Больная

Я ем разбитое стекло, А ты боишься крови

Алена Швец - Глаза с разводами бензина

И только когда одногруппница, наконец, затыкается, пораженно зажимает ладонью кровоточащий нос и раскрывает рот, как тупая безмозглая рыба, Вики позволяет себе улыбнуться. Костяшки пальцев саднит от боли, но какая, к черту, разница, если эта сука глотает собственную кровь. - Так что ты сказала, милая? Кому я там отсасывала в туалете? - Ты, нахрен, больная! – продолжает орать идиотка. Теперь гнусавит. Как же приятно. Уокер брезгливо вытирает испачканный в крови кулак о черное платье. На её лице улыбка презрительная – что вообще могут эти демоны кроме как раскрывать свой поганый рот? Но на этот раз совсем какая-то тупая попалась. Потому что, не успев еще утереть кровь с лица, продолжает плеваться: - Тебя исключат за это, психованная! - О, - Вики округляет рот и знает, как эффектно это выглядит. – Так тебе всё же мало? Может… ну, не знаю… пожалуешься на меня? И от того, каким тоном она это произносит, у девчонки на лице наконец появляется первая правильная эмоция за день – страх. Вики кривит губы, разминает шею, театрально, показательно. Благо, что публика есть. Это замечательно. Такое она любит больше всего. Уокер снова подходит к сопернице – серьезно, это уже становится скучно – и медленно тянет руку к её голове. Та отшатывается назад, шипит, извивается, но, Боже, какая же она дура. Хорошо хоть мозги при ударе не пострадают: нельзя поранить то, чего нет. Вики запускает пальцы в мерзкие волосы и сжимает их в кулаке. С силой тянет на себя. Сучка визжит, как жирная свинья, заставляя её смеяться. - На сегодня хватит. Люцифер накрывает её сжатый кулак своей ладонью. И когда только успел подойти? Вики вздыхает разочарованно – всегда портит веселье. - Но я ведь только начала, - она надувает губки, встречает его непроницаемый взгляд. Демон не улыбается, как это обычно бывает. Серьезный какой. Скука. - Геральд уже идет сюда. - Ах, ну если Геральд. Вики покорно кивает, расслабляет пальцы. Даже отступает на полшага назад, но только для того, чтобы он поверил, успокоился, потерял бдительность. А потом резко подходит к ней, сжимая волосы со всей доступной силой, и тащит за собой. Ни девчонка, ни даже Люцифер не успевают среагировать – Вики со всей силы дергает волосы и ударяет одногруппницу лбом о ближайшую стену. Та даже крикнуть не успевает. - Твою мать, Уокер! – кричит Люцифер, хватая её за руку. Но поздно, милый. Вики смеется – вот теперь она довольна. Теперь эта сука не будет раскрывать свой рот. Никто не будет раскрывать свой поганый рот. - Моя мать была бы не рада, - она продолжает смеяться, чувствуя необычную легкость. Девчонку окружили другие демоны, она ревет, пытается что-то сказать. Но не скажет. Вики это знает точно. У него лицо безумно смешное – такое злое, такое потерянное, удивленное. Боже, как будто в первый раз. Ну да, может, в этот раз она самую малость переборщила, но надо лучше следить за своими погаными демонами. Так что, можно сказать, сам виноват. Она подходит к нему ближе, приподнимается на носочки, кладет ладонь на плечо. Он не шевелится, вообще никак не реагирует – ей иногда кажется, что Люцифер в такие моменты выпадает в какую-то иную реальность. Она тянется губами к его уху, чтобы прошептать, чтобы обжечь дыханием, чтобы вырвать из него этот резкий судорожный вздох: - Мы оба прекрасно знаем, что Геральд мне ничего не сделает. Он пытается отцепить от себя чужие руки, но она, войдя в кураж, в эту безумную игру, продолжает сильнее хвататься за Люцифера, переходя на шею. Которая, как обычно, покрывается мурашками. С каждой секундой его движения становятся резче, грубее, но от неё не так легко отделаться. - И вообще, она мне колготки порвала. – Вики отстраняется – только потому, что сама того захотела – и указывает ладонью на разбитую коленку. - Уокер, ты её порвала. - Гордишься мной? – Она улыбается, подмигивает. Чертова коленка и правда болит. - Больная. Она бы что-нибудь точно сказала в ответ, но на данный момент порванные колготки волнуют её намного больше. В голове странно шумит – неужели придурошная всё же так сильно её припечатала? Этого она ей точно не простит. Люцифера, кажется, невероятно бесит её полное равнодушие ко всему происходящему – к той несчастной одногруппнице (о, он ей устроит), к собравшейся толпе, пожирающей её глазами, но, самое главное - к нему. Она делает попытку снова подойти, но он отходит на шаг назад. Блять. Надо было сдержаться. - Ладно-ладно, недотрога. Она смеется и поднимает руки, показывая - сдаюсь. Только вот нихрена он ей не верит. На руках кровь, и ему не хочется знать, чья. Он хмурит брови, но ничего ей не говорит – о да, он никогда не сможет ей ничего сказать. И ей надо бы уже уйти, но она просто не может оставить его так – слишком интересно, слишком возбуждающе, всё еще кипит адреналин в крови. И ведь нужна ей хотя бы маленькая компенсация за колготки? Так что Вики снова кладет ладонь на мужскую грудь, чувствуя, как напрягаются мышцы от её прикосновения. И ведет ладонью медленно вниз, не встречая на своём пути никакого сопротивления. Останавливается на паху. И слегка сжимает член под брюками. Поднимает глаза, смотрит исподлобья. Встречается с алым пламенем. И закусывает губу. Сколько, интересно, он еще готов делать вид, что ему всё равно? Сколько он будет думать, что не проиграет, если сумеет сдержать эмоции, если сумеет посмотреть на неё, как на сумасшедшую, и не позволить увидеть этого огня желания, изъедающего его изнутри? Вики снова улыбается. Как глупо. Они ведь оба давным-давно знают, что он проиграл.