добрые чувства. Кто-то, кто понимает грустные песни. Кажется, были те, кто тоже их понимал, но они так давно ушли… Их будто бы не было вовсе. Мальчику, как оказалось, идти было некуда, поэтому он остался с ней. К тому же, ему понравились её песни. Рядом с деревянной куклой было спокойнее и теплее. Она иногда проявляла «эмоции», отвечала на его вопросы что-то кроме «хочешь, я спою тебе». Но это происходило очень редко. И этого ему вполне хватало. Шли годы. Мальчик изо дня в день ухаживал за марионеткой и называл её ангелом. Они одни против всего мира. Только вдвоем, всегда вместе. Весь город в их распоряжении. Вдвоем они гуляли везде, где хотели, говорили только о том, чего хотели, мечтали о несбыточном. Иногда даже радовались. Мальчик взрослел, а вместе с ним менялась и кукла. По мере того, как его душа исцелялась, исцелялась и марионетка. Она вновь становилась живой, вновь превращалась в живого человека. Между ними зародились светлые чувства, самые настоящие и искренние. Их было столь же много, сколько появилось жизни в глазах куклы. Он дарил ему свою любовь, а марионетка пел о любви в ответ. Только вместе со светом всегда соседствует тьма. Мужчина боялся чувств к кукле, ведь кукла никогда не сможет ответить взаимностью. Но мальчик-марионетка на них ответил. В его кукольном сердце зародилось нечто новое, доселе неведомое. Однажды он спел ему о своей любви и поведал о том, что с ним случилось. Добрый странник забрал все грехи этого города, а взамен получил благодать богов. И был сотворен дар с помощью благодати. Марионетка умеет исцелять души, смотреть в них. Он чувствует, пока есть для кого петь. Он жив, пока есть ради чего. Странник это понимал, но не все догадались, для чего нужен этот глупый дар. Мальчик и марионетка прожили вместе очень долгое время. Никто из них даже не помышлял выбраться из проклятого города. Там они точно никому не нужны. Он — несчастный уродливый мальчик, от которого все отказались, нашедший свое спасение в марионетке, что способна видеть душу. И он — Марионетка. Кукла, наделенная удивительным даром, но лишившаяся своего создателя. Он может спасти кого угодно, но что остается ему? Возлюбленный марионетки состарился. Время, отведенное ему, как и всем людям, как и тому, кто однажды создал куклу, закончилось. Кукла держала на руках старца и пела ему колыбельную. Грустную и счастливую одновременно. Колыбельную о том, как они были счастливы, какую жизнь прожили. О том, что было до их встречи. Как больно и грустно, когда приходит смерть. Она замолчала сразу, как только жизнь покинула взор старика. Марионетка сломалась. Поговаривают, что душа мальчика осталась жива и поселилась в теле марионетки. Души их слились воедино, и пели они вместе вечно. Не помню, от кого я услышал эту историю, но, говорят, вымысел всё это. Просто детей пугают, чтобы в гору, над которой вечно льет дождь, не лезли. Мне довелось побывать на той горе. И знаете что? Я не слышал никаких песен. Там нет никакого города, светит солнце, растет ярко-зеленая свежая трава, а на ней прекрасные, необычные цветы. Гора просто пропитана ароматом этих растений. Ровно подле края обрыва, куда стремится вершина горы, растёт огромный дуб. Он показался мне очень старым. Настолько широко раскинулись его ветви, будто решили достигнуть самого края небес. Я запомнил это место и пришел бы туда снова, но вот какая странность — не смог подняться в гору. Всё время возвращаясь в деревеньку рядом с «городом-призраком».