Благими намерениями✔️

Отдых в Греции стал бы сплошным адом для Миллс, если бы не Даниэль. Даже находясь в месте, куда всю сознательную жизнь хотела попасть, она грустила. Здесь ей безумно не хватало двух людей. Однажды вечером Реджина находилась в своём номере и листала инстаграм Мэри Маргарет, как в дверь начал ломиться кто-то посторонний. Брюнетка в полной боевой готовности открыла дверь и была полна решимости нахамить тому, кто прервал её очень важное занятие. Так и произошло. Бедняга, который перепутал номер, получил по полной. Миллс отходила его полотенцем и, захлопнув дверь перед носом незнакомца, улыбнулась. Даже будучи изрядно выпившим, Даниэль запомнил глаза, которые прожигали сильнее, чем солнце пустыни в самый жаркий день. На следующий день он дождался, пока девушка уйдёт загорать и заполнил её номер различными цветами. Достать ключ от номера двадцать два было не трудно. Кто бы мог отказать владельцу гостиницы? Когда Миллс вернулась обратно, её удивлению не было границ. Такое множество разнообразных букетов завораживало. Свободное место было только на кровати, буквально небольшой уголок, в который она и влезла. В глаза бросились молодые подсолнухи с белым листочком с краю. «Надеюсь Вы примете мои извинения за вчерашнее недоразумение, мисс Миллс. Прошу, дайте мне малюсенький шанс изменить Ваше впечатление обо мне». Такой жест заставил брюнетку улыбнуться и подумать, что отпуск не до конца испорчен. О том, что она дала шанс Даниэлю Бруксу, Реджина не пожалела. Брюнетка даже не думала, что можно влюбиться за столь короткий срок. Всё закрутилось слишком быстро, слишком безумно. Безумно настолько, что в Ричмонд она вернулась с кольцом на безымянном пальце и женихом на пассажирском сидении. Мужчина уговаривал остаться с ним, но даже когда получил отказ, не сдался. Предложение он сделал в самолёте. Миллс не придала значения, почему кресло рядом пустует и, когда пришло время десерта, очень удивилась. Красная коробочка была такой маленькой, а появившийся рядом букет белых роз расставил всё на свои места. Она сказала да, даже не задумываясь. Бланшар знала о романе своей подруги. Они с Реджиной общались в тайне от Эммы всё лето и, узнав о скорой свадьбе, выдохнула с облегчением. «Теперь Эмма точно успокоится», — радовалась женщина. Если бы она знала, как ошибалась в этот момент. Свон узнала эту новость случайно, ведь стала невольным подслушивателем. Они с Мэри Маргарет провели каникулы в суматохе и имели крайне мало свободного времени. Бланшар закружила её в своём водовороте. Экскурсия за экскурсией, шоппинг и уже «полюбившиеся» экскурсии по соседним городам. В общем, эта женщина сделала всё, чтобы разбитое сердце болело как можно меньше. За что Эмма была ей благодарна. Свон не могла уснуть и пошла за стаканом молока к холодильнику. По дороге на кухню Эмма обратила внимание на приоткрытую дверь и свет в ванной комнате. Подкравшись на носочках, она просунула голову в дверной проём. — Так теперь тебя называть миссис Миллс или миссис Брукс? От услышанного сердце сжалось и больно кольнуло в груди. Она даже не знала, что Реджина с кем-то встречалась. Так как любимая ею брюнетка удалилась из всех социальных сетей. Отчаявшись, Эмма подписалась на Саманту Ариас. Она держала зло на эту девушку, хотя понимала, что напрасно. Фотографии с Миллс были удалены ещё в начале лета, и это радовало, но сейчас стало понятно почему. Свон разозлилась на своего опекуна и, схватив рюкзак, тихо вышла из арендованной квартиры. Хотелось закричать, хотелось что-то разбить, хотелось напиться, как раз последнее она и планировала сделать. Алкоголь ей не продали ни в одном из магазинов, что выводило из себя ещё больше. Эмма погуляла по ночному городу и вернулась под утро, злая на весь мир, и в особенности на Бланшар. Она думала, что Мэри Маргарет предала её, не рассказав про свадьбу мисс Миллс. ** — Эмма, солнышко, вставай. У нас вылет через пару часов. — Угу. — Никаких «угу», давай поднимайся, завтракаем и выезжаем. Кроме этого «угу», Свон ни сказала больше ни слова, что не могло не расстраивать Бланшар. Женщина не умолкала до самого дома, а когда остановила машину у гаража и увидела, как Эмма скрылась за входной дверью, и вовсе расплакалась. Стоя у окна, шатенка видела, как плакала Мэри Маргарет, но обида не давала сделать первый шаг. Поэтому она бросила вещи в зале и, закрывшись в своей спальне, тоже расплакалась. Эмме не хотелось возвращаться в эту школу, в этот класс и к этому учителю. Ночью она написала записку и, попросив её не искать, собрала рюкзак, украла ключи от Жука и уехала из города. Но девочка не учла одного. За спиной Мэри Маргарет был не только упорный характер, но и её отец. Свон задержали спустя два дня в соседнем штате на кемпинг стоянке. В тот день, когда её возвращали домой, она и увидела мисс Миллс. Которая обнимала за плечи Мэри Маргарет. — Эмма! — крикнула Бланшар и побежала к девочке, заточая ту в объятиях. — Прости, — сказала шатенка, ведь увидела, насколько расстроена женщина, и поняла, что причинила боль единственному человеку, который за неё переживает. Реджина стояла в стороне, обнимая уже себя за плечи. Кольцо, которое даже сюда светило, резануло по раненному сердцу. — Давай уедем отсюда? — тихо прошептала она, обнимая Бланшар. — Всё что угодно, только не делай так больше, — вытирая слёзы, сказала брюнетка. — Не буду. Только давай уедем как можно быстрее. — Хорошо… — Можно мы поговорим? — серьёзно попросила Эмма, глядя в сторону своего учителя, намекая на то, чтобы их оставили вдвоём. Мэри Маргарет согласилась и медленно пошла в дом. — Привет, — сказала Миллс, когда девочка подошла к ней. — А вы зря времени не теряли, миссис Миллс, — ядовито сказала Эмма, показывая взглядом на кольцо. Она сейчас была так зла на брюнетку, что её даже подташнивало. — Тебя это не должно касаться. — Мы уедем, и я хочу, чтобы Вы забыли про нашу семью раз и навсегда! Не звонили, не писали Мэри Маргарет. Исчезли из нашей жизни! Вы больше не одиноки и можете избавить нас от своей компании! — эмоционально говорила Свон, сдерживая предательские слёзы. Миллс понимала, что ей намеренно делают больно, но не могла не чувствовать. Ей стало так обидно, что именно Эмма говорила эти слова, что одинокая слеза скатилась по щеке. — Я тебя услышала, — отчуждённо сказала она. — Надеюсь! И не нужно общаться с ней за моей спиной, как это было летом! Не ломайте нам жизнь, живите своею! Прощайте, миссис Миллс, — сказав последнее, Свон сорвала кулон, который учительница дарила ей на день рождение и, взяв её руку, отдала подарок. После чего ушла в дом. Мэри Маргарет всё слышала, потому что подслушивала около двери, и ей было очень больно за свою подругу. Однако брюнетке нужно было сделать выбор, который, к её огромному сожалению, был очевидным. Сегодня вечером Эмма Свон разбила не только своё сердце, а и сердца двух женщин. Что-то изменилось, и теперь это была не девочка-подросток учащаяся старшей школы, а девушка, которая повзрослела слишком рано. ** В тот день чёрствой стала не только Эмма. Миллс держалась только благодаря Даниэлю. Мужчина оказывал поддержку и не давал упасть в депрессию своей второй половинке. Он остался в Ричмонде и открыл там ресторан. Два года совместной жизни пролетели хорошо, и Реджина была благодарна судьбе за этого мужчину. За ту поддержку, за ту заботу, за то понимание, что он ей давал. Только одно огорчало. Огорчало то, что она не сможет родить ему ребёнка. Даниэль прекрасно всё понимал. Они очень долго ходили по врачам, а когда диагноз Миллс всё-таки подтвердился, убедил свою любимую, что будет рядом, несмотря ни на что. Своё обещание он сдерживал и доказывал свою любовь каждый день. Целых два года Реджина ничего не слышала ни про Бланшар, ни про Свон. Поэтому появление на её пороге первой, было шоком. Мэри Маргарет Бланшар постучалась в её дверь поздней ночью, да ещё и с младенцем на руках. — Мэри? — не поверив своим глазам, прошептала Миллс. — Впустишь? — Да, конечно. — Это Генри, ребёнок Эммы, — усевшись на диван, шокировала Даниэля и Реджину, Бланшар. — А-а где сама мать? И как вообще так произошло?! — Начну с самого начала… Мы переехали в Арканзас, и там всё началось. Не сразу конечно, но спустя некоторое время Эмма начала сбегать из дома, прогуливать школу. Сначала она сбегала на день, затем на два. Было такое, что и неделю не могла её найти. Мне кажется, что я обошла весь город вдоль и поперёк... В местных участках мой номер, наверное, подписан как «не бери трубку»... Я не справилась, — расплакалась женщина, которая до этого «глотала» слова, пытаясь сдержать слёзы. — Успокойся, дорогая, — брюнетка присела рядом и обняла свою подругу. — Как я могу успокоиться, Реджина? Я облажалась и не уберегла её. Нет, она, скорее всего, жива, — поспешила сказать Мэри, увидев взгляд Миллс. — Так вот, она сбегала из дома, а я возвращала её обратно. Эмма начала пить, курить. Связалась с какими-то наркоманами. Я запирала её дома, но это помогало ненадолго. И вот чуть больше года назад она стала совсем неузнаваемой. Не разговаривала со мной целыми неделями, вот просто ни слова. Через некоторое время и вовсе исчезла, позвонив лишь через пару дней ночью. Сказала, что не стоит её искать. Она якобы влюбилась, и они отправляются в путешествие. — Выпей, — прервал женщину Даниэль, давая успокоительное. — С-спасибо… у меня рецидив, Реджина, и к врачам я обратилась слишком поздно, — грустно сказала брюнетка. — Мэри… мне жаль…- с горечью произнесла Миллс, понимая почему её подруга так плохо выглядит. — Знала бы ты, как мне жаль… — вытирая слёзы, тихо произнесла Бланшар. — Вчера утром она подбросила его под мой порог и даже не набралась смелости посмотреть мне в глаза. Просто оставив с ним записку, в которой сказала, что отказывается от ребёнка и ей всё равно, что с ним будет дальше, — достав записку из кармана, она показала её подруге. Реджина была зла. Если бы сейчас Свон была перед ней, то Миллс не сдержалась бы и зарядила ей по лицу. — Что ты собираешься делать дальше? — спросил мужчина. — Поэтому я здесь. — Не очень понимаю. Ты решила вернуться в Ричмонд? — Она хочет оставить его нам, — пояснила мужу Реджина. Глаза Даниэля расширились и уставились на Бланшар. — Я не смогу ничего ему дать, просто не успею… — Ты предлагаешь нам его усыновить? — всё не унимался Брукс. — Нет, я предлагаю устроить так, что для всех это будет ваш ребёнок. Да не смотри ты на меня так, Даниэль! Мой отец поможет с этим. Так они и сделали. Реджина ни секунды не сомневалась. Как только серо-зелёные глаза малыша встретились с её глазами, она приняла решение. После того вечера она взяла отпуск и призналась своему руководству, что скрывала живот, но больше не может, так как ей скоро рожать. Спустя месяц умерла Мэри Маргарет. Миллс очень тяжело перенесла утрату подруги. Она постоянно рассказывала Генри о его тёте Мэри, так как Бланшар запретила называть её бабушкой. Прошёл ещё один год, и судьба решила вновь ударить Реджину ниже пояса. Четырнадцатого числа на перекрёстке Кэтинг-Бул в авто Даниэля врезался чёрный пикап. Линда Эванс скончалась на месте, а мужчина умер спустя два дня в больнице. Линда вышла по УДО и, совершая покупки, в один из воскресных дней увидела её, женщину, которая сломала ей жизнь. Реджина Миллс личной персоной гуляла с коляской и мужчиной, который её обнимал. Эти люди казались настолько счастливыми, что было аж противно. Злость, ярость, чувство несправедливости атаковали Линду, и она, недолго думая, составила план мести. «Ты разрушила мою семью, а я разрушу твою», — делая глоток, говорила женщина в чёрном пикапе. Похоронив мужа рядом с подругой, Реджина отправилась домой и лишь годовалый Генри не дал совершить глупость. По приезду домой она переодела сына, накормила и уложив в кроватку, отправилась к себе в комнату. По пути написав няне, чтобы та завтра утром пришла пораньше и что ключи оставлены в горшке. После чего набрала ванну, легла в неё и, высыпав гору таблеток на ладонь, запила их виски. Когда сознание начало расплываться, до слуха брюнетки стал доноситься плач. Так громко он ещё никогда не плакал. Реджине стало тошно, и она будто бы пришла в себя. Вставив два пальца в рот, Миллс избавилась от большей части таблеток, но чувствовала, что некоторые начали действовать. Тогда она позвонила единственному человеку, которому могла доверять. Саманта приехала быстро, очень быстро и хотела забрать Реджину в больницу, но та умоляла её не делать этого. Пришлось оказывать первую помощь в домашних условиях. Всё то время, пока Миллс отходила от попытки суицида, девушка находилась рядом. Она попыталась завести разговор о психологе, на что получила красноречивый ответ. После того случая Реджина осознала, что чуть не совершила глупость. Своим необдуманным решением она чуть не сломала жизнь мальчику. Взять себя в руки и жить дальше было очень сложно, но она смогла. К рассказу о классной тёте Мэри добавился рассказ об отважном папе Даниэле. Миллс очень часто рассказывала своему сыну о них. И когда услышала первое слово Генри "папа", расплакалась. Как же больно было жить без него, но она смогла, стала ещё сильнее. В четыре года мальчик попросил маму и тётю Саманту сводить его к папе и тёте Мэри, что не могло не ударить по Миллс, но и в этой ситуации она осталась сильной. День рождение пятилетнего Генри директор Миллс отпраздновала с размахом. О чём ещё неделю писали местные СМИ.