Цветы на окне

Бен Соло увидел ее, когда ставил у окна новый рабочий стол. Карантин внес серьезные изменения в его жизнь, но самым приятным было то, что теперь во время телефонных совещаний он мог видеть кусочек парка, а не смотреть в серую стену офиса. Их дома стояли близко друг к другу, и окна квартир оказались почти напротив. Она улыбалась, расставляя на подоконнике горшки с яркими цветами. Кажется, он видел такие в «Икее», когда выбирал себе стол. Девушка убрала за ухо выбившуюся каштановую прядь, подняла голову и встретила его взгляд. Улыбка медленно сползла с ее лица, сменившись удивленным выражением. Сердце Бена пропустило удар: она была очень красивой. И теперь она решит, что он следил за ней! Даже когда Хакс сообщил, что до конца года Бена повысят до старшего советника в финансовой империи «Первого Ордена» – а там и до поста в штаб-квартире Сноука недалеко, – он справился с волнением и отвечал серьезно, с полным пониманием ответственности. А сейчас не мог вспомнить, почему вообще оказался дома посреди недели. Наконец в голове блеснула мысль: не стой столбом, будто тебя ослепили (хотя именно это он и чувствовал). Вот что точно испугало бы ее. Неуверенно подняв руку, Бен помахал ей. Лицо девушки смягчилось, и она махнула в ответ, а затем скрылась из виду. Ему было интересно, как ее зовут. Во время вынужденной самоизоляции Бен проводил за столом весь день (по привычке надевая рубашку вместо домашней одежды): рассылал письма, проверял отчеты, не терпящим возражений тоном раздавал распоряжения подчиненным. А в свободное время рисовал тушью: летящие очертания облаков из глубины памяти; контуры домов за окном; цветы на соседнем подоконнике, которые помогают ему думать. Он часто видел их хозяйку, которая ходила мимо окна то с чашкой, то с книгой, то с мобильником в вытянутой руке. Иногда ловил ее взгляд и невольно отвечал улыбкой, но сразу одергивал себя. Пора было перестать мечтать о всяких глупостях. До сих пор, стоило ему заинтересоваться кем-нибудь, выяснялось, что 1) у нее уже кто-то есть; 2) происхождение и карьерные перспективы Бена имели куда большее значение, чем он сам. Однако сейчас ему почему-то казалось, что незнакомка, живущая по соседству, была особенной. И разум, до сих пор подчинявшийся фактам и стальным законам финансового бизнеса, понемногу уступил сердцу. Несколько дней спустя они начали махать друг другу по утрам, когда Бен садился за стол, а она поливала цветы. Скоро это стало ритуалом. Затем Бен решил заговорить с ней. Взяв радиоуправляемый космический корабль, который купил для крестников, Финна и По, еще до начала эпидемии, он написал записку - простую и, как он надеялся, милую - и засунул в маленькую кабину пилота. Звезды, давно он так не нервничал... «Очень красивые цветы. С ними самоизоляция даже приятна. Бен» Для приветствия сойдет. Поймав ее взгляд, рукой в перчатке он показал на корабль. Девушка с любопытством склонила голову, кивнула и открыла окно. На глазах Бена она аккуратно вытащила записку, рассмеялась, запрокинув голову, а затем написала ответ на обратной стороне. Почерк у нее был не очень разборчивый. «Не менее приятно узнать, что бизнесмены, увлекающиеся “Космическими войнами”, способны оценить красоту цветов. Рей ☺». Это и правда был корабль из фильмов, которые обожали Финн и По (и Бен, хоть он в этом не признавался). Среди знакомых девушек ему еще не попадались те, кто знают о них что-то помимо названия. Он дал Рей понять, что впечатлен. Однажды она остановилась у окна в маске и резиновых перчатках. Помахала руками, привлекая его внимание и изображая полет. Бен засмеялся и быстро принес корабль и пульт управления. Спустя несколько минут тот вернулся с пакетом, в котором лежал кусок яблочного тарта. К нему была приложена записка: «Плюс самоизоляции: можно узнать еще один способ съесть яблоко и поделиться им с другими. Минус: готовить приходится в маске». Это было самое вкусное, что он ел в своей жизни - а ведь мальчиком всегда проводил лето у бабушки Падме, которая не знала равных в выпечке. На следующий день Бен отправил Рей конверт с рисунком, над которым работал в последние дни: ее профиль (такой, каким он видел его из своего окна) в окружении вьющихся стеблей цветов. «Плюс самоизоляции: можно научиться рисовать портреты. Минус: бумагу приходится дезинфицировать». Она замерла, переводя взгляд с него на рисунок. Бен нервно сцепил пальцы за спиной: неужели он слишком поторопился? Но затем Рей покачала головой, широко улыбнулась и в знак благодарности соединила пальцы в сердечко. Спустя мгновение, словно осознав, что сделала, она быстро спрятала одну руку за спину, и подняла вверх большой палец. Сердце Бена сделало сальто, и он ответил легким кивком. Спустя три месяца с того дня, как впервые помахали друг другу, они обменялись номерами телефонов. Ее голос был звонким, с милым британским акцентом. Она сокрушалась, что больше не могла гулять по парку, чтобы отвлечься от мыслей о работе в пресс-службе транспортной компании. Теперь она находила утешение в растениях, кулинарных экспериментах и чтении давно забытых книг – романов сестер Бронте и научной фантастики. Бен признался, что каждое утро бегает по своей квартире вместо улицы, пока не проиграет полный альбом Fall Out Boy или Muse. Только так он был способен вытерпеть высокомерные насмешки Хакса. Рей сразу начала звать его "Хаггисом" на шотландский манер и попросила у Бена ссылки на плейлисты. В ответ он получил список ее любимых саундтреков из "Космических войн". Они говорили обо всем на свете, и с каждым днем становилось все сложнее возвращаться: одному – к финансовым отчетам, другой – к статьям о порожнем пробеге. Когда у обоих выдался особенно тяжелый день, Бен отправил Рей еще один конверт - с названиями ее растений на бумажных квадратах, выписанных каллиграфическим почерком. Она прислала пакет с маленькими ростками алоэ, которые, если верить ее записки, должны были очистить воздух в его квартире от влияния Хаггиса. Рей признавала престиж его работы, но не хотела, чтобы она поглощала его жизнь. Скоро они начали ужинать вместе по видеосвязи. Бывали дни, когда Рей отправляла ему контейнер с едой из своего окна (только в перчатках и маске), а Бен заказывал ей на дом доставку из их любимого ресторана "Такодана". Затем наступало время для фильмов, которые выбирали по очереди. «Призрак оперы», «Отверженные», «Вестсайдская история» - то, на что раньше просто не было времени. Если в конце один из них не мог сдержать слез, то и не стеснялся этого, не смущаясь присутствия нового знакомого. Видя лицо Бена на экране телефона, Рей твердо верила, что больше не одинока. Бену нравилось, что она всегда понимала его правильно, даже когда он по привычке прятал настоящие чувства за маской сдержанности. Он не знал, что его выдавали глаза. Однажды Бен заметил слезы на веснушчатых щеках Рей. Сжав в руках чашку с чаем, она призналась, что на нелюбимую работу ее по знакомству устроил дед, и, пусть обязанности не приносят ей никакой радости, она не может заставить себя уйти. Слишком часто ей говорили, что она, Рей Джонсон, была никем – как и ее родители-пьяницы, и должна была быть благодарна за то, что имеет. Ее подруга Роуз считала, что иметь работу лучше, чем жить на пособие, и Рей была с ней согласна. И все же она отказывалась верить, что ее мечты ничего не стоили. Бену хотелось коснуться ее руки, прижать к себе, и он ответил откровенностью на откровенность. Он признался, что его родители – сенатор Лея Органа и знаменитый гонщик Хан Соло, а его дядя – Люк Скайуокер, знаменитый религиовед, и что всю жизнь он чувствовал себя обязанным соответствовать высоким стандартам своей семьи. Хотел быть пилотом, как отец, но попал в аварию, которая заставила навсегда отказаться от мечты. Едва заметный шрам на щеке был его вечным напоминанием о неудаче. Теперь он старался изо всех сил, чтобы найти свое место в мире бизнеса и убедить себя, что работать под началом Сноука – главы финансового конгломерата с вековой историей – это предел мечтаний. То, чего все ждали от Бена Соло, наследника знаменитой семьи Скайуокеров. Рей хотелось откинуть волосы с его щеки и провести по ней рукой. Она ответила ему, что быть просто Беном Соло больше, чем достаточно. Что семья не должна была определять его жизнь. Что тот старый коллекционер живописи, по имени Ома Трэс, о котором Бен рассказывал с таким восхищением, вряд ли сможет сравниться по капиталу со Сноуком, зато все еще может нуждаться в финансовом советнике, чтобы разобраться в делах своей галереи. Что Бен не должен притворяться и может стать свободным. Бен ответил ей, что те, кто звал ее никем, глубоко заблуждались. Что она, Рей Джонсон, знала и умела достаточно, чтобы добиться успеха на любой работе, пусть на это понадобится время. Что Малла, жена их общего знакомого, смотрителя парка Чу Бакки, держит кондитерскую, совмещенную с цветочным магазином, и как-то написала в Instaholo, что нуждается в помощи с соцсетями - особенно теперь, когда клиентов стало совсем мало. Что Рей может забыть о прошлом и стать себе хозяйкой. Вытирая щеки, Рей со смехом отметила, что все эти разговоры напоминают вдохновенные речи героев «Космических войн», и Бен со смехом согласился. Она удивилась собственной смелости, но верила в то, что сказала ему. - Я люблю тебя, Бен Соло. Он смотрел на нее не отрываясь и понял, что рядом с ней всегда будет на правильном пути. - Я люблю тебя, Рей Джонсон. Когда эпидемия отступила и карантин закончился, квартира Рей опустела. Ее цветы появились на окне перед письменным столом Бена.