Бездна (редактируется)

Знаете то чувство, когда другому человеку плохо, а ты просто не знаешь, что делать? Когда не понимаешь, должен ли ты вообще хоть что-то предпринимать?Ждут ли от тебя сочувствия или наоборот не хотят никого видеть? За все время учебы в Хогвартсе способности к эмпатии у Гарри потускнели. Он уже не мог сочувствовать каждому, уже не бежал на помощь любому страдающему, разрываясь на маленькие кусочки, лишь бы угодить им всем. Удивительно, что у ребенка, жившего в настолько плохих условиях, вообще развились сочувствие и способность к эмпатии. Эмпатия. Способность сострадать. Способность понимать чувства другого человека. Если брать в оборот, все то, что я сказала, мы можем понять ступор Гарри, когда он наткнулся на тело Тома Реддла в одном из коридоров подземелий. С одной стороны Реддл убийца, садист и психопат, но с другой, чисто по человечески, оставлять его валяться на каменном полу будет неправильно. Просто смешно, скажите вы. Зачем жалеть эту мразь, скажите вы. Но я скажу, что все мы люди. Даже у такого, как он были причины стать убийцей. Да, убивать—это отвратительно. Никому не позволено отбирать у кого бы то ни было право на жизнь. Безусловно, есть психопаты, которым даже не нужны причины на убийства и издевательства. Ими движет животный инстинкт, который одурманивает, заставляет чувствовать тебя властителем Вселенной, хищником, будто тебе позволено всё. Убийцы, как наркоманы—попробовал один раз и не можешь больше остановиться. Как раз таким в будущем был Волдеморт, но сейчас Том—мстящий за свои страдания ребенок. Жестокий, психически нестабильный, но ребенок. Гарри не мог оставить его на полу. И причина этого намного понятнее, чем те глубокие дебри психологии и философии, в которые многие из вас любят углубляться. Думаю, вы были бы даже «за» поспорить со мной о добре и зле, но мы говорим не обо мне, а о Поттере. Конечно, Гарри был бы не против его там оставить и долго сомневался не бросить ли Реддла на полу и уйти, но добрый мальчик шестнадцати лет переборол взрослого и здравомыслящего мужчину. Поттер поднял Тома заклинанием, он не настолько проникся к Реддлу симпатией, чтобы тащить его на руках, и двинулся в сторону входа в факультетскую гостиную. Слава Мерлину, все всё еще были в Хогсмиде. Будь это иначе, Марволо убил бы Гарри на месте, даже не взглянув на то, что тот не оставил его валяться в коридоре. Поттер вздохнул и назвал пароль. Стена пропустила его во внутрь, после медленно встав на место. Повелитель быстро дошел до спальни, минуя общую комнату, и скинул бессознательное тело Тома на кровать, не заботясь о аккуратности. Хватит с Поттера того, что он вообще его сюда принёс, а не оставил лежать на каменном полу.

***

У Ангела Смерти не простая работа, поэтому легкое зудение на периферии Азраил заметил не сразу. Всё это время он носился по Министерству Магии, мягко подчищая память работникам и внушая нужные Смерти мысли и чувства. Конфликт, после пропажи Национального Героя–психопата, разросся до нешуточного скандала, который грозился разростить еще больше. В самом начале всей этой аферы с петлёй времени Жнец думал, что все пройдет незаметно, а если и дойдет до конфликта, то он быстро исчерпает самого себя. Но Азраил ошибся, и эта ошибка стоила ему нервов и времени. А время сейчас было как никогда важно. Петля должна была завершиться на определенном моменте в прошлом, после чего юного Повелителя вытолкнет обратно в настоящее. И этот момент неумолимо приближался. Что насчет зудения, о котором было сказано в начале, спросите вы? Между всеми Высшими есть ниточка связи, и когда один приближается к другому, она начинает колебаться, оповещая о другом существе. Не думали же вы, что Смерть единственный, кто находится на другой стороне. А как же Жизнь, Судьба, Случайность, вышестоящие Хаос и Равновесие, множество мелких сошек? Просто обычно, они никогда не смешиваются в дела друг друга. А о Хаосе и Равновесии не слышно было несколько десятков тысяч лет. Азраил был в некотором замешательстве, когда двигаясь по зову нити, он оказался в Хогвартсе, в комнате Поттера и Реддла. Жнец не мог перепутать связи, ведь они совершенно разные. Он углубился в тень у гардероба, чтобы поразмышлять.

***

—Прекрасный вид, не правда ли? Мужчина стоял спиной к вошедшему, наслаждаясь дождливыми пейзажами через огромное окно. На улице бушевала буря, и, в некотором смысле, это и правда было прекрасно. —Несомненно.—Говорила женщина, ужасно коверкая немецкий язык, произнося слова на французский манер.—Сир, вы просили разузнать о двух беженцах. Могу с уверенностью сказать, что это была явная дезинформация. Они не числятся не в каких списках о бежавших и, мало того, они англичане. —Хочешь сказать, что все это просто афера? —Думаю, можно сказать и так. Но я совершенно не понимаю, зачем это было нужно? —Скоро ты сможешь спросить у них лично. Человек немного повернулся в сторону собеседницы, когда яркая молния озарила всю его фигуру. Холодно блестели разноцветные глаза.