Бедный студент

Дима и Родя брели по улице. Разумихин специально шёл чуть позади Родиона, чтобы, в случае чего, успеть подхватить его под руки. Об этой маленькой детали знал только сам Дима. Если бы Родя разгадал её, неприменно обиделся бы. Разумихин был необычайно взволнован. Его беспокоило множество вещей, однако их все затмевала одна - здоровье Родиона. Диме было мучительно больно смотреть на его бледное лицо и дрожащие руки. Разумихин пытался скрыть эти мысли за необычайным оживлением, а ещё отвлечь Родиона разговором. Это помогало. На некоторые слова Димы Родя даже улыбался. В такие моменты Разумихин ликовал. Сейчас он шёл и взволнованно жестикулировал, много и довольно бессвязно говорил. Его спутник внешне был спокоен. Дима слишком хорошо знал Родиона, чтобы дать этому спокойствию усыпить его внимание. Они вместе свернули в тёмный переулок, где никого не было. Говорить стало легче. Дима измученно произнёс, продолжая начатый на шумной улице разговор: - Не верю... не могу верить! Родя ответил ему как-то слишком спокойно: - Не верь. Разумихин продолжил с искренним возмущением и досадой на своего родственника, Порфирия Петровича: - Я согласен, тон Порфирия был довольно странный, и особенно этот подлец Заметов! Но ведь если бы была у них эта безмозглая мысль, так они бы её старались припрятать, скрыть свои карты, чтоб потом поймать, а теперь это нагло и не осоторожно! - его голос дрожал от возмущения. - Если бы у них были факты, тогда бы они старались их скрыть, но у них всё мираж, всё о двух концах, одна идея летучая. Вот они и стараются наглостью сбить, - в словах Родиона появились эмоции, однако они быстро сошли на нет, сменившись усталым безразличием. - А, впрочем, гадко это все, оставь... Но Дима никогда не мог просто взять и оставить без внимания то, как пытаются задеть Родиона. Разумихин продолжил высказывать свой гнев: - Это оскорбительно, Родя! Оскорбительно! - у него невольно дрожали уголки рта. - А, главное, как они смеют! Дальше Разумихин продолжил удивительно быстро, на одном дыхании: - Из-за того, что бедный студент, изуродованный нищетой, ипохондрией, мнительный, самолюбивый... Родя открыто не перебивал речь Разумихина, однако так неожиданно улыбнулся, что Дима сам невольно замолчал. Они остановились. Разумихин мгновенно понял, что наговорил, и залился краской, готовый провалиться скозь землю. Родя продолжал загадочно улыбаться. Он уверенно сделал шаг к Диме, хотя они и до этого были на довольно близком расстоянии. От этого Разумихину стало ещё более неловко. Он был совершенно растерян, но всё же попытался извиниться, безуспешно стараясь скрыть участившееся дыхание: - Родя... ты прости меня... я - совершеннейший дурак... ты же знаешь. - Этого я не знаю, но знаю другое: ты так не думаешь, а цитируешь Зосимова. Это только у него всякие медицинские названия в речи проскальзывают. Ты даже сам мне говорил, что "он помешался на душевных болезнях". Разумихин ещё больше смутился и снова хотел было оправдаться, но Родион не дал ему этого сделать. Он продолжил, а в его глазах игриво сверкали огоньки, дополняя загадочную улыбку: - Это я всё и так знаю, что считает Зосимов, да и остальные. Мне вот интересно другое, Разумихин. Что ты сам обо мне думаешь? - Я думаю, что... - в эту секунду Разумихин понял, что лучшего шанса может и не выпасть, поэтому наклонился к Родиону и бережно взял его за подбородок, - что у тебя... что ты самый-самый... Сразу же после этих спутанных слов Разумихин поцеловал Родиона, который с готовностью ответил на поцелуй, потому что не только ожидал чего-то подобного, но даже и рассчитывал на это. Однако, дальше последовало то, чего он предугадать не мог и что его поразило. Разумихин, светящийся изнутри и не верящий своему счастью, произнёс, как бы дополняя предыдущую фразу: - ... и душа у тебя тоже безумно красивая... Не мог это быть ты. Просто не мог. Родион вернулся в реальность. В свою реальность, о которой не знал Разумихин. Пока не знал. "Что, интересно, ты завтра скажешь..? Если узнаешь..." - измученно думал Родя. Он порывисто отвернулся. Из его глаз брызнули слёзы. Горячие, безутешные. Родион больше не мог стоять на ногах. Он хотел было опереться о стену, но его быстро подхватил Разумихин. - Родя...ты чего? - сказал он совершенно растерянным голосом. - Это я - так, не бери в голову, - пробормотал Родион, измученно улыбнувшись. Эта улыбка не имела абсолютно ничего общего с той, предыдущей, загадочной и предвкушающей. Разумихина эта перемена ещё как беспокоила. Однако он ничего не ответил, а лишь нахмурился. Родион поднял свой взгляд на него и уже совсем по-другому, чётко и ясно, сказал: - Я тоже люблю тебя, Разумихин. - Родя, да что же ты..? Да что же..? - Дима не смог договорить. Вместо этого он поцеловал Родиона в висок, прижал к себе и позволил ему разрыдаться в полную силу у себя на плече.