Это называется дружбой?

— Блять, Чигринец, — Женя влетела в комнату, где на кровати сидела одна Юля. — Ты чё творишь? Что это за цирк? Неделя близится к концу, ты спокойно попадаешь в номинацию на выгон, чёрное перо гарантировано, а ты, спустя одиннадцать недель, вдруг решила опустить руки. Это из-за недели семьи тебя так понесло? — Цирк, говоришь? — Юля прикусила губу и опустила голову, разглядывая форменную обувь, как она всегда делала, когда полностью отчаивалась. — Цирк — это то, что вытворяешь ты, Мазур. — Ага, а с этого момента поподробнее, — дверь за ней захлопнулась и Женя, скрестив руки на груди, свысока посмотрела на подругу. — Я всегда к тебе лояльна, хорошо отношусь, не обсуждаю за спиной, на синхронах ты ничего, кроме того, что я тебе в лицо сказала, не увидишь. Я никому не рассказываю твоих тайн, а ты вдруг взялась за ручки с Алёхиной. Это как понимать? Да вы ненавидели друг друга! Помнишь тот самый вечер, когда ты целый час сидела со мной внизу и рассказывала, какая Вика такая-сякая нехорошая? И кто тут лицемерный, Чигринец?       Выдержав паузу, Женя поняла, что Юля отвечать не собирается, поэтому продолжила. С каждой секундой голос Мазур для Юли отходил на задний план, потому что голова заполнялась мыслями об Алёхиной. Ей было тяжело это признать, но она ощущала вину за чувства Вики. — Ты вообще видишь, как эта подруга на тебя смотрит? Да она тебя взглядом жрёт, ей с тобой даже попиздиться в кайф: когда ты даёшь ей пощёчину, на её лице появляется улыбка. Ты вообще смекаешь, что происходит? Ты понимаешь, зачем она тебя провоцирует? Когда ты её в актовом зале во время кинопоказа обняла, улыбка не сходила с её лица несколько часов. Она на тебя смотрит, как… Как… — Как я на тебя? — Юля подняла голову и самодовольно улыбнулась. — Это ты хотела сказать? — Нет, давай не об этом, — Женя быстро перевела тему, но фраза Юли была ею воспринята. Она на секунду запнулась, но вскоре продолжила. — Я тебе говорю о том, что происходит помимо наших взаимоотношений. Тебя же после недели семьи словно подменили. У меня складывается впечатление, что ты потеряла силы бороться. — А что если так и есть? Что, если я больше не могу тут находиться? Одиннадцать недель! Одиннадцать недель мне понадобилось на то, чтобы понять, какие рядом со мной люди. Двуличные, мерзкие, желающие одержать победу любым способом. Да всем глубоко насрать друг на друга, как бы они не показывали обратное. Я могла доверять только тебе, Жень, ты была самым близким человеком. Ты — самая справедливая, честная и адекватная, среди всего этого крысиного царства. Но вот, вдруг что-то стрельнуло тебе в голову, и ты решила начать общаться с Большаковой. А я не могу выдвигать против неё претензии — ты налетишь, — Юля заговаривалась и между фразами сжимала руки в кулаки, видимо, чтобы не выплеснуть агрессию на Мазур. — Вы же после недели лидерства перестали общаться, ты уже поняла, что это за человек. Если тебя сдвинет Алёхина, Катюше с тобой просто невыгодно станет общаться, понимаешь? И останешься ты, Женечка, у разбитого корыта, зато с полными карманами несбывшихся ожиданий и ненависти к людям. Ты недостаточно сильно разочаровалась в человечестве за свои девятнадцать лет? Добро пожаловать в мой мир, блять! В мир ненависти, пустоты и закрытости, — Юля запустила руки в волосы и шумно выдохнула. На секунду Мазур даже показалось, что она начнёт плакать, но Чигринец настолько сильно привыкла к постоянным предательствам и изменам, что эта ситуация не была из ряда вон выходящей. Она уже и не понимала, зачем доверилась кому-то на проекте, где каждый должен быть сам за себя.       Впервые Женя увидела подругу настолько уязвимой и ранимой. Казалось, что сейчас кто-то выбил у неё землю из-под ног, на которую она только смогла ступить. Разбитые костяшки и синевато-серые синяки под глазами не остались без её внимания, теперь всё постепенно становилось на свои места. Была ясна причина постоянных конфликтов, споров, нежелания принимать участие в испытаниях и начала общения с Алёхиной. — Тебя это настолько сильно задело, что ты решила отдать своё место? И за что? Ты пришла бороться за свою судьбу, а когда почти достигла финиша, решила всё бросить и уйти из-за взаимоотношений? Ты серьёзно? Да тебе вообще должно быть насрать на них, в последние недели все становятся конкурентами. Повторюсь, я отношусь к тебе как к человеку, но тебе это не нравится. Тебе пиздюлей навалять, как ты с Алёхиной поступаешь? Причём как моральных, так и физических. Ну, поступаешь ты с ней так — это твоё личное дело, я в это не полезу, но я никак не пойму, чего тебе не хватает. Разве наша дружба недостаточно крепкая?       Внезапно Юля залилась истерическим хохотом, но также резко снова опустила голову. Её единственным желанием сейчас было подойди к Жене как можно ближе, ощутить её дыхание, тепло её тела, оставить лёгкий чувственный поцелуй на её губах. Но Мазур, конечно же, не позволит — это Юля точно знала, поэтому ей ничего не оставалось, как сидеть на своей койке и обдумывать каждое её слово. — Дружба, говоришь? И ты правда считаешь, что всё, что происходит между нами можно назвать дружбой? — взгляд Юли словно остекленел, внутри неё что-то щёлкнуло. — Оказывается, одна я отношусь к тебе не как к подруге? — Юль… — Женя совершила ошибку. Нельзя было заводить эту тему, нельзя было. — Я совсем не это имею ввиду, я неправильно выразилась… — Да мне насрать уже, что сказано, то сказано, — внутри Чигринец бурлила злость и обида. Впервые за долгое время она смогла кому-то довериться, впервые открылась, и надеялась на поддержку, когда она была так, чёрт возьми, необходима. Теперь её желание оставаться на проекте и вовсе пропало, словно его и не было. — Ты необходима мне, Мазур. Но если ты справишься и без меня, скатертью дорожка, жить мешать не буду.       Юля вскочила с места и со всей силы толкнула тяжёлую деревянную дверь. Она надеялась, что сейчас Женя схватит её за запястье, резко развернёт к себе и поцелует. Нежно, бережно, по-настоящему. Прямо как в её фантазиях. Но не в этот раз, сейчас в спину она услышала лишь небрежно брошенную фразу Мазур: — Это шоу, Юля. Мы — соперницы. Возможно, между нами что-то и есть, но лидерство для меня сейчас очень важно.       Боль сдавила грудную клетку девушки. Было ощущение, словно кто-то схватил её, и выбросил обратно в тот самый мир, в котором она жила девятнадцать лет: мир закрытости и боли. Теперь даже помощь хвалёного психолога ей, кажется, не поможет. Все шаги к открытости и доверию к людям заглушила боль. Вязкое неприятное ощущение уязвимости. — Да хуй я теперь кому доверюсь, Жень. И ты говорила, что я устраиваю цирк? — на лице Юли появилась истерическая улыбка, и она, закрывая рот рукой, чтобы не засмеяться, как она всегда скрывала эмоции, быстрым шагом пошла вниз.       С каждой ступенькой напряжение внутри Чигринец нарастало. Наталия Борисова, психолог, на одной из последних встреч говорила: «Юля, тебе необходимо кому-то довериться, чтобы закрепить это ощущение у себя в памяти, и понимать, что не все люди — предатели, хорошо?» «Пиздёжь чистой воды, все твари»       Чигринец упала на диван возле лестницы и шумно выдохнула. Все девочки, кроме неё и Жени, сейчас были на улице, устраивали танцы с Бабенко, только вот ей было не до веселья. «Это шоу, Юля. Мы — соперницы» — звучала Женина фраза где-то на задворках сознания неприятным звоном.       К Юле пришла мысль. Резкая, эмоциональная, но, кажется, она была единственным выходом. Набрав полные лёгкие воздуха, она направилась к кабинету директора, где сейчас, скорее всего, находилась Татьяна Мокриди. Юля не услышала ни шагов Мазур, ни извинения от неё, даже объяснений не последовало никаких. Чигринец прислонилась лбом к деревянной двери, взялась за ручку и резко дёрнула её. Дверь поддалась и с громким скрипом распахнулась.       Директор школы сидела, склонившись над какими-то бумагами. — Юлия, Вы что-то хотели? — преподавательница сняла очки и взглянула холодным бесчувственным взглядом на Юлю. Да ей сквозь землю провалиться хотелось, но она стоически держалась. — Татьяна Александровна, я долго думала над этим, но обучение даётся мне слишком сложно. Я приняла решение покинуть школу леди.       В воздухе зависла неприятная тишина, директриса вскинула брови и отложила ручку. — Вы сейчас имеете в виду, что Вам больше не нужно обучение в школе? — Нет, она ошиблась! Она имела в виду, что хочет ещё одну встречу с психологом, чтобы разобраться в свои проблемах, — в помещение влетела Женя, схватила Чигринец за кисть и оттянула за свою спину.       В глазах Юли застыло удивление и она, не сопротивляясь, отошла назад. Она выпала из реальности, сконцентрировавшись на Жене. Ей вообще казалось, что это всё не по-настоящему, и что сейчас она схватит свой чемоданчик, наденет курточку, и на чёрной машинке укатит обратно в родную Полтаву, но когда она оказалась за дверью кабинета, а за плечи её трясла Мазур, заглядывая в глаза, всё снова вернулось на свои места. — Девушки, всё хорошо? Юлия, Вы в норме? Объясните мне ситуацию, Вам нужно встретиться с психологом ещё раз? — Татьяна вышла вслед за ними. — Да… да, я приходила за этим. Спасибо, — Юля коснулась лба тыльной стороной ладони и отошла к диванчику возле входа. — Я за ней прослежу, всё будет хорошо, не переживайте, — Женя выпроводила директрису назад за рабочий стол и села рядом с Юлей, которая сейчас стояла перед выбором: послать её на три весёлых буквы и вернуться к разговору с преподавательницей, или наконец-то успокоить своё внутреннее «Я» и спокойно решить вопрос. — Юлька, а это что было? — Мазур села возле девушки и подпёрла голову рукой. Улыбка на её лице была доброжелательной, ни капли агрессии, желания обидеть или задеть. — Меня заебало это шоу, вот я и решила покинуть это гнусное мероприятие. — Но ты же шла к этой цели много недель, и всё самое сложное уже должно быть позади. Или это именно из-за меня? — Женю словно осенило, она по одному взгляду девушки поняла, что так оно и было. — Да мне насрать так-то, просто крысят все, а ты особенной была, — улыбка на одну сторону и опущенный взгляд выдал её. — Я ненавижу весь мир кроме тебя*, — Женя склонила голову и лбом прислонилась ко лбу девушки. — Зачем ты это говоришь? — Юля возмутилась, но не отстранилась, ей было приятно сидеть с Женей, думая о своём. — Потому что это правда, хочу, чтобы ты знала правду. Тебя же это сломало, да? — Меня сломало всё, что произошло за последнюю неделю, а наш разговор стал последней каплей. — Прости меня, Юль, я не думала, что моя фраза может сделать тебе так больно. Я слишком увлеклась игрой в лидерство.       Юля, недолго думая, накрыла губы Жени своими и быстро отстранилась, чтобы проследить за её реакцией, а когда не увидела сопротивления и неприязни, оставила лёгкий поцелуй на краешке её губ. — Если тебе так станет проще, я заканчиваю эту борьбу ни за что, — глаза Юли снова предательски наполнились слезами. Женя крепко сжала её руку. — Нет, Юль. Я хочу, чтобы ты боролась. Боролась, даже если все отвернутся. Я всегда буду рядом, ты должна это знать, и я буду поддерживать тебя. — А Большакова? — Ты ревнуешь меня к Катюше? — Мазур отвела взгляд, стараясь сдержать улыбку. — Не парься, ладно? Это не стоит твоих нервов, я серьёзно. Эта глупая борьба за лидерство закончится с окончанием проекта, ты же знаешь, останемся только мы и наши взаимоотношения. Я люблю тебя, потому что ты есть, мне не важно лидер ты или нет, ведь в жизни это не будет играть роль. — Ага, Большакова значит в пролёте. Ей секс на вечер не обеспечен, получается? — Чигринец отсела от Жени и в привычной манере закинула голову. — Тебе тоже не обещаю. — А так хотелось, ты знаешь, — Юля закинула ногу на ногу и заинтересованно посмотрела на собеседницу. — Могу устроить, — Женя с таким же неподдельным интересом посмотрела на девушку. — Как говорил мой дед: «Лучше с винишком, чем без винишка» — Тебе не кажется, что твой дед слишком много за тебя решает? — Нет, совсем нет, я с ним солидарна. — Ну и ладно. Передай ему, что я влюбилась в его прекрасную внучку по уши, как только её увидела. — Я с мёртвыми не общаюсь. — Это хороший признак, — Мазур рассмеялась и поцеловала девушку в лоб. — Ты лучшая. — Я знаю, — Юля стряхнула с плеча невидимые пылинки и тоже залилась искренним смехом. Ей было комфортно, она могла быть собой. Женя была её особенным человеком.