Похитители

Ацуши подозрительно притих. На его столе кипа смятых страниц, которые он хаотично перегруппировывает, испещряя пометками. Он настолько увлечен своим занятием, что Дазаю очевидно: это не имеет никакого отношения к работе Вооруженного Детективного Агенства. Дазай наблюдает с интересом. Ацуши сидит далеко, поэтому ему остаётся только догадываться, что он задумал. Стоит Ацуши развернуть ватман с подозрительно знакомым планом здания, как Дазай все понимает. Одним рывком преодолев разделяющее их расстояние, он грозно шипит Ацуши на ухо: - Ты что, планируешь вторжение в штаб-квартиру Портовой Мафии? Ацуши молчит и упрямо сжимает руки в кулаки. Дазай тяжело вздыхает и пробует ещё раз, жалея, что из опасений привлечь внимание Куникиды не может говорить в полный голос. - Ацуши, признайся. Тебе угрожают? Шантажируют? Возможно, тебе нужна моя помощь? Не увидев реакции, он продолжает: - Ты же знаешь, что всегда можешь мне доверять. Ацуши затравленно оглядывается и выпаливает: - Дазай-сан, давайте похитим Кью вместе! Дазай заливисто смеётся, но сразу же опускает плечи под угрожающим взглядом Куникиды, притворяясь, что заинтересовался бумагами. Вполголоса отмечает: - А говорили, что у тебя нет чувства юмора. - Я не шучу. В последнее время я все больше думаю о Кью и о его заключении. Кью этого не заслуживает. Дазай сводит руки на груди. - Ты помнишь о том, чем закончилась ваша встреча? Неужели хочешь повторить: поставить под угрозу жизни всех в Йокогаме или, может, снова напасть на кого-то самому? Лицо Ацуши темнеет, и Дазай жалеет, что спросил. - Помню, но это ничего не меняет. Я бы хотел выкрасть Кью, чтобы он стал частью Агентства. Директор что-то сделает с его способностью, и он сможет жить нормальной жизнью. Дазай-сан, он же просто ребенок, которого в своих интересах использовали взрослые люди. Так не должно быть. Дазай снисходительно улыбается. - Ты с большой уверенностью говоришь о том, чего совсем не знаешь. Кью - не ребенок, а чудовище. Сила, заключённая в нем, это его проклятье. Ацуши вздрагивает, как от удара. Дазай пока не понимает, что именно он сделал не так, но чувствует, что должен прекратить. Он успокаивающе треплет Ацуши по волосам, но, вопреки ожиданиям, тот не тянется к ласке, а уклоняется от ладони наставника, как дикое животное, не привыкшее к людям. Дазай добавляет: - К тому же напомню, что инициатором его заключения был я сам. Он ненавидит меня и мечтает о моей смерти. Ацуши злобно зыркает из-под челки, прикрывает ладонями уши, как будто пытаясь заглушить одному ему слышные голоса, и до Дазая наконец доходит: сейчас Ацуши вновь видит приют. "Ты - это совсем другое," - хочет сказать ему Дазай, но не говорит ничего. Он вовремя прикусывает язык, осознав: если сейчас он разделит Ацуши и Кью, приведет логичные аргументы, пояснит, почему один из них заслуживает спасения, в то время как другой должен быть заключён, спрятан от всего мира, то обнулит все свои старания, все попытки Ацуши попрощаться с прошлым. Дазай пробует зайти с другой стороны: - А ты знал, что Кью - моя гарантия безопасности? Пока он в руках Портовой Мафии, меня они трогать не станут, зная, что в любой момент им может потребоваться моя способность. Ацуши смотрит на него так настороженно, что Дазай чувствует, что вынужден завоёвывать его доверие с нуля. Почему-то сейчас для него это становится очень важным. Он добавляет: - ... ну ладно, окажись Кью у нас, я бы что-то придумал. - Я бы мог защищать вас от Портовой Мафии, - голос Ацуши звучит неуверенно, но Дазай рад и этому. Он улыбается. - Это совершенно необязательно. Я способен защитить себя, особенно, когда речь о хорошо знакомом враге. - Но не думай, что я согласен! - спохватившись, шепчет он, но уже поздно. Ацуши уже расплывается в улыбке. Дазай делает последнюю попытку его остановить: - Предположим - просто предположим, я ещё ни на что не соглашался - что у нас все получится. Предположим, что ресурсы Агентства ничем не ограничены, и мы способны принять в свои ряды бесконечное количество сирот с тяжёлой судьбой. Он замолкает, уловив фальшь в своем же голосе: если Агентство не готово помогать сиротам, само его существование лишается смысла. - Так вот, ты понимаешь, что заботы о Кью падут тебе на плечи, как и в случае с Кёкой? Готов ли ты к тому, чтобы взять за него ответственность? Это последний вопрос о Кью, который стоит задать в такой ситуации, но у Ацуши есть на него ответ. Нырнув под стол, он выуживает из-под него свинью-копилку тошнотворно розового оттенка. - Готов! - торжествующе говорит он. - Я ведь не первый день об этом думаю. В нашей комнате мы все трое не вместимся, так что снимем двухкомнатную квартиру. Кёка будет в одной комнате, а мы с Кью разместимся в другой. Или... По его лицу пробегает тень сомнения. - Дазай-сан, а Кью - это мальчик или девочка? Дазай только пожимает плечами. - Ребенок. Я и сам не знаю, если честно. Ацуши улыбается: - Ну и не важно. Разберемся по ходу. В крайнем случае, я всегда могу спать в шкафу, а у Кёки с Кью будет по собственной комнате. Ой, я же вам хотел показать свои сбережения! Вы знаете, какую идею нам навязывают? Что без обеда нельзя прожить. Если обедать через день, то можно неплохо сэкономить. Я делаю так целый месяц и уже накопил... Сощурив один глаз, он заглядывает в копилку через прорезь, и Дазай чувствует, что как наставник он просто обязан дать Ацуши понять, что он ошибается, что так поступать нельзя. Он понимает, что у него не выйдет, но понимает также, что непременно должен попробовать. Дазай говорит: - Нельзя быть таким добрым. - А вот и можно, - Ацуши упрямо кусает губу. - Вы мне сами это показали, когда спасли, теперь расхлебывайте. Так что, вы украдете Кью вместе со мной? Куникида приближается к ним. Он уже давно наблюдает за ними, но сейчас, окончательно убедившись, что они заняты не работой, решает устроить им выволочку. Дазай к этому не готов. Схватив Ацуши за руку, он тянет его к выходу. - Украду. - бормочет он. - А теперь пойдем, и я угощу тебя обедом. Оказавшись у дверей, Дазай кричит: - Мы скоро будем! Они бегут по ступенькам, надеясь, что Куникида не станет за ними гнаться, и запыхавшийся Ацуши снова и снова благодарит Дазая за поддержку. - Вы ведь мне сами это показали, когда спасли. - Ацуши повторяет это с такой уверенностью, что Дазай думает: Ацуши настолько добрый, что его доброты хватит на всех сирот мира, и даже самому Дазаю может немного достаться.