друзьям в "личную жизнь" вход запрещен!

Извини, если я кажусь незаинтересованным, Или не слушаю, или выгляжу равнодушно. У меня точно нет здесь никаких дел, Но раз мои друзья здесь, я пришёл, чтобы завязать с этим.

Чимин сквозь пелену неуверенности и усталости проходит порог чужого, совершенно ему незнакомого дома. Чей он, кто тут, по какому поводу собрались все эти неугомонные тела он не в курсе. Дом и внутри выглядит не хуже внешнего вида. Снаружи массивные железные ворота, аллея ведущая к дому покрытая брусчаткой, фонарные столбы, колонны и терраса. Трёхэтажное здание освещается изнутри неоново-розовыми лучами прожектора, сменяясь тёмно-синим и фиолетовыми огнями. Музыку можно было услышать ещё у ворот, как соседи не вызвали блюстителей порядка не понятно. Чимин все же пришел на анонимную вечеринку и повод сего события узнавать не планирует. Посидит часок другой в дальней комнате этого особняка, подальше от шумных и пьяных тел, пожирающих друг-друга в поцелуе и от всех чей желудок готов вывалить все выпитое наружу.

Хотя, по правде говоря, я бы лучше посидел один у себя дома, А не в этой комнате с людьми, которым наплевать на меня. Я не танцую, даже не спрашивай, мне не нужен парень, Так что можешь идти обратно, пожалуйста, наслаждайся вечеринкой.

Чимин настоящий интроверт в самом ярком примере. Дом-работа-учеба-дом. Даже в клубе был один раз — случайно. Оказавшись в шумной компании, минут тридцать ему хватило устать от битов бьющих по ушам. Он молча встал даже не попрощавшись с якобы «знакомыми» и ушел в небытие. Всю обратную дорогу пешком слушал любимую инди музыку и наслаждался свежим летним ветерком. Тридцать минут он блуждает по этажам и ищет лишь две знакомые физиономии, которые собственно позвали его на праздник. Единственные близкие друзья и в своем роде единственные за все двадцать лет в жизни Чимина. Вообще, честно признаться он только ради них и пришел на «вечеринку года» — именно так, отзывался самый шумный парень их компании Ким Тэхен. Тэхен — парень-огонек. Весёлый, энергичный, неумолимый оптимист по жизни. С Чимином они словно Инь и Ян. Разные взгляды и характеры не оттолкнули две орбиты друг от друга, наоборот тянуло с неземной силой. Чимин обожал за обедом слушать смешные рассказы неуклюжего Тэ, произошедшие утром или по дороге до универа. Много времени они проводили или дома у Тэхена: смотрели фильмы, обсуждали видео-игры, играли в те самые новинки по иксбокс, уплетали безмерное количество вредной еды и смеялись, наслаждаясь четырьмя стенами и приятным обществом. Когда, такое времяпровождение подходило к концу, Чимину нехотя приходилось покидать чужой дом. Потому, что он чувствовал, что стоит оставить Тэхена наедине со своим парнем. Все же «личная жизнь» играет неотъемлемую роль в дружбе, тебя в нее посвящают, но лишнего не говорят. Это правильно. Парень Тэхена и второй друг Чимина в одном лице — Чон Чонгук. Когда они познакомились с Чимином в первый день на церемонии, Тэ и Чон уже встречались три месяца. Чимин счастлив за них и очень трепетно относится к их личному пространству, куда «просто друг» войти не может. Чонгук — обаятельный, надёжный, убийственно сексуальный. Под стать высокому и утонченному Тэхену. Он крупнее Кима, что явно играет в его сторону ведущего в постели. Ну это понятно невооруженным взглядом, а ещё, как близкий друг двух сторон, Чимина частенько посвящают в интимную жизнь друзей. Ему от таких подробностей становится, только интересней узнать эту парочку поближе. По началу такие ростки в подсознании стыдили Пака, ведь он снаружи милый и ничем не выделяющийся среди толпы студентов мальчик. Да и рядом с Тэхеном и Чонгуком смотрится смешно, словно их дитё, таскается за ними, как хвостик. Они смотрятся гармонично. Чимин лишь рушит эту гармонию вокруг них. Своими, как он сам критикует, не привлекательной внешностью и лишним весом.

Я останусь здесь…

Поиски не увенчались успехом. Ладно, Чимин решает, что так даже лучше. Пусть они развлекаются без него: вечно пресного, скучного и незаинтересованного друга. Пак остаётся на первом этаже, чтобы налить немного спиртного в свой новый стакан. Кто знает, что находится в тех до краев наполненных красных стаканчиках на столе.

Где-нибудь в уголке, под клубами марихуаны, С этим парнем, чьи крики я почти не слышу. За шумом музыки, которую не слушаю. И я не хочу узнать тебя поближе, Так что скажи моим друзьям, что я буду здесь.

Пак нашел неплохую альтернативу пуншу с коньяком. Неразбавленный виски наполняет стакан и сразу же пустеет. По закону сансары, стакан наполняется жидкостью и на этот раз задерживается там, медленно потягивая шлейф дорогого спирта. Он стоит в углу кухни и просто наблюдает за всем балаганом вокруг себя, по привычке отсеивает звуки вопящих девушек, прислушиваясь только к хорошей музыке из колонок. — хэй, привет, ты тут один? — из тумана небытия Чимина вырывает мужской голос. Его собеседник явно перебрал с алкоголем и все же держится на своих двоих. — привет, я тут с друзьями, — совсем не меняясь в лице, говорит Чимин. Снова отворачивается к толпе, расфокусируя облик парня перед ним. Он ему неприятен: воняет алкоголем, глаза поплыли, всего трясет и качает, как маятник, одет ужасно. Не в его вкусе. Чимин искренне хочет познакомиться с кем-нибудь сегодня и судя по первому подкатившему к нему парню, он уйдет один. Видимо к нему, так и тянет неудачников. Пьянчужка несколько минут своими косыми глазами сверлит Пака, не получив никакой реакции, молча разворачивается и сваливает в туман. Чимин теперь может снова наслаждаться своим одиночеством, медленно потягивать горький напиток и глазами искать знакомые макушки.

Я задаюсь вопросом: что я здесь делаю? Я не могу дождаться, когда мы отсюда свалим.

Пак спустя небольшой отрезок времени отрывает свою тушку от стены, хватает полную бутылку спиртного и направляется на третий этаж. Там он зальёт в себя все содержимое стеклянного сосуда и закрывшись в комнате уснёт в одиночестве. Чимин интроверт, поэтому одиночество - его среда обитания. Так, почему ночью он скулит в подушку от одиночества? Именно после заката, ему так хочется к кому-то прижаться телом, зарыться в футболку и чувствовать исходящее тепло и аромат любимого человека. Может стоит перестать ломаться и найти того пьяного парня. Лучше так, чем одному.

Я знаю, что ты хотел как лучше, И твои намерения не должны меня беспокоить, Но, честно говоря, я бы лучше Затусил где-нибудь…

Пак проталкивается сквозь гущу столпотворения. По дороге его все пытались полапать за аппетитные места и прижаться к нему своим нагретым телом. Пак лишь неуклонно шел вперёд, то и дело сбрасывая с себя чужие руки. На лестнице он встречает того парня с кухни. Видимо о вкусах не спорят: он стоит на пролёте обжимая какого-то низкорослого парнишку. Чимин иронично хмыкает, ну надо же не успел он даже побороться за сердце горе — ловеласа. Чимин наконец преодолевает долгий и тяжёлый путь до комнаты в конце коридора. Третий этаж нелюдимый. Тут в основном ходят парочки в поиске темных углов. Найдут себе самую мягкую кровать, да и не обязательно кровать, вон тебе письменный стол в распоряжение. По дороге шатен через открытую дверь замечает парня с девушкой, занимающихся познанием близости прямо на столе, скорее всего отцовского кабинета.

Мы можем бросить это и просто послушать Музыку со смыслом, как мы обычно делаем, И обсудить наши великие мечты По завоеванию планеты. Так что прошу прощения за мои манеры, Надеюсь, ты поймёшь, что я буду здесь,

Шатен заваливается в просторы сумеречной комнаты, которые до рассвета будут принадлежать только ему. Закрывает дверь на замок, чтобы его не тревожили такие же любители анатомии. Комната огромная: широкая двуспальная кровать из дорогого черного дерева, занавески тяжёлые и очень дорогие судя по всему, гардероб, шкаф и тумбы из такого же черного материала, что и кровать. Белый пушистый ковер на всю комнату. Самое главное здесь не пропахло спиртом и сигаретами. Приятный лавандовый спрей и немного древесины. Пак не пьянеет. Опустошив содержимое в своих руках на половину, он остаётся такой же трезвый. Пьет он редко, но метко. Напьется и уснёт тут, утром рано свалит домой, в подтверждение своего присутствия на вечеринке сделает пару фоток и отправит Тэхену. Если не будет вещественных доказательств, его точно придушит ТэТэ. По комнате инерцией разносятся вибрации с первого этажа. Музыку еле слышно, свет остается отключён. Пак решает не терзать свои глаза и остаться в объятиях ночи, до самого рассвета. Тут в дверь глухо стучат. «Тук-тук-тук». Ровно три раза. Чимин решает залечь на дно, возможно гости свалят, не получив ответа. Он молчит. На той стороне тоже тишина. Решает привстать и прислушаться к звукам за дверью. Подходит на носочках, прислоняясь к двери. Его пугает резкий стук по деревянной поверхности. Снова стучат три раза, Пак решает опять игнорить. Рано или поздно надоест тому человеку, за дверью. — Чимин, ты там? — знакомый голос доносится из-за двери. Бархатистый и в тоже время, грубоватый тон принадлежит его другу. Пак удивляется, потом успокоившись, снимает замок и открывает дверь. — Чон? — спрашивает шатен, не понимая, как его рассекретили, — где Тэ? Ты один? Странно, что он один. Обычно их попросту не отделить друг от друга. Чонгук проходит внутрь не спрашивая разрешения. Кому оно нужно, Чимин все равно его не выгонит. — мы думали, ты не пришёл, — брюнет осматривает присвоенные покои. Затем поворачивается к другу, который закрывает дверь, обрезая свет падающий в проём, — решил спрятаться от нас? — я искал вас. Но это бесполезно, там слишком много людей, не комфортно. Поэтому спрятался тут, — пожимает плечами Мин, присаживаясь на ковер в центре комнаты, — как ты меня нашел? — спрашивал у всех. Потом, кто-то сказал, что один парень с сочным задом заперся в дальней комнате. Ну, я и понял, что это про тебя, — с весёлыми нотками в голосе говорит Чон и присаживается напротив Пака, беря в руки бутылку. — понятно, — Чимин грустно смотрит на пьющего, он касается горлышка бутылки, где минутой ранее касались его губы, — а, где Тэ? — встретил знакомых, решил остаться и поговорить с ними. Он знает, где мы, — брюнет протягивает бутылку хозяину. — почему ты не там? — шатен берет бутылку из чужих рук, пальцы слегка касаются чужой плоти, рука Чимина пробирается мурашками от теплых прикосновений. — устал от шума, — Чонгук странно смотрит на Чимина. Шатен замечает этот интерес и просто, игнорирует. Брюнет запускает свои длинные пальцы в мягкий ковер, перебирая пальцами мех. — может, тогда по домам? — оторвав свои губы от горлышка, Чимин корчится от горького вкуса. — зачем? Останемся здесь. Утром поедем. — ну, хорошо, — послушно соглашается Пак. — ты такой послушный. Чимин, ты слишком ведомый, наивный и слепой, — Чонгук привстает на четвереньки. Грациозной пантерой подползает к своей цели. Пак от услышанного поперхнулся очередным глотком. Он испуганно кашляет, прочищая жгучее горло, бегает глазами по ехидному лицу брюнета. Чёрные кошачьи глаза прыгают по чужим губам и глазам. От чувств страха и в тоже время желания, рождённого внизу живота, канатами сковывает тело, не давая возможности сдвинуться. Чимин громко сглатывает, напрягаясь всеми своими конечностями. Чонгук — его друг. И другу не позволительно пересекать черту «личного пространства». Если это все неправильно, то как объяснить дикое желание поцеловать своего «лучшего-мать-его-друга»? Чон дразнит, затягивается приятным ароматом одеколона и выдыхает прямо на влажные губы Чимина. Неправильное — желанно. — Чон, где Тэхён? — не зная, что и добавить Пак млеет от чужих рук на своем бедре. Со стоном выдыхает неожиданно для себя, когда теплая ладонь скользит вверх к паху. — он обязательно присоединится, — единственное, что добавляет Гук. Его широкая рука, удобно уместилась на чужом паху. Брюнет сжимает ткань джинсов и получает в ответ сладкий и испуганный стон над ухом. Чимин ужаснувшись своим высоким голосом, прикрывает губы ладошками. Глаза встречаются напротив с улыбающимися и довольными орлиными глазницами. — ты даже не представляешь, как твои стоны могут заводить, — Чон встаёт ближе на коленях, смотрит на напряжённого Мина сверху вниз. Пожирает голодными сто процентов трезвым взглядом. Чёртово чиминово «так нельзя» отталкивает Чонгука от себя. Гук удивлённо следит за шатеном, наблюдает оценивая свою позицию. Стоит ли это всей их дружбы? — так нельзя, — растерян Пак. Он же его друг, парень его лучшего друга. Боже все запуталось в одну кашу. И все же тело, колотит от близости, Чимин наконец понимает, почему Тэхен говорит: «— Чонгук ходячий секс. Он вроде милашка, но ночью настоящий зверь. Одним взглядом разденет и трахнет.» — один поцелуй. Большего не надо. Ты и я пьяны. Завтра забудем обо всём. Обещаю, — брюнет встаёт с затёкших колен и подходит к бегающему из угла в угол парню. Ловит того под локоть и тянет на себя, обхватывает одной рукой за спину, вторую удобно погружает в каштановые волосы, — не бойся. — нет, — пухлые паковы пальцы ложатся на накаченную грудь, он прикладывает всю силу, отталкиваясь от «друга». В итоге, ему просто заламывают руки за спину одной. Второй рукой хватают за мягкие пряди на затылке. Чуткому взору черных глаз, открывается сексуальная шея с напряжёнными венами. Мягкие изгибы не оставили его равнодушным. Вынудили вцепиться зубами в шейку жертвы, вырывая глухой стон, в сомкнутые губы. — не сдерживай себя, — оторвал свои клыки Гук, шершавым языком слизывая слюну с места преступления, — не переживай. Я буду нежен. Розовые тонкие губы грубо накрывают пухлые паковы. Чонгук сминает мягкую нижнюю губу, кусает не оставляя живого места. Во рту чувствуется горький напиток и сладкий язык Чонгука. По телу гуляют чужие ладони, ласкают кожу лопаток, косые мышцы пресса, скользят вниз по позвонку и приятно пальцами надавливают на копчик, заставляя шатена выгнуться и прижаться пахом к чужому бедру. Чимин на этот раз испускает яркий стон. Его вздохи сливаются с вибрациями в воздухе. Ужасно-приятное желание уговаривает Пака сдать свою позицию и уступить дорогу умелому Чонгуку. Да, Чимин ломается, расплывается в крепких руках. Чонгук не чувствуя прежнего сопротивления, теперь уверенно отпускает руки шатена, скользит по приятной шелковой коже вверх к лопаткам, припускает ворот рубашки к ключицам и целует открытый участок, на этот раз нежней и дольше. — поцелуй меня, — сквозь вздох умоляет Пак, поднимая лицо брюнета. Чон тут же отрывается от голого плеча, поцелуями пробивает путь к губам. Влажные губы приятно липнут к сухим участкам на скуле, подбородке, к ямочке под нижней губой. Гуковы бережные касания вынуждают Чимина сделать этот отчаянный шаг и без промедления языком припасть к чужому. Их языки плескались огнями, в полости рта. Сладкое и вязкое послевкусие, не давало возможность отстраниться. Оба хватали воздух в попыхах, давая секунду на передышку и снова припадали в вязком поцелуе. Чимин прижимается своим ослабшим телом, отчётливо чувствуя чужой стояк у себя между ног. Голова словно отдельный участок его тела. Ни тело, ни мозг не хотели сотрудничать с его порядочностью. — твои губы, не давали мне покоя, с самой первой встречи, — честно признается Гук и в ответ на такое откровение получает укус. Чимин кусает иначе. Нежно, смутно напоминая боль — слегка пригубив, затем приятно чмокая припухшими губами по артерии. Тут, Пак вспоминает ту самую проклятую родинку на шее брюнета, она тоже ведь не давала ему покоя, заставляя его грешить. Чимин высовывает язык, пробегает кончиком по родинке, рисует отчетливую прямую линию челюсти, плавно скользит вверх к уху, закусывает мочку, жадно всасываясь в кожу. Чонгук придыханно стонет на вызывающее поведение и отстраняет чужие губы от себя, грубо хватает того за волосы. Пак сквозь приоткрытые глаза смотрит на Чонгука. Вдруг его сейчас оттолкнут, смиренно ждёт. Его опухшие от укусов губы влажно блестят, от ничтожного света в этой комнате. Чонгук, снова зацикливается на них, какой творец рисовал такие изящные изгибы, умело орудовал красками и соблюдал все перспективы? Кто этот творец? — я хочу… хочу тебя, — дрожа, всем туловищем, забив на все, выдает Чимин. Плевать на последствия, сейчас так хорошо от одного лишь поцелуя. Воображение рисует яркими красками ощущение оргазма и это хочется познать прямо сейчас. Чимин запускает свои миниатюрные пальцы в копну смольных волос. Ноги отрываются от земли, Чонгук успевает ухватить его под ягодицы, уверенно удерживая на весу. Неотрывный зрительный контакт продолжается и после. Теперь сверху смотрит Чимин, жадно терзая собственные губы, пока его на руках несут к мягкой поверхности кровати. Без предупреждения шатена кидают на матрас. Чимин лишь улыбается на это и тянет следом Чона. Чонгук валится на хрупкого шатена, заставляет того под своим весом спустить весь воздух, опустошая лёгкие. Чимин ползет чуть выше, позволяя устроиться Чону между своих ног. Чонгук начинает прожорливо цепляться за чужие губы. Одновременно расстегивая пуговицу за пуговицей чужой одежды. Вельветовая голубая блузка летит в непонятном направлении. Отрешиться от паковых губ, Чонгука заставляют его соски. Брюнет языком проводит контур, зубами цепляет затвердевший сосок и с сочным звуком целует их. Черная макушка ползет ниже по торсу, к впалому животику. Нежно целует, сменяя нежность на грубость, следом проходит ногтями по месту невесомого касания губ. Чимин поджимая ноги ближе к своим бёдрам, закидывает голову, путаясь в простыне. Пак выгибается в спине, на встречу блудливым рукам Гука. Он чувствует, как с него стягивают брюки, затем белье. Оставляя совсем обнаженным и уязвимым. Чимин не решается поднять голову, снова собирает ноги к себе, расставляя их по шире. Дышит сдавленно, яро хватая губами пространство. Чон встаёт в оставленном для него пространстве меж согнутых в коленях ног. Руки упирает по обе стороны от Пака, блаженно смотрит на открытую шею и собственные следы зубов. Чонгук даже в самых смелых фантазиях и подумать не мог, увидеть такого Чимина. Дрожащего от одних губ на своем пупке, сдерживающим свои стоны в ладони, послушно выполняющего все просьбы. Атомная смесь, работает, как пояс смертника. Чонгук готов в любой момент нажать на кнопку и разнести все в радиусе пятьсот километров. На этом красивом моменте идиллию прерывает влетевший в комнату Тэхен. Чимин содрогается от ужаса и не зная, что делать, смотрит на удивлённого «бывшего» друга. Теперь то их дружбе неимоверно придет конец. Застукать своего парня с общим лучшим другом. Ирония. Чимину страшно, почему он не подумал о последствиях? Ведь он представлял, эти шокированные глаза блондина и крики, слезы и сто слов оскорблений. Что он совсем не мог представить в этот момент, так это довольно улыбающегося Тэхёна. Он должен быть зол, почему он улыбается? — ого, у тебя получилось! — захлопывает за собой дверь Тэхен, закрывает на замок. Медленно стягивает с себя свитер и бросает на пол по пути к кровати. Чимин в полнейшем шоке, перебирает разный исход, но вот это точно не складывается ни в какой пазл. Тэ грациозно подползает к краю кровати, где лежит голова Мина. Волосы, мило взъерошены, губы припухли, щеки горят огнём, глаза удивлённо бегают, смотря снизу вверх на обнаженный торс Тэхена. — он в начале сопротивлялся, — с ухмылкой добавляет Чон, за все время ни разу не поменяв позицию. Стоит словно горгулия над Паком, разгадывает все не прикрытые пикантные места и сотый раз облизывается. — что? — недоуменно спрашивает Чимин. Его руки цепляют белоснежную простынь, он поджимает губы, держит тот всхлип, вот-вот готов расплакаться. И он плачет, глаза неприятно горят, наполняются жидкостью, солёные дорожки бегут по вискам и скрываясь в каштановых волосах. — эй, Минни, все хорошо, — мягко в своей манере говорит, по видимому не очень-то расстроенный изменой Тэхен. Присаживается на край кровати рядом с головой Чимина и мягкой, внутренней стороной ладони, вытирает слезы испуганного парнишки. Теперь они смотрят друг на друга, в правильном положении, а не верх ногами. Пак лишь закусывает губы и смотрит в такие приятно-сладкие глаза напротив. Тэхен всегда смотрел по особенному? Тернистое чувство прорастает в груди, виноградными ветвями покрывает изнутри и лезут наружу, втягивая следом Тэхена и Чонгука. — прекрати закусывать губы, ты вынуждаешь меня, — с улыбкой и хмурыми бровями остерегает Ким. Он наклоняется и нежно целует эти безобразно развратные половины губ. У Тэхена губы не менее сладкие со вкусом ежевики, свежие и насыщенные, как летние ягоды. Ким ртом касается уголка губ шатена, затем нижней и верхней губы по очереди. Тэхен целуется мягко, невесомо, призрачно. Очень приятно облизывает губы, в хаотичном порядке сначала с нижней, потом с уголков, с разного радиуса, не даёт и возможности предугадать свое наступление, доставляя неописуемую остроту всему. Взгляд Тэхена сползает с губ на шею и замечает там совсем некрасивый укус, который точно отзовётся синяком. Сводит брови к переносице, тонкими пальцами касается метки и поглаживает её, в надежде стереть этот безобразный след с нетронутой кожи Чимина. — Чон, ты совсем озверел, — без того низкий голос становится ещё глубже, — ему же больно. Чон лишь цокает, продолжая ласкать отзывчивого Пака под собой. Проходит губами по всем доступным местам, неприкрытым жёлтой полицейской лентой. Жадно кусает и целует переменно, слыша сверху высокие ноты, который вытягивает Пак. Тэхен сползает на пол и нависает над Чимином, щекочет своими прядями его лицо. Их поцелуй похож на тот легендарный момент из саги фильмов о " Человеке Пауке», где Джейн целует висящего Питера, вверх ногами на земле. Ким целуется умело, обвивая языком, рисуя незаурядные пути, слизывает с губ следы своего присутствия. Змей-искуситель вбирает воздух, не давая передышки Чимину, продолжает этот терпкий поцелуй ещё какое-то время, пока тушка под ним не перестает задыхаться от разогнавшегося блондина. Подбородок, кадык, упругий пресс — ничего не остаётся без внимания блондина. Тэхен выцеловывает всё, всасывает атласную кожу, оставляет свои следы на этом новом и желанном континенте. Чиминов голос приятно отдается эхом в полупустой комнате. Эти чмоки одних лишь поцелуев и прелюдий не оставляют никаких шансов на отступления. Никто из друзей и не жаждет сдавать назад, к старту. Слишком долго шли к этому и слишком долго ждали. Тэхен берет дрожащие руки Мина в свои. Выцеловывает каждый пальчик, переходит к внутренней стороне запястья, пакова ладонь касается чужой щеки. Кожа Тэхена приятно скользит по подушечкам пальцев, всеми рецепторами чувствует эту водную гладь. Чимин завороженно смотрит на дрожащие ресницы Тэхена. Вязко сглатывает слюну, когда тот поднимает свои глаза на него. Взгляд полный влюбленности и жажды. Губы блондина изучают запястье шатена, переходят к тонким рукам, вот он уже приближается к плечу. Все, что делает Ким такое приторно сладкое — безумно приятно. Чимин откидывает голову, зарываясь макушкой в простынях. Тэ замечает незащищённый кадык и впивается в него, зубами чувствует вибрации очередного тягучего вскрика. Тэхен и представить не мог каким Чимин может быть громким. Хорошо сейчас с низу проходит настоящий мракобес и певучего Мина могут слышать только они с Чонгуком. Пока Тэхен орудует своими ласковыми руками сверху, выцеловывает объемные губы шатена. Чон не теряет времени. Целует щиколотки, пальцами вдавливая в костяшки колен. Затем поцелуй следует на бедро. Тут он приближает себя к самым эрогенным местам. Внутренняя часть бедра, мягкие и нежные места манили нарушить их неприкосновенность. Он зубами цепляет кожу и оставляет яркий бордовый след, такой же маневр проворачивает на другой ноге, кроличьими зубами цепляясь чуть выше. Укус раз за разом ближе и ближе к промежности шатена. — Тэхен, его нужно растянуть, — облизываясь говорит брюнет. Наслаждение берет верх, член изнывает без разрядки, но делать больно Чимину хотелось меньше всего. В Чонгуке так гармонично сочетаются нежность и грубость. Крышесносное сочетание. Одно без другого не работает и Чимина в этом уже не убедить. — Минни, — Тэхен нехотя отлипает от паковых губ, смотрит ласково завороженно, и продолжает таким же ласковым голосом, — давай поменяем позу. Чимин опьянён новым ощущениями, он теряется в пространстве. Почему они не сделали этого раньше. Медленно поддаваясь очарованию благоухания знакомых запахов и тепла любимых тел, отвечая время от времени гортанным стоном, готовясь кончить от одних лишь ласк. Чимин ловит себя за едкую мысль «что если они будут вместе, не только как друзья?» — Минни, не бойся, — Тэхен стоит у края кровати, путая длинные пальцы в облаках волос шатена. Его прикосновения успокаивают дрожащего Чимина. Он поднимает голову на стоящего на земле Тэ, тот улыбается ему, а шея вскоре начинает затекать. Тэхен настоящим солнцем стоит над ним и освещает улыбкой. Чимин смотрит через плечо, где Чон пытается открыть тюбик со смазкой, удачно опустошает все прямо на ягодицу Пака. Прохладная жидкость не торопиться растекаться вниз по бёдрам. Чон закатывает рукава черной рубашки и Чимин, глазами наедается от одного вида, чонгуковых латеральных подкожных вен на руках. Они так набухли, готовые плясать от переливающейся крови внутри при малейшем движении. Широкая ладонь Гука ложится на поясницу, принуждает выгнуться и выпятить ягодицы назад. Чимин послушно выполняет, хватает руками простыни, снова поворачивается к Тэхену, словно ребенок тянется к сладким губам со вкусом ежевики. Ему с улыбкой тянутся навстречу, прижимая за затылок к себе. У Чона от одних раздвинутых ног сносит крышу, а тут Чимин стоит к нему упругим задом, в его любимой коленно — локтевой позе. Какому дьяволу, он продал душу, что сейчас может наслаждаться сексом с двумя самыми нежными и отзывчивыми парнями во всей вселенной. Он рукой раздвигает два накаченных полукруга, открывая вид на дрожащее кольцо мышц. Пальцы собирают всю липкую и блестящую на коже жидкость, свободная рука удобно умещается на талии, фиксируя таз шатена. Сначала один палец толкается в анус. Ему пришлось сильней надавить, проникая почти одним пальцем до конца. Чимин вздрагивает и мычит в самые губы Тэхена, отчего тот ощущает дрожащую губу. Не долго дожидаясь, потому что Чон вот-вот готов был сорваться от возбуждения, он вставляет сразу два пальца. Чимин тяжело впускает, сжимает ещё не привыкнув к ощущениям. Неудобно, неприятно, непривычно. Неужели такое мерзкое ощущение будет и с членом? Должно же быть приятно, что-то выбило ключевую шестерёнку из головы Чимина. Это ведь в первый раз. И в последний. — это твой первый раз? — натурально удивляется Тэхен, затем радостно улыбаясь поглаживая Чимина по багровым щекам, — надо же, какой ты невинный цветок. Гуки, да мы счастливчики, ухватили самый красивый и нетронутый цветок, — заворожённый паковскими слезами, Тэхен ликовал, неподкупно вызывая улыбку у Чонгука. Чону было особенно приятно лишь от одной мысли, что Чимин был девственным. Пальцы теперь проникают уже свободней, трёх было достаточно, растянуть и подготовить Чимина. Шатен снова поворачивается на стоящего позади Гука и ловит на себе глаза брюнета. Он медленно стягивает с себя рубашку. Одежда, неприхотливо скользит по рукам и остается истоптанной на белом ковре. Шатен неотрывно следует этим рукам Чонгука, снимающие бляшку ремня. Секунда. За рубашкой на ковре остаются брюки с боксерами. Пак охает, при виде накаченного тела, ярко выраженный рельеф мышц без мешающей одежды. Блаженно. Соколиный взор изучает ниже, впивается в эрекцию Чонгука и тут же выбивает все мысли о наслаждение, молоточком прибивая вместо него чувство страха. — я боюсь, — правда испуганным и дрожащим голосом хрипит Чимин, — я не готов. Он слишком… — тебе понравится, — чмокает его Тэхен в уголок губ, — согни руки в локтях и опусти голову к кровати. Так удобней, — заботливо исправляет неумелого Чимина, блондин. Пак ведомый этим парнем выполняет просьбу, упирается лицом в складки простыни. Чувствует тэхенову руку на своих лопатках и чонгукову руку на своих бедрах. Странно и страшно, но эти руки: одна увесистая и грубая, вторая скользящая, невесомая. Эти ладони забирают всю боль. Комната погружается в мнимую тишину, ненадолго, через ничтожное количество времени, пространство разрывает всхлип и отчаянный крик, сорвавшийся с пухлых губ. Чон успел лишь войти только головкой и тут же остановился, давая привыкнуть Чимину. Оба парня испугались, такому прорезающий слух крику. — больно! Не хочу! Вытащи! — истерично просит шатен, Тэхен тут же подрывается с нагретого места, где так жадно наблюдал за своими мальчиками. Он подлетает, садится напротив Чимина, прижимает свои ладони к его лицу и тянет на себя, вовлекая в нежный поцелуй, чтобы тот забылся в нем, забывая о дискомфорте. Чонгук, понимая, что может продолжить, когда Чимина слегка расслабляется, проникает ещё глубже на половину, Чимин приятно сжимал его ствол, внутри него тесно, блаженно и самое главное не тронуто. Он первый, кто насладился этим милым созданием. Что случилось, если бы тот парень с кухни и правда не нашел бы себе другого? Да, Чонгук и Тэхен с самого прихода Чимина в этот дом, издалека наблюдали за ним. Выжидали, какой-то момент, возможность. А может, просто ждали пока он напьется. Стоило им на секунду отвлечься от шатена и с ним уже разговаривает кто-то. Какого было их удивление, при виде незнакомого парня рядом с «их» Чимином. Чон готов был сорваться с места, рассекретить их убежище, лишь бы выбить из того не твердо держащего себя на ногах парня эту ухмылку. Тэхен разумно включая мозг в этот момент, охлаждает свою злость и лишь успокаивает Чонгука. — нашему Минни можно доверять, — уверенно хватает за руку взбешенного Чона, — Вон, я же говорил. И парень реально уходит. Пак брошенным котёнком стоит в углу кухни, потягивая спиртное. Возможно Чимин, сейчас лежал бы под тем придурком изнывая от неприятных ощущений. Хотя сейчас ему так же невыносимо больно, но Гук сам себе обещает, обязательно доставить удовольствие Мину. Теперь это главный приоритет. Гук проникает до основания, дрожь тела под ним канатом отдаёт и ему, приятно погружая в атмосферу секса. Чон ждёт, даёт привыкнуть шатену, ласково гладит его живот иногда позволяет выпустить и коготки. Наконец Чон видит одобрительный взгляд Тэхена, делает первый и уверенный толчок, член заходит до конца. Громкий стон, глушителем которого стал бедный Тэхен, чью губу безжалостно до крови прогрыз Пак. На губах отчётливо чувствовался вкус металла и соленых слез. Пак в ужасе отрывается от Тэхена. Чимин сжимается при виде стекающей крови по подбородку. Он ранил нежного Тэхена. От этого осознания сердце мечтало отречься от тела, выпрыгнуть в окно, остановиться. Чимин припадает к Тэхену слизывая красную жидкость. Словно виноватый щенок вылизывает прощение у хозяина. Эта выходка шатена возбуждает, антибиотиком проникая в кровь, приливая по всем венам. Блондин сжимает в кулаках простыни, приближается к уху Пака, проходит языком по хрящу и натуральным своим низким голосом сотрясает воздух: — Мини, я тоже хочу кончить, — жалобно просит Ким, на что Чимин не может даже отказать. Не откажет, пока на него так смотрят любимые (?) глаза. Несколько толчков были неприятными, но это были лишь первые. Когда, Чимин привык и уже с радостью принимал в себя всего Чонгука, своим задом двигался навстречу приятным телокасаниям, оказывая встречное давление. Чонгук волком выл от узкого Чимина и рычал тому на ухо, руками блуждая по позвоночнику, пересчитывал каждое ребро, обхватывал твердые бусинки сосков, ласкал его во всех местах, заглушая непривычную боль своими привычными тёплыми и вспотевшими ладонями. Тэхен быстро прощается с оставшейся одеждой. Встаёт на краю постели, закидывает ногу на поверхность повыше и поудобней устраивается к обомлевшему Чимину. Пока Тэхен рассматривал шатена сверху: его по инерции толкающиеся тело, намокшие пряди каштановых волос, красные глаза, то и дело закатываются от очередного толчка Гука, по видимому задев то самое место наслаждения. Великолепные губы, не могли оставить его равнодушным, так глубоко запали ещё в первый день их знакомства. Ещё тогда на церемонии вступления, и по сей день. Чимин теперь не спрашивал почему так, больно или неприятно, в голове один вопрос: это нормально, получать адское удовольствие, вместе с бабочками в животе, цветущими орхидеями в груди и головой, наполненной летним ветром. Эта, ночь тягучая, вязкая, сладкая, приторная — как, мед. А, ещё полезная, в которой ты нуждаешься. Они, точно никогда не будут больше друзьями. Не после этих равных криков, стонов, толчков и признаний. Немых признаний глазами, где сказано больше и красочней, чем в тех серых на их фоне словах. Пак детально рассматривает член Тэхена. Он меньше Чонгука, больше Чимина. Аккуратный, такой же утонченный, как сам Тэхен. Венки переплетены вдоль всего ствола. Ещё слегка сочится смазка. Пак облизывается, Тэхен замечает. Тэ за подбородок поднимает голову шатена, вгрызается в него большими глазами и одними губами шепчет: — будь нежным. Тэхен такой нежный. Всё. Всё в нем нежное, каждое прикосновение источает ласку и бережливость. Чимин честно хочет сделать приятно, хочет доставить максимальное наслаждение, но он боится облажаться. Да, даже если и так, Тэхен ни за что не станет над ним смеяться. Это же — нежный Тэхен, который улыбнётся и скажет: " — в другой раз точно получится». Чимин уже подстроился резким толчкам Чонгука и его грубым рукам, неземным ласкам и тому, как он умело проходил по простате, слегка ее задевая, чтобы шатен не кончил раньше времени. Гук грубый по сравнению с Тэхеном. И все же не менее заботливый. Его мягкие губы касаются сейчас плеча и лопаток. Одна рука, сжимает бедра, иногда проходит по светлой коже шлепками, от чего Чимин отзывчиво сжимает колечко внутри. Чон настойчиво старается оставить метки по всему телу Чимина. «Это теперь принадлежит мне!» — кричит каждый засос на шее и спине, красный след от ладони на бедрах, синяки от рук сминающих кожу на талии. Каждый атом — принадлежал властному Чонгуку. И этого Чимин тоже не станет отрицать. Пак чмокает головку члена и слышит незамедлительную реакцию сверху. Продолжает покрывать орган полностью поцелуями, Чимин хотел подарить такие же невесомые поцелуи, но из-за резкого Чонгука, ему проходиться следовать его ритму, поэтому губы проходят то грубо, то вообще попадают не туда, на торс или на костяшки ведущие к паху. Чимин лишь улыбается на это, поднимает свои глаза вверх и видит затуманенные ореолы чужих. — ты молодец, продолжай, — томным голосом добавляет Тэхен и Чимин ломается снова. Он просто обязан заставить его кончить. Он одной рукой упирается на кровать, второй обхватывает головку, сжимает его у основания и припадает губами к уретре, проходит языком, слизывая поступающую сперму. Сначала не сильно глубоко глотает пару раз, смазывает своей слюной. Рука двигается вверх вниз, сочные губы, чмокают головку, ловко языком обводит член. Чимин набирает больше воздуха в лёгкие, от чего вибрирует его горло. Приятно, Тэхену ужасно приятно. Теперь, когда эти опухшие, розовые губы вбирают орган Тэхена в себя, он начинает сосать его. Бережно всасывает, стимулируя в добавок рукой. Зубы старается прятать, вбирает стенки щек, делая проход узким и приятным. Тэхен сам увлеченно толкается в него, набирая темп, Чимин послушно, как уже привык, вбирает в себя. Иногда останавливается, от подступающей рвоты и снова начинает с начала, растягивая тем самым, сладкий момент оргазма. Блять, Тэхен соврет, если скажет, что это был не самый лучший минет от неумелого Чимина. Его эрекция приятно вибрирует, от горлового стона Чимина, когда Чон задевает точку Джи. Они втроём в одном темпе двигаются навстречу друг у друга, то уступая, то перенимая, опору. Чимин чувствует, изнывающий член у себя между ног, но обе руки заняты. Как же он требует к себе внимания, Чимин хочет, чтобы к нему прикоснулись там. И Гук, будто читая мысли делает это. В его большой ладони, идеально помещается член во всю длину. Чонгук надавливает большим пальцем на головку, вырывая очередной стон. Цепная реакция от Чимина к Тэхену и Чонгуку. Все поочередно издают рычание напоминающее стон, жадно глотают воздух, слыша вместо бесячей музыки, мелодичные стоны, шлепки мокрых тел и вязкое хлюпанье проникновений. Все уже изрядно устали и ожидают приятный исход, Чонгук безжалостно вбивается в Чимина, заходит до основания, давит на простату, тянет его за талию к себе, хватается словно в последний раз. Грубо, продолжает толкаться. Ещё и ещё, пока Чимин на последних силах, издает долгий, сдержанный стон, импульсами передавая их по органу Тэхена, который кончает следом. Тэ не успевает вытащить инородный орган, как тот изливается на губы Пака. Тэхен прикрывает глаза в наслаждение. С его губ слетает рычание, опустошая беднягу совсем. Следом рык доноситься от Чонгука, в последнем, грубом и резком проникновение он изливается внутри Чимина. Все издают вязкие, тянущиеся вздохи, минуту переводя дыхания, не желая разряжать воздух лишними движениями. Чимин чувствует, как сзади зашевелились. Чон, осторожно вышел из него, чувствительно проводит по ягодицам влажными пальцами и чмокает в поясницу. — Чимин, ты умница, — говорит Гук, прижавшись грудью к мокрой спине Мина. Дыхание брюнета щекочет ухо и пробирает мурашками, шатен опускает голову. Чимин собирается подбирая к себе ноги, сзади все скулит, поэтому садиться он не решается. По лицу все ещё стекает семя Кима, хотя Чимин про это уже и позабыл. Тэ падает обессилено на кровать, его лицо останавливается напротив запачканного Пака. — ой, боже, прости, Минни, — подрывается блондин, хватает какую-то ткань с тумбы и вытирает мягкие паковы губы. Он зацикливается на них, протирая одно и тоже место, пока Чимина не вырывают цепкие руки Чонгука. — мне тоже оставь, — грозно вещает Чон, заваливая Чимина на себя. Пак же шипит сквозь стиснутые зубы. — ты на нем живого места не оставил, дурень, — Тэхен указывать на следы рук, укусов и уже проявляющиеся синяки на теле шатена. Чон лишь молчит и следом слышится сладкое сопение. Тэхен громко и недовольно вздыхает, на сопящего Чонгука и принимающего в объятия к себе Чимина. Тэ пропускает милую улыбку на эту картину и устраивается позади Чимина. Отчаянно жмётся, словно шатен, какая-то голограмма и может исчезнуть в любой момент. Блондин осторожно вытаскивает руку Мина, призрачно касается губами, чуть ли пылинки не сдувает, сплетает пальцы со своими, не забывает умилиться разнице их ладошек и засыпает. Засыпает слишком быстро, сворачиваясь котёнком под боком Пака, вдыхая аромат тел и пота, приятно гуляющего в просторах комнаты.

Как вообще до этого дошло? Я не должен был опускаться до такого. Так что кричи на меня, я буду уже в машине, когда ты закончишь. Я неприветлив, мне не интересно твоё предложение. Мне надоело трепаться, ужасно жаль, что всё вот так обернулось.

Тело ужасно ломит, все мышцы приятно изнывают и только две пары рук забирают эту тупую усталость. Они так и засыпают, прижавшись друг к другу. Чимин за все время не перемолвился и словом. Что-то, где-то глубоко в душе его гложет, не давая спокойно поспать, в объятиях Морфея. Снизу явно стихло, видимо гости разъехались по своим домам, а хозяин блуждая меж всего хлама, уснул на кухне или в туалете в обнимку с фарфором. Время неумолимо бежало к рассвету, земля уже готова была встречать новый день. Все, были готовы к новому дню, все кроме Чимина. Он так, боялся солнечного света, боялся слова «завтра» и то что будет за этим завтра. Сейчас, под покровом темноты, в тесных объятиях Пак чувствовал счастье во всех его понятиях. Именно здесь в никому неизвестном доме, над самой высокой точкой этой постройки. Здесь. Именно тут — не там за дверями этой комнаты. Где они точно разойдутся восвояси. На одной дороге оставят никому не нужного Чимина, а по соседней дороге будут бок о бок идти Чонгук под ручку с Тэхеном. Страшно встречать это «завтра». Пак сначала осматривает спящего Гука. Красивый профиль, подтянутое — неземное тело, мужественные черты лица, такой же мужественный и твердый характер, ведь он сказал правильно, назвав Пака «ведомым и послушным». Так оно и есть. Он повелся на мимолётное искушение Адамовым яблоком, вкусил запрещенный плод. Тэхен с Чонгуком были пьяны, не отдавали отчёт действиям просто дурачились, как обычно это делают. И Чимин повелся на их провокацию. Он всего лишь марионетка в этих умелых паучьих лапах. Тэхен — то самое, солнце. Обидеть его, хотелось меньше всего. Чимин правда любил их двоих, как одно целое. Они и были одним целым. А, Чимин? «Ты лишний» — все, что говорил себе Пак. Блуждая в сумерках комнаты, он смотрел то на спящего Чонгука, то на Тэхена. Нужно было мужественно встретиться лицом к лицу с настоящим, но увы он не бесстрашный Чонгук. Ну или хотя бы, улыбнуться этой шалости, как бы сделал Тэхен. Нет и нет. Он Чимин. И, что же делает в таких ситуациях? Бежит, как трус. Бежит от проблем, думая, что так они рассосутся сами по себе. Что же делать? Завтра они точно разойдутся, будет больно и обидно. Не только ему. В больной голове рождается, такая же больная идея. Их «дружба» разрушена и никогда не будет прежней. Его ведь бросят? Да? Использовали и бросили. Лучше он сейчас уйдет, будто ничего не было. Будто не было Чонгука и Тэхена в его жизни. Забудь про них, тогда не будет больно от осознания того, что именно тебя «бросили». Странные мысли гнетут пьяное сердце. Он просто испугался. Итог: бежит от страха, даже не обдумав ситуацию или хотя бы разговор с друзьями. В этом поступке не было ясности. Самая главная проблема — размытые факты и придуманные самим собой проблемы. Чимин просто не сможет общаться с ними, как прежде. Они то, смогут. Пак уверен. Повседневная рутина, непринужденное общение, ненавязчивые прикосновения и безобидные шутки — будто ничего не было. Чимин знает в их жизни, он не первый. Как говорится в «интимную жизнь» лучших друзей его посвящали, но входить не разрешали.

Я задаюсь вопросом: что я здесь делаю? Я не могу дождаться, когда мы отсюда свалим.

Не дождавшись рассвета Пак решил покинуть это счастливое «сейчас» и уйти в пустое «завтра» сам. Уйдет добровольно. Чимин дарит каждому, призрачный поцелуй. Укрывает мило обнимающихся парней и выходит из комнаты. Оставляет там свои чувства и любимых людей. Сквозь пелену проходит весь путь к выходу. Слезы вместо криков отчаяния, вырываются наружу. Сдерживать их незачем, никто не видел в этой темноте ни слез, ни потерянного Чимина. Дорога оказалась протяжной. Горизонт тянулся дальше от Чимина, окружающие звуки доносились помехами. Произошедшее казалось сном или мозг хотел так воспринимать. Может правда, вся эта вечеринка проказы Ловца Снов. Пак просто не рискнул придти, остался дома и спал себе спокойно. Чимин вроде и хотел чтобы все было сном, но то мимолётное и приятное ощущение давало желать большего. Из прострации Чимина на землю возвращает звонок мобильного. Он достает его из заднего кармана джинс. Знакомое имя автоматом звучит в голове и клинок проходит по сердцу острым лезвием. Чонгук. Зачем? Чимин не знал. Какая ещё может быть причина? Скорее всего звонит оправдаться и сказать, что все произошедшее ошибка. Раз они решили сделать ему больно, стоит ли отвечать? Пак блокирует телефон. Смотрит на часы «6:38». Солнце показалось на том конце дороги. Лучи мягко ложились на уставшие веки, вкус ежевики с губ сдувало прохладным ветерком, а ворот рубашки распахивался каждый раз, показывая собственническую метку Гука. Телефон продолжал разрываться звонками. Поочередно от Тэхена и Чонгука. В конце пришло сообщение, содержимое которого и напугало Чимина. Его опасения подтвердились. Он, яро отрицал, что с ним так поступят. И ошибся.

Гуки. [6:58]Надо поговорить и обсудить, все что произошло. [7:01]Все не так, как может показаться. [7:03]Ты где? [7:05]Возьми трубку. [7:08]Мы правда переживаем. Пожалуйста возьми трубку. [7:10]Мы любим тебя! Возьми трубку и не глупи!

Чимин дрожащими руками достает сим карту и швыряет её в кусты. Ирония в том, что последние два сообщения дошли, но их отказались читать. Удели Чимин секунду им, возможно уже бежал бы в обратном направлении. судорожно набирал заученные номера, сквозь поток слез, со спокойной душой произнес то, что так отчаянно скрывал все это время их дружбы: — Я вас люблю. Люблю. Люблю… Он их не знает, они его не знают. Теперь они никто. И в этом виноват лишь Чимин. Там, где висит табличка «личная жизнь» простому другу вход запрещен.

Oh God why am I here?!