Увидимся в прошлом

       Повседневные весенние дни тянулись очень томно. А особенно дождливые вечера. Капли моросившего тихого дождя с грохотом разбивались, как стекло, на асфальте и траве, создавая тот самый неповторимый запах. На дорогах уже образовались неглубокие лужи, всё так же ясно отражающие потемневшее от непогоды небо.        В голове девушки прокручивались мрачные мысли, словно поедая, как черви, еë изнутри. В таком состоянии она лежала уже несколько часов, не шевелясь и совсем не дыша. Тело горело от температуры. Последствия передозировки успокоительного в последние сутки перед наступающими на пятки экзаменами отразилось не только на здоровье, но и на внешности. Такое уже было с ней не первый раз, и борьба с галлюцинациями, казалась, стала бесполезной.        В последнее время именно так проходили ее недели. Она могла находиться в своих красочных мультиках перед глазами сутками, не вставая с кровати ни на минуту. Каждые шорохи и движения отдавали в её голове с двойной силой. Ей снились вечные, нескончаемые сны, в которых мечтала остаться навсегда.        Перед глазами открывались невиданные красивые просторы. Она могла почувствовать траву под своими ногами, тепло палящего, но такого красивого солнца и свежий воздух. Над еë головой летали птицы, что встречались ей только в картах или учебниках. Среди воздушных и неестественных, как сахарная вата облаков, ей казалось, что существует другая, совсем не такая как эта жизнь. Было незабываемое чувствовать незабываемые лёгкость и свободу, что ранее для неё казались лишь одной из строк в сказках про "далёкое запределье".        В квартире было неестественно тихо. Стали ходить слухи о том, что жилище заброшено уже как несколько месяцев, и что случилось с их постоялицей - оставалось загадкой для всего дома. Межквартирные стены были устроены "по-особому", потому что из-за плохой шумоизоляции они напоминали картонные, как в знаменитой комедии Гайдая "Двенадцать стульев". Скандалы, утехи и шаги были слишком отчетливы. Перегородки между комнатами можно было сравнить с печеньем, ибо при малейшем надавливании пальцем появлялась микроскопическая вмятинка. И никакие обои тут не помогут.        Одна из панельных квартир состояла из спальни, санузла и кухни. Между комнатами был узкий коридорчик, где было невозможно разойтись двум людям. На стенах не было картин, только часы над кухонным столом и кроватью. Плитка уложена неаккуратно, из-за чего комнаты приобретали совершенно неухоженный вид. Ламинат был в чёрных от грязи пятнах с некоторыми последствиями грызунов. Паутина висела практически в каждом углу, хоть пауков было не видно. Всю кухню засыпало разноцветными осенними листьями. Слой пыли в несколько миллиметров не внушал доверия, поэтому даже грязнуле хотелось бы убрать его.        Дверцу открытого окна кухни уже явно сносило с петель из-за бушующего ветра. Действие препарата закончилось, из-за чего девушка стала медленно приходить в себя. Еë тело было нереально тяжело, и уже тогда пришло сожаление о пробуждении. Услышав грохот отчаянно бьющейся дверки об защелку, она опомнилась и кое-как села на кровать, согнувшись в позе буквы "Г". Еë ноги гудели после такого состояния, глаза слезились, а горло ужасно болело от нехватки влаги.        Покачиваясь, словно маятник, она встала и, как алкоголик, упала на первом же шагу. Её равновесие было нарушено. Девушка ползла на карачках и перебирала каждые предметы, попадающиеся ею на пути. Пальцы одеревенели и уже не слушались ее, убивая и мучая каждым движением.        Подойдя к дверному проходу в коридор, ее буквально сносило порывом ветра. Пришлось доползти до письменного стола в спальне и, опираясь на него, как среднестатистический пенсионер, медленными шажками ползти обратно. Оставив стул у подоконника, девушка выглянула в окно, неосознанно посмотрев вниз. Казалось, что ещё немного,и девушка сорвется, ибо сил у неё не хватало даже на поднятие головы вверх. Её взгляд упал на улицу под окном, где сквозь ветки облысевшего дерева виднелись люди.        К еë удивлению, на улице было немноголюдно. Сидели лишь бабки у подъезда, чьи разговоры были, как щебет птиц: такой же громкий и неразборчивый, словно с примесью чужого языка. По улицам шли хмурые люди, явно замерзшие в эту погоду. На их головах были тёплые советские шапки и зимние куртки, отдалённо напоминающие лысые шубы. Водители на парковке чистили свои автомобили от слоя снега, не замечая, что скидывают его на машины таких же, как и они сами. Белого снега было крайне мало: и даже непонятно, какое время года: конец весны или начало зимы.        Девушка стояла неподвижно на протяжении нескольких минут. Нет, десятков. Она приподнялась, чтобы встать, но из-за ослабевания мышц не смогла удержаться на ногах. Её реакция приходила в норму. Она успела ухватиться за оконную ручку и, с натяжением, вернулась обратно, захлопнув наглухо окно. К еë итак плохому самочувствию добавилась ещё и тошнота. Девушка села у батареи под окном, обняла колени и стала думать только об одном: о том, чтобы этот ужас быстрее закончился. В голове крутились мысли. Было тяжело сосредоточиться на чём-то конкретном, а особенно о том, что было раньше. Ей казалось незнакомым всё то, что было раньше. Плита была не такая старая, на столе не было комнатного цветка, плитка другая, а занавески она вешала ещё неделю назад.        Это не ее квартира.