Будь потише, хён

Это заведение слишком пафосное. Приглушенный свет, живая музыка и куча богатых и влиятельных людей, которые не знают ничего, кроме денег. Минхек аккуратно сжимает в своих тонких длинных пальцах бокал красного вина и осматривает своего спутника сквозь опущенные ресницы. Чжухон красивый. Очень красивый. Он сидит напротив и прекрасно вписывается в окружающую атмосферу, ловко орудуя столовыми приборами и чувствуя себя абсолютно спокойно. За последние два года их нестандартных отношений, он практически в совершенстве овладел навыками существования в «элитном обществе». Отглаженные рубашки, строгие костюмы, фальшивые улыбки и соблюдение правил этикета всегда и везде — всё это уже не так сильно напрягает и утомляет. Они редко выбираются куда то вместе из-за загруженности старшего, предпочитая зависать в его огромной квартире с панорамным окнами после очередного удачного контракта или открытия нового ресторана, поэтому этот вечер Минхек по праву может назвать особенным. Чжухон улыбчив и в тоже время абсолютно серьёзен, когда рассказывает о своих университетских делах. Он легко шутит, негромко смеётся, сверкая своими невероятными ямочками, и вызывает такую бурю эмоций, что Минхек не знает, каких богов благодарить. Младший внимательно осматривает их стол, невесомо поглаживая низко спущеную бархатную скатерть и странно улыбается. Минхек не придаёт этому особого значения, а через пару секунд чувствует невесомое прикосновение к своему ботинку. — Что ты делаешь? — смеясь, спрашивает Минхек. Чжухон молчит и плавно ведёт носком ботинка по чужой щиколотке, спокойно отпивая немного вина, и с удовольствием замечает, как старший сильнее сжимает приборы в ладонях. — Прекрати, — наигранно строго произносит Минхёк, однако младший Ли лишь ухмыляется в бортик своего бокала и аккуратно движется вверх по чужой ноге. — Чжухон-и, — шепчет он, сквозь плотно стиснутые зубы поглубже вдыхая сгустившийся воздух. Атмосфера вокруг их столика накаляется за считанные секунды и Минхёк списывает это на бокал Шардоне в его организме, а не на наглую ногу не менее наглого парня напротив. Чжухон на метания старшего гаденько улыбается и продолжает свое путешествие в сторону чужого паха, абсолютно не стесняясь людей вокруг. Он действует плавно, смотря прямо в потемневшие глаза и стараясь впитать каждую эмоцию такого прекрасного лица. — Чжухон! — вскрикивает Минхёк, сжимая чужую ногу своими бедрами, когда носок ботинка прикасается к слегка топорщащимся брюкам. Он не аккуратно вскидывает руки, из-за чего дорогой напиток некрасивым пятном разливается на белоснежной рубашке. Пара официантов и посетителей обращают внимание на громкий возглас, но практически сразу теряют интерес, возвращаясь к своим разговорам, а Минхёк краснеет в рекордные сроки, разжимая ноги и отталкивая чужую ногу. — Я…отойду в туалет, — еле шепчет старший, мгновенно ретируясь в сторону уборной. Поплотнее прикрыв за собой дверь, он плещет себе в лицо холодной водой и нехотя смотрит в зеркало: растрепанные волосы, ошалелые глаза, пылающие щеки и топорщащиеся брюки. Изумительно. Просто изумительно. Ещё и это пятно на рубашке. Минхёк ругает себя, свою чувствительность и неспособность противостоять желаниям младшего, ругает Чжухона за его извращенскую фантазию и бесконечную упертость. И да, это, возможно, заводит. Да кого он пытается обмануть? Это чертовски сильно заводит. Чжухон всегда врывается внезапно и оказывает на него какое-то гипнотическое влияние, и Минхёк даже не удивляется, когда после одной из многих деловых встреч находит себя, стоящего на коленях в одном из пустых конференц-залов с покорно открытым ртом. Минхёк отбрасывает смущающие воспоминания и, вновь подняв глаза, настолько увлекается своим отражением, что сквозь шум воды не замечает аккуратно проскользнувшую в помещение тень. — Хен? — выдыхают ему в покрасневшее ушко, от чего старший буквально отпрыгивает, больно стукаясь запястьем о край каменной столешницы. — Боже! — Почему сразу боже? Можно просто Чжухон, — улыбается ему в ответ младший, опасно скалясь. — Маленькая дразнилка, — потирая ушибленное место, отвечает Минхек, чувствуя горячие ладони на своей талии. — Такая уж и маленькая? — ухмыляется младший, пристраиваясь сзади и прижимая своего хена к раковине. Льющаяся из крана вода совсем не остужает горячий воздух и Минхек покрепче сжимает края столешницы. — Что ты по твоему делаешь? — тихо спрашивает Минхек, шумно сглатывая и пытаясь уйти от таких приятных прикосновений. — Мм, целую тебя? — мурлыкает Чжухон, оставляя невесомые поцелуи-бабочки на шее хена, сильнее сжимая его талию. — Застираем твою рубашку? Минхек не успевает сказать и слова, как сильные руки разворачивают его, подсаживают на холодный камень столешницы и буквально вырывают заправленную в дорогие дизайнерские брюки ткань. Чжухон не стонет — он откровенно рычит. Развязывает чужой галстук, наматывая его на свой кулак, судорожно выдыхает в карамельную шею и рычит. Минхек податливый, мягкий и громкий. Он дышит часто, сжимая в руках мягкие волосы на затылке, сдавленно пищит и тянется к горячему телу. Чжухон целует чужие истерзанные губы, кусает, зализывает и ловит чужие стоны, слегка порыкивая между поцелуями. От такого открытого и стонущего Минхека ведёт не по-детски. Чжухон оттаскивает не сопротивляющегося старшего от раковины, ловко поднимая откинутый в сторону пиджак, и толкает его к одной из кабинок. — Будь тише, хён, — шепчет Чжухон, слизывая с чужого подбородка ниточки слюны. — Ты же не хочешь быть пойманным? Минхёк непонятно хнычет, запускает руки под тонкую рубашку и оглаживает горячее тело напротив, а младший лишь усиливает поцелуй, врываясь языком в горячий рот, проходится по ряду ровных зубов и сплетает их языки. Чжухон громко хлопает дверью, закрывая её на внутренний замок. Он быстро расстегивает ремень, шумно сглатывает и приспускает мешающиеся брюки, болезненно давящие на возбужденный член. Минхёк открыто пялится на ловкие пальцы, глотая вязкую слюну. Дикое желание встать на колени перед этим парнем он не может объяснить даже самому себе. Чжухон возвращает все внимание к старшему Ли, снова целуя его так, как он любит — оттягивает нижнюю губу, придерживает аккуратный подбородок и гладит гладит гладит. Горячее тело под ним только ближе прижимается и запускает холодные шаловливые пальчики под кромку его белья, медленно надрачивая и возбуждая все сильнее с каждым движением. — Брюки… — отрываясь от опухших губ, на выдохе шепчет Минхек. — В брюках, Хони. Чжухон отстраняется на несколько секунд, бегло осматривая разгоряченного старшего, и выуживает из дорогих брюк маленькую упаковку. — Ты всегда носишь с собой презервативы, хён? — ухмыляется Чжухон. — Никогда не знаешь, чего от тебя ожидать, — парирует он, за что получает смачный шлепок по ягодицам. — Оближи, — звучит приказным тоном и Минхёк послушно открывает рот, как только младший слегка проводит пальцами по искусанным губам. — Хороший мальчик, — завороженно шепчет Чжухон, потемневшими от возбуждения глазами наблюдая с какой отдачей старший вылизывает его пальцы, прикусывая и посасывая грубоватую кожу. Чжухон зубами аккуратно надрывает блестящий квадратик, передавая его старшему, который трясущимися руками раскатывает приятный латекс по чужому возбуждению. — Повернись и будь потише, — проговаривает он в покрасневшее ушко, и Минхёк мгновенно разворачивается в тёплых объятьях и упирается ладонями в стенку кабинки. Чжухон стаскивает с дрожащего хена брюки, приспуская их до колен, на пробу толкается двумя пальцами и искренне удивляется, когда они спокойно движутся внутри горячего тела. — Хен? — Не надо было утром так увлекаться, — выстанывает Минхек. — Не тяни. И Чжухон не смеет ему отказывать. Он входит сразу до конца одним плавным движением и замирает на пару секунд, давая старшему немного времени чтобы привыкнуть. От долгожданного распирающего чувства наполненности Минхёк тихо скулит, закусывая край собственного галстука и поддается бедрами вперёд. Чжухон удовлетворенно хмыкает, сжимая тонкую талию, и делает первые короткие толчки, с удовольствием зарываясь носом в чужой загривок и вдыхая приятный аромат парфюма. Кажется, это что-то от гуччи или от шанель, он не особо разбирается, но то, как этот запах чувствуется на его хёне — все, что важно сейчас. Прижав старшего сильнее к себе, Чжухон вбивается в него медленно, но резко и глубоко, отчего Минхек цепляется соскальзывающими ладонями за крючки на стене и мычит от накрывающих ощущений, продолжая зажимать зубами бесполезную тряпку. Он сильнее сжимается вокруг чужого члена и едва ли не хнычет от переполняющих эмоций, которых слишком много на сегодняшний вечер. Минхек тянется к изнывающему члену за что получает лёгкий шлепок по своим рукам. — Сегодня без рук, хён, — шепчет младший, перехватывая дрожащее тело, которое протестующие мычит и насаживается до конца с таким пошлым шлепком, что Чжухон не выдерживает. Он пошире разводит чужие ноги и вбивается с такой силой, что Минхёк выпускает изо рта смятый галстук и хрипло стонет в сгиб своего локтя. — Кончаешь? — дразня шепчет Чжухон, глубоко проникая в разгоряченное тело и срывая несдержанные стоны. И Минхек действительно кончает лишь от ощущения горячей пульсирующей плоти внутри, не тронув себя и пальцем. Он сжимает Чжухона настолько сильно, что тот не выдерживает и двух минут, кончая следом и торопливо покидая чувствительное тело. Они ещё минут пять пытаются привести себя в нормальное состояние хотя-бы отдаленно его напоминающее. Чжухон заботливо убирает волосы с чужого лба, надевает брюки и аккуратно отбирает его живот до жути знакомой вещью. — Рубашка бесконечно испорчена, — с досадой тихо произносит Минхек, стараясь унять дрожь в неразгибающихся коленях. Он наблюдает краем глаза, как Чжухон скидывает свой пиджак и расстегивает маленькие пуговички на своей рубашке. Минхек аккуратно подтягивает собственные брюки и недоуменно моргает, не понимая, зачем младший это делает, но через пару мгновений ловкие пальцы застегивают слегка большеватую одежду на его груди. — А как же ты? — тихо спрашивает он, на что Чжухон показательно возвращает свой пиджак на место, застегивая его на все пуговицы. — Пойдёшь совращать молодых официантов? — Зачем мне молодые официанты, когда есть немолодой ты? — парирует Чжухон, открывая дверь кабинки. Он как ни в чем не бывало моет руки, немного споласкивает лицо и целует опухшие от долгих поцелуев губы. — Ты лучше любого молодого официанта, хён. А теперь пойдем и допьем то вкусное вино, хорошо? — аккуратно спрашивает он и завидев утвердительный кивок счастливо улыбается, получая мягкий поцелуй в уголок губ. Они возвращаются в зал через несколько минут, изрядно помятые, но очень счастливые. Чжухон расслабленно разваливается на мягком бархатном стуле, слушая истории старшего про то, что один из его деловых партнеров матерится так, что вянут не только уши, но и цветы на подоконниках. И хён смеется так открыто и прекрасно, что Чжухон смеётся ему в ответ. В этот вечер они так и не допивают бутылку изысканного Шардоне, забирая его с собой, но это уже совсем другая история.