Похитители

- Сегодня я расскажу вам, как улучшить продуктивность с помощью реорганизации рабочих мест, - объявляет Куникида. - Президент предупрежден, так что даже не вздумайте ему жаловаться. Все наперебой кричат, что единственное, что здесь нуждается в реорганизации, это представления самого Куникиды о личном пространстве, но он неумолим. Один за другим он обходит их столы и под негодующие вопли забирает оттуда все, не имеющее отношение к работе. У Наоми реквизируют целую кипу модных журналов, со стола Дазая исчезают все орудия убийства. - Это помогает мне сосредоточиться, - жалобно скулит Танидзаки, с тоской провожая взглядом свою старенькую приставку. Куникида только качает головой. Он шагает к заваленному сладостями столу Рампо, но тот демонстративно хрустит чипсами, нахально прищурившись, и Куникиде приходится отступить. Стоит ему повернуться спиной, как Рампо показывает ему язык. Куникида приближается к Ацуши, и тот умоляюще смотрит на Дазая. Дазай скользит взглядом по столу Ацуши, понимая, что там все ещё валяются планы и чертежи. Нельзя допустить, чтобы Куникида о них узнал. Положение нужно срочно спасать. - Если даже Мария родила ребенка не от мужа, но при этом она вся лучится от гордости, это ничего не значит: она становится Богородицей с Сыном, - выпаливает Дазай. Куникида комично замирает. В Агенстве воцаряется тишина. - В каком году ты живёшь? - вкрадчиво интересуется Ёсано. - А если она не Богородица, то что ей, надо умереть на месте? Что за шовинизм? - И вообще, что за странная фраза? - спрашивает Куникида. Дазай пожимает плечами. - Просто цитата. Вам что, не нравится? - А как по мне, хорошо сказано, - бросается в бой Ацуши, пытаясь незаметно смахнуть бумаги со стола. - Вы молодец, Дазай-сан. Дазай с готовностью хватается за протянутую соломинку. - Сослагательное наклонение вообще потрясающее. Что-то может произойти, а может и не произойти, и этот восхитительный в своей амбивалентности момент радостного ожидания заключается в одно слово "если". Все удивлённо поглядывают на него. - Это как такая игра, правда? - наконец говорит Кенджи. - Говорить фразы с "если". Типа, эээ... если бы я мог, я бы сейчас пошел в кафе. Тяжёлый кулак Куникиды опускается на стол. - Сейчас мы занимаемся чем угодно, кроме как повышением продуктивности. Идёмте лучше есть. Завидев их, несколько завсегдатаев торопятся убраться из кафе. Они ведут себя как всегда шумно: лазают друг другу в тарелки, смеются, обсуждают новую игру. Дазай знает, что Ацуши наслаждается общим разговором, но иногда ему тяжело в нем участвовать, и потому садится с ним рядом, закрывая ото всех. Ацуши тепло ему улыбается. - Удивительно, что они восприняли все всерьез, хотя я всего лишь хотел разыграть Куникиду, - доверительно шепчет Дазай. - Я планировал наврать, что это цитата из классического романа. Куникида должен был встрепенуться, записать фразу в блокнот - и тут бы я признался, что ее автор всего лишь я, Осаму Дазай. Но, пожалуй, я переоценил свой художественный талант. - Если бы я не был величайшим в мире детективом, - говорит Рампо, - моя жизнь была бы довольно жалкой. - Я не верю, что они действительно взялись в это играть. - бормочет Дазай. - Я же просто пошутил! - Иногда мне кажется, что чем абсурднее и страннее идея, тем больше шансов, что нашим она понравится. - признается Ацуши. - Вы же помните рыбную ловлю? Дазая передёргивает. Разумеется, он помнит. Пару маленьких удочек и мешочек игрушечных рыбок на магнитах принес в агентство Кенджи. Он получил их в подарок от полузнакомой старушки, как благодарность за то, что помог донести ей с рынка мешок муки. Недоуменно вертя игрушку в крепких руках, в которых она смотрелась инородным телом, он признался, что понятия не имеет, как с этим обращаться. Куникида взялся показать. Наоми захотела попробовать. Рампо заявил, что не хочет отставать от остальных. И так в Агенстве незаметно началась рыболовная лихорадка, которой оказались охвачены все, кроме Кенджи - тот только пожал плечами и сказал, что ловить настоящую рыбу гораздо веселее. Внезапно всем захотелось играть в рыбную ловлю или хотя бы понаблюдать за тем, как играют другие. Работать, с другой стороны, уже никому не хотелось. На вторую неделю у Фукудзавы лопнуло терпение, и он унес игрушку к себе. Все выдохнули, как будто стряхнув с себя наваждение, но через пару часов всерьез забеспокоились, потому что президент, несомненно находясь в своем кабинете, не открывал никому и не отвечал на звонки. Взволнованный Кенджи, недолго думая, выбил дверь в его кабинет. Там обнаружился Мори, который азартно играл в рыбную ловлю на пару с Фукудзавой. Мори с позором выдворили из Агенства, а игрушку отдали Кенджи, единственному из всех имеющему иммунитет к ее чарам. Он избавился от нее, то ли выбросив, то ли потеряв. Хитро поблескивая стеклышками очков, Рампо уверял, что настанет день, когда она таинственным образом вернётся, но детективы только украдкой скрещивали пальцы, надеясь, что Ультрадедукция хотя бы на этот раз даст осечку. - Попробуешь сыграть? - спрашивает Танидзаки у Ацуши, и он выныривает из воспоминаний в настоящее. - Если бы я не был сейчас с вами, я бы... был в приюте, - наугад говорит Ацуши. - Меня бы избивали, морили голодом, связывали, я бы не мог контролировать свою способность, и дальше считал себя чудовищем, и... И... Его губы предательски дрожат. Он снова жалеет себя, понимает Дазай. Нужно что-то сделать. Дазай не будет давать ему пощечину во второй раз. Тогда это сработало, но щека Ацуши была такой мягкой, что казалось, будто он вытащил из гнезда птенца и сжимает его хрупкое тельце в ладони. Он не пойдет на это снова. - Я следующий в кругу, ведь так? - бодро говорит Дазай. - Я тоже хочу попробовать. Если бы Ацуши не стал частью Агентства, то мне бы было... немного хуже, чем сейчас. Не знаю даже, как сформулировать: это бы ощущалось по-другому, и хуже, да. Впрочем, я бы тогда и не знал, что что-то не так, потому что даже не знал бы, что все может быть по-другому. - В общем, я счастлив быть ему наставником и... другом, - неловко заканчивает он. Ёсано кричит, что это не по правилам, что он должен ограничиться одним предложением, а не читать застольную речь, но Дазай не обращает на нее внимания. Сейчас для него важно только одно: улыбка Ацуши, настолько неуверенная, что кажется, что стоит лишь моргнуть, и она исчезнет. Но все же она есть.