Благими намерениями✔️

Понедельник.

Реджина встретила сына поздним завтраком и, оставив его наедине с мультиками, пошла наверх привести себя в порядок. Спустившись вниз, она позвала Генри, но тот не отзывался, ни в кухне, ни в зале его не было. Миллс начала переживать, а услышав какие-то звуки на заднем дворе, выбежала туда, но сразу же получила удар по затылку и потеряла сознание. В себя женщина пришла уже в другом месте и в очень неудобной позе. Она лежала на полу, связанная по рукам и ногам скотчем. Недалеко от неё стояла невысокая девушка и что-то искала на столе. Взгляд упал на сына, который сидел на полу. У него были связаны только руки. Мальчик забился в угол и испуганно смотрел вперёд. — Генри? — тихо позвала его Реджина, когда девушка вышла за дверь и, дождавшись, пока шатен повернётся, еле сдержалась, ведь вся его правая щека была красной, а губа немного напухла. — Милый, всё хорошо, не бойся, — поднимаясь на колени, брюнетка хотела доползти до него. — М-мам, — оживился парнишка. — Всё хорошо, слышишь. Я рядо… Договорить Миллс не смогла, её прервал удар толстой книгой по лицу. — О нет, малый, всё пиздец как нехорошо, — странно смеясь, сказала Эмбер. Генри расплакался и попытался ещё больше зажаться в угол. — Что тебе от нас нужно?! — перестраиваясь в сидячее положение, спросила Миллс. — Ох, такой неожиданный вопрос, — делая шаг, пропела девушка и, подойдя ближе, ударила женщину шокером в живот, на что та застонала и упала на бок. «Только не кричи, Реджина! Только не кричи!», — уговаривала себя быть сильной Миллс. Ведь она должна была держаться ради сына. — Мам? — плача, позвал мальчик. — Закрыл рот! — крикнула девушка и швырнула в его сторону табурет, который чудом не поранил парня. — Не трогай его! — А то…а то что? — издевательски спросила голубоглазая, одного взгляда на которую было достаточно, чтобы понять, что она неадекватна. — А то она будет звать на помощь! «Помогите, помогите! Спасите! Убивают!», — отвечала на свой же вопрос Эванс. — Скажи, что тебе нужно, и я это выполню, только отпусти его! — Мне нужно, чтобы ты сдохла! Сдохла! Сдохла! — подбегая и, хватая брюнетку за волосы, обезумевши, кричала ей в лицо Эмбер. — Ты готова сдохнуть?! — Д-да, только отпусти его… — Хорошо, — в секунду успокоившись, безэмоционально сказала рыжая особа. Их диалог прервал телефон брюнетки. — Ручной коп на связи, - «Да, алло, мистер офицер, спасите меня», — прикладывая телефон к щеке, имитировала разговор девушка, но спустя несколько секунд стала серьёзной. — Ответь так, чтобы он не искал тебя в ближайшие дни. — Отдав телефон, Эванс подошла к мальчику и, прикрыв ему рот ладошкой, приставила к шее нож. — Да. — Редж, может придёте сегодня к нам на ужин? — М-м, а у нас возникли срочные дела, — Реджина попыталась придать голосу спокойного тона. — Какие? «Зелина!». — Моя сестра пригласила нас в гости, вылет скоро. — Ух ты, а почему так внезапно? — Ты же знаешь Зелину, она женщина-сюрприз. Ладно, Грэм, я как приеду домой, обязательно сообщу, хорошо? — Да, конечно, хорошего отдыха, подруга. — Спасибо, — Миллс попыталась заблочить телефон, не отключаясь, она надеялась, что Грэм услышит, но мужчина машинально нажал на красную трубку. — Нужно отключить её телефон, — обращалась к себе Эмбер. — Нет, он коп и может заподозрить что-то неладное, если не дозвонится ей! Чёртова Миллс! — оттолкнув Генри, девушка кинулась на брюнетку и нанесла четыре удара по лицу, после чего отобрала телефон и, встав, поправила свою футболку. — Правильно, поспи-поспи набирайся сил, — присев на корточки, Эванс начала гладить по волосам женщину, которая казалась без сознания. — Что плохого мы тебе сделали? — не выдерживая происходящего, с надрывом крикнул Генри, — Твоя мамаша превратила мою жизнь в ад, вот что! Видишь? — показывая на многочисленные шрамы от лезвия на запястьях, кричала Эмбер. — Может быть, это ты не видишь? — подняв футболку, девушка развернулась спиной к мальчику и показала ему глубокие шрамы от плети. Их было больше сотни, ни единого нетронутого участка на коже спины не было. Миллс была в сознании, она помахала сыну головой, чтобы он на неё не смотрел, и принялась тихо грызть скотч, соединяющий её руки. — Не правда, она этого не могла сделать! — Ох, малыш… — слишком нежно прошептала девушка, усаживаясь напротив него на пол. — Реджина Миллс разрушила мою семью! Из-за неё умер мой отец… из-за неё умерла и моя мать… а меня отдали туда… где ты, разбалованный, надменный индюк не выжил бы и дня! — разозлившись, она тыльной стороной ладони дала ему пощечину. — Никогда больше не открывай свой рот! Реджина хотела убить её голыми руками, прямо сейчас, но могла лишь смотреть и выжидать. Ноги завязаны, скотч на руках отгрызен лишь на сантиметр, она понимала, что не сможет и только всё испортит. Душа разбивалась на осколки из-за бессилия. Эмбер встала с пола и, взяв телефон брюнетки, стала что-то в нём искать. Миллс посмотрела на сына, который тихо плакал в углу и не смогла быть равнодушной. Она болезненно села на колени, желая подползти к своему мальчику, но тут же получила разряд электрошокера и провалилась в темноту. В следующий раз она пришла в себя, когда услышала звонок. — Держи, это твоя любовница, доктор влюблённый щеночек, — толкнув ногой брюнетку, девушка вручила ей телефон, а сама встала возле мальчика, показывая жестом, что перережет ему горло. Реджина также убедительно ответила Саманте, после чего её опять ударили шокером. Когда она вновь открыла глаза, то была глубокая ночь. Женщина лежала в тёмном углу, но своего сына и Эмбер Эванс прекрасно видела. У Генри были завязаны глаза, и мальчик лежал на боку, по всей видимости спал. Эмбер сидела, облокотившись спиной о стол, и направляла длинный ствол в его сторону. Холодок пробежал по спине Миллс. На глаза девушки была натянута шапка, и она вроде как тоже спала. Брюнетка не могла двинуться, страх сковал всё её тело. Ружьё резко дёрнулось, и сердце Миллс на мгновение остановилось. Кто же знал, что Эмбер просто развлекается. Ей показалось забавным таким образом поиздеваться над Миллс. — Страшно? — поправив шапку, спросила девушка. Реджина не нашла в себе силы ответить. Эванс на удивление была крайне спокойна. Подойдя, она завязала женщине глаза и вернулась на своё место. За эту бессонную ночь Миллс успела подумать о многом. Успела спланировать свои действия и успела вспомнить об Эмме. Когда Свон рассказывала о том, что с ней случилось, Реджина даже не представляла, как блондинка смогла это пережить. Она сочувствовала Эмме, но тогда не могла представить, каково это. Сейчас же всё было по-другому, сейчас она понимала. Вспомнив про Генри, Миллс легла на бок и, отвернувшись к стене, поджала колени к груди, обнимая себя за ноги, она сделала вид что спит. Лишь спустя минут сорок брюнетка услышала лëгкое похрапывание, принадлежащее явно не её сыну. «Так вот для чего я каждое воскресенье хожу на йогу!», — попыталась взбодриться Реджина. Миллс пыталась разрезать скотч ногтями, но аккуратный квадратный френч не был в этом помощником. Нужно было отгрызть кусок ногтя, что она, собственно, и сделала. Всю ночь Реджина методично прорезала ногтями ленты на ногах. Нащупав пальцами повреждение скотча, брюнетка осталась довольна и принялась грызть его на руках. Ближе к рассвету ей пришлось перестать, потому что проснулась Эмбер. Пару часов девушка ходила по дому, занимаясь своими делами, а когда зазвонил телефон, она сняла повязку с глаз женщины и ткнула им в неё. — Как же они меня все заебали. Ответь ей! — Лучше сообщение… она не поверит моему голосу, — схитрила Миллс. — Похуй, пиши значит! Только сделай так, чтобы твой ёбаный телефон перестал звонить! И Миллс написала. Она надеялась на Эмму, надеялась, что та почувствует неладное и спасёт их. После отправленного сообщения Эмбер села напротив Миллс и, держа в руках ружьё, приставила дуло ей ко лбу, прожигая взглядом. Так казалось первые минуты, но после женщина поняла, что смотрят сквозь неё. У Реджины был всего лишь один шанс, и профукать его она не могла. Один раз брюнетка попробовала просто пошевелиться, но услышав щелчок затвора, решила не двигаться. Она изредка поглядывала на звонящий телефон. — Придумала! — после мучительно долгого времени для Реджины, воскликнула Эванс. — Я отпущу твоего сына при одном условии. — Что угодно! — Майкла должны отпустить! — Кого? — Майкла! — надавила ещё сильнее на ружьё девушка. — Не строй из себя дурочку! Моего парня повязали, когда он попытался сделать мне приятное, похитив твоего щенка! «Так это из-за тебя, сука!», — подумала, но не сказала Миллс. — Он ведь в тюрьме… — А мне похуй! Слышишь? Или тебе не важна жизнь любимого сыночка?! — Важна! Хорошо, я попробую… — Ты ещё будешь делать мне одолжение?! — девушка собиралась ударить Реджину по лицу, но тут вновь зазвонил телефон. — Да сука! Сколько можно?! — Заткни их, заткни или я прострелю ему лицо! Заткни их! — прокричала девушка. Реджина накричала на Саманту и отключилась. Искренне пугаясь за сына, она пыталась не сильно двигать руками, ведь если бы Эванс присмотрелась, то увидела, как скотч еле держится. — Я отпущу её, пусть идёт и приведёт Майкла сюда! Нет, нельзя её отпускать! Она приведёт только копов! Ах ты ж сука! — разговаривая сама с собой, девушка так разозлилась на Миллс, что подошла к ней и врезала той по лицу прикладом. — Решила сдать меня? Да?! — орала безумная Эмбер, нависая над своей жертвой. — Нет, этого не было, — вытирая кровь с губ и подбородка, говорила Реджина, она старалась быть сильной ради своего мальчика, но трясущиеся руки выдавали её. — Мама! — закричал Генри. — Закрой свой рот, выродок! — толкнув его ногой, девушка повернулась к столу и стала рыться в своём рюкзаке. — Она не врёт! Нет врёт! Она не сможет его освободить! Она лгунья и должна умереть! Но сначала он! Она должна видеть! Должна страдать! — продолжала диалог с собой Эванс и, повернувшись, направила на мальчика пистолет. — Послушай, мой сын тут ни при чём! Чем он это заслужил? — поднявшись на колени, быстро спросила Миллс, почувствовав, как скотч готов разорваться, она решила привлечь внимание полоумной. — Ни при чём? А при чём была десятилетняя я? Почему пострадала я? — на удивление сдержанно спросила Эмбер. — Тебя должны были забрать дедушка с бабушкой… — Эти конченые твари отдали нас в систему! Где меня, напомню, десятилетнюю, насиловали… избивали и уродовали день ото дня! Чем это заслужила я? Ну да, я же не была твоей любимицей, как она, да?! — истерично рассмеялась девушка, поворачиваясь к мальчику и снимая пистолет с предохранителя. Выстрелить она не успела, так как получила удар доской по лицу и, падая, ударилась головой о край стола. Увидев кровь на волосах лежащей на полу Эванс, Реджина кинулась к сыну и, сняв с глаз тому повязку, разгрызла скотч на его руках и крепко обняла мальчика, который в миг кинулся к ней на шею. — Ма, сзади! — громкий крик сына заставил её развернуться, прикрывая его своим телом. Эмбер Эванс стояла напротив, целясь ей в грудь. Правая сторона лица девушки была залита кровью, губы расплылись в неприятной улыбке, а взгляд голубых глаз излучал безумие. Прогремел выстрел, и острая боль пронзила грудь, после чего Реджина увидела за спиной девушки Эмму. Губы Миллс «тронула» лёгкая улыбка, после чего послышался и второй выстрел. У неё практически не было сил удерживать своё тело, но знание того, что за её спиной Генри, не давало полностью сдаться. — Генри, — прохрипела Миллс, когда Эмма прижимала её раны. «Хоть его спасла…», — последнее что подумала брюнетка перед тем, как в глазах потемнело. ** Свон уже и забыла, какого это, бояться за жизнь людей, которые ей не безразличны. Впервые за долгие годы девушка молилась. Молилась, сидя на коленях с окровавленными руками. — Спасительница? — тяжело дыша, позвал мальчик. Когда послышался звук сирены, слезинки покинули серо-зелёные глаза и покатились по щеке. Дальше всё как в тумане: куча полицейских, Реджину и Генри увезли в больницу, а Эмму в участок. Спустя не один час девушку отпустили под подписку о невыезде. Хамберт сделал всё, что было в его силах, чтобы её не посадили в камеру. Чувство вины съедало мужчину изнутри. — Эмма… — остановив блондинку недалеко от участка, начал было говорить шатен. — Их кровь на твоих руках, — не став церемониться с ним, Свон развернулась и ушла. ** В этот раз в больницу Эмма зашла с парадного входа. Узнав, где именно находится Миллс, она направилась прямиком туда. Было невероятно трудно смотреть на любимую, которая лежала на операционном столе. Но Свон была полна решимости дождаться, когда карие глаза вновь посмотрят на неё, поэтому покидать больницу в её планы не входило. Операция Реджины длилась уже не первый час, и Эмма решила пойти посмотреть, как там Генри, которого уже давно прооперировали. — А я и не знала, что подруга Сэм усыновила ребёнка. — С чего ты взяла? Это её родной сын. — Они, конечно, могут так говорить, но мне виднее, — показывая на папку в своих руках, говорил рыжеволосый доктор своей коллеге. Став свидетелем их диалога, Свон попятилась назад, после чего потеряла равновесие и чуть не упала. «Да нет, быть не может… но зная Мэри Маргарет… о да, она отдала бы моего ребёнка только одному человеку…», — скатившись по стене, не успевала за потоком новых мыслей Эмма. — Вы в порядке? Девушка? — спросил медбрат, который помог блондинке встать. — А? Д-да, я в порядке… — оттолкнув руку мужчины, сказала Свон и пулей вылетела из клиники. Ноги сами донесли её до ближайшего бара и, зайдя внутрь, она заказала виски. Вот уже как десять минут блондинка гипнотизирует стакан, прокручивая в пальцах монетку. — Тяжёлый день? — попытался разговорить её бармен. — Свали. Эмме не нужен был собеседник. Она привыкла вести диалоги внутри своего сознания. Прям как сейчас. Девушка хотела напиться, но второе «я» протестовало, используя отличительный знак трезвости, который был изображен на монетке. Единственный раз, когда Эмма сорвалась, был не так давно в Нью-Йорке, когда Миллс предложила угостить её коктейлем. Сейчас её трясло, она хотела напиться и забыться, но не решалась. Думала ли Эмма Свон, что когда-либо увидит своего сына? Нет, она даже не смела о таком мечтать. А сможет ли она остаться с ним рядом? На этот вопрос ответа не было. Единственное, что знала Эмма, это то, что без Реджины её жизнь будет закончена. Не тронув стакан, девушка расплатилась и, покинув заведение, направилась обратно в больницу. В регистрационном крыле ей сообщили, что её «сестру» перевели в палату. Поднявшись, она прошла быстрым шагом на второй этаж и застала у нужной палаты двух людей, на которых была очень зла. — Эмма… — начал было шатен, на что она жестом показала остановиться. — Как она? — спросила Свон у Саманты. — Стабильно. Операция прошла успешно… — Свон, — настаивал на своём Хамберт. — Что?! — Мне жаль… — Тебе жаль? — схватив офицера за ворот рубашки, девушка прижала его к стене. — Тебе жаль? Ты хоть понимаешь, что могло случиться, не успей я хотя бы на пару секунд? Она собиралась пустить пулю ей в лоб! Ты сукин сын! В психушку решил меня сдать? — Эмма замахнулась для пощёчины, но увидев, что Грэм даже не думает сопротивляться, а просто ждёт, отступила, пытаясь взять себя в руки. — Мне срать на тебя и на тебя тоже, Саманта! Вы чуть не сгубили двух дорогих мне людей, и этого я никогда вам не прощу! — Ты несправедлива, — попыталась начать Ариас. — Да пошла ты! — «выплюнула» Свон и, повернувшись, прошла в палату. Ближе к вечеру Миллс пришла в себя, и первым, что она увидела, были обеспокоенные глаза её девушки. — Генри? — сжав пальцы Эммы, спросила брюнетка. — Голову налево, — нежный ответ. На соседней кушетке лежал спящий мальчик. — Как он? — Просыпался пару раз, но ненадолго. Увидев тебя, засыпал обратно. Операция прошла успешно. — погладив руку, ответила Свон. — А она? — Мертва… — Хорошо… — Прости меня… прости, — целуя пальцы, шептала Эмма. — Эй, ты тут не при чём, слышишь? — поглаживая губы, подбородок и щёки, говорила брюнетка. — Нет, это всё из-за меня… только из-за меня… — Ты неправа, — тихий ответ. — Отдыхай, я буду здесь, — увидев тяжёлый взгляд любимых глаз, сказала девушка. И она была рядом. Каждый день. Правда, Эмма совсем не напоминала себя прежнюю, ту, которую знала Реджина. Миллс не могла понять, в чём дело, до самой выписки она ломала голову. Заводить этот разговор вновь означало ссору, ведь Свон закрывалась в себе настолько крепко, что даже подходы её девушки не работали. В день перед выпиской женщина не выдержала и, воспользовавшись тем, что они одни, вновь завела разговор. — Эмма, может хватит? — усаживаясь на кушетку, спросила Реджина. — В смысле? — Не делай из себя дурочку, ты прекрасно знаешь, о чём я! — Милая, прошу, не начинай, — уставшим голосом ответила блондинка. — Я не сдвинусь с места, пока мы не поговорим! — О чём? — Ты специально?! Неужели так трудно быть со мной откровенной? — Ты хочешь поговорить об откровенности? — завелась Эмма. — Хорошо, тогда, может быть, расскажешь мне, когда ты собиралась рассказать о Генри?! — Ч-что? Откуда… Я пыталась… — Откуда я знаю, это уже неважно! — Тогда что важно? — в тон ей спросила Миллс. — Я не знаю, смогу ли… — Сможешь что? — Ты знаешь, как он родился, знаешь кто его отец… — Генри - копия тебя, Эмма… — Это сейчас! А если в будущем он станет похожим на него? — Знаешь, что? Это уже слишком! — Ты сама спросила, в чём дело! Эмма была честной со своей девушкой и откровенно призналась в своих страхах. На что получила неожиданный ответ. — Полагаю, что тогда тебе не стоит задерживаться в Ричмонде, — спустя минуты сказала Миллс. — Реджина… — Нет. Я серьёзно. Генри мой сын, мой! И он - неотъемлемая часть меня! Он смысл моей жизни и, прости, конечно, но я выберу его! Всегда его… — Реджина… «Я не уверена», — хотела сказать Эмма, но не успела, ведь брюнетка не дала ей этого сделать. — Тебе нужно повзрослеть и определиться, чего ты хочешь. Ты либо принимаешь нас двоих, либо уходишь из нашей жизни навсегда, — сдерживая обиду и слёзы, говорила Миллс. — Для тебя сегодня вечером мой дом будет открыт до девяти. После чего двери закроются навсегда… а теперь уходи, пожалуйста… я не могу на тебя даже смотреть сейчас. Блондинка вышла из палаты и, растерянно глянув на экран телефона, пошла на улицу. Реджина прикрыла лицо руками и тихо расплакалась. ** В полдесятого вечера Миллс проводила последнего гостя и, посмотрев по сторонам, грустно вздохнула. После чего, закрыв двери на ключ, пошла в комнату сына, где, уложив мальчика в кровать, легла рядом, открывая любимую книгу сына. На другом конце города Эмма долго всматривалась в «Чёрный русский». Согнув монетку трезвости, девушка одним глотком опустошила стакан и сказала бармену повторить. ** Примечание. Слишком давно я не писала и надеюсь, что вам этот фан понравится так же, как и мне. Я старалась, честно) P.s Я не могла не сделать в этой истории Happy End, они заслужили его. P.s.s ** Глубокой ночью Реджину разбудил шорох, на что она нащупала под подушкой травматический пистолет и наставила его на окно. Однако успокоилась, как только услышала матерные слова голосом Свон, которые та говорила шёпотом. Девушка мужественно влезла на второй этаж, мужественно пролезла в окно, но, как маленький ребёнок, запуталась в занавеске и, проиграв этот неравный бой, упала на пол. — Мисс Свон, вы ничего не перепутали? — клацая светильником на прикроватной тумбочке, строго спросила брюнетка. — Редж-и-и-ина, — расплылась в счастливой улыбке Эмма, вырвавшись из плена коварной ткани, девушка уселась на большую кровать и, распахнув курточку, достала из-за пазухи три нежно-розовых тюльпана, которые изрядно пострадали. — Ох и злющие собаки у мистера Хрипа, — обиженная констатация факта. — Они подрали мою любимую курточку… но это того стоило… — Эмма… — Знаю, знаю, это очень мило, да? — глупая улыбка. — О Боги, у тебя кровь! Пошли! — встав с кровати, брюнетка в шелковом ночном костюме повела пьяную девушку за собой в ванную. — Раздевайся. — Не так сразу. Я не готова! — Не паясничай. — Слушаюсь и повинуюсь, — пытаясь вылезти из куртки, блондинка не упала лишь благодаря крепкой хватке Реджины. — Сядь, пожалуйста, пока ты не навредила себе ещё больше, — усаживая девушку на прикрытый унитаз, Миллс развернулась к ней спиной, ища в шкафчике аптечку. — Я правда хочу быть с тобой… и с ним тоже… — Давай поговорим об этом завтра, сейчас ты пьяна. — Лови момент пока я многословна, женщина! — возмутилась Свон, притягивая брюнетку в свои объятия и усаживая её к себе на колени. — Всё это время в больнице я сомневалась, что смогу… Было страшно, что со временем я могу увидеть в нём… его отца… А после того, как ты меня выгнала сегодня… — Я не выгоняла, а попро… — Выгнала, не перебивай! После того, как ты меня сегодня выгнала, я пошла в бар и напилась… Вообще, до встречи с тобой я не пила пять лет, Миллс… но потом появилась ты, предложила угостить меня коктейлем, и моя жизнь развернулась на сто восемьдесят градусов. Эй, не уходи, — не отпуская женщину в своих руках, сказала Эмма. — В том смысле, что в моей жизни появился смысл… Так вот, я сидела, пила и думала… а ведь я полюбила пацана ещё до того… до того, как подслушала разговор врачей… Боюсь ли я, что он станет похожим на своего отца? Да, очень! Верю ли я, что он будет похожим на тебя? Да, верю! Ведь его воспитала прекрасная женщина! — Эмма обнимала Реджину за талию и горячо говорила той на ухо свою речь громким тоном, после чего брюнетка развернулась в её руках и установила зрительный контакт. — В этом ты права. Я прекрасно его воспитала. — И я о том же! — рассмеявшись, девушка запрокинула голову и чуть не ударилась головой о стену, если бы не руки Миллс, шишки было бы не миновать. — Мы будем с ним рядом и всегда сможем направить его. Поддержать… — Он реально ведь копия меня! Как я могла этого не замечать? — Особенно глаза… — Тебе виднее… — Да, дорогая, — нежно целуя, согласилась Реджина. — Я согласна, но только с одним «но». — Даже любопытно, что же там за «но». — Мы никогда не скажем ему о том, кто его биологическая мать! — Хорошо… это твоё право, любимая, — поглаживая щёку девушки, говорила Миллс. — И своим друзьям скажи, чтобы держали рот на замке! — Знает только Саманта, но в ней я уверена на сто процентов. — Саманта… ага, уверена она в ней… конечно… помню я ваши счастливые отношения… — Что? Откуда? — В школе я была подписана на твою инсту... — Ах ты, шпион! — Уверена она в ней… — Не ревнуй, нас с ней связывает только дружба, не более. — Понятное дело! — Пьяная Эмма — наглая Эмма? — Не такая я уже и пьяная. — Ну конечно. — Больше ты меня такой не увидишь... — Почему? — Потому что в моей жизни появилась семья… и я не хочу это проебать… Ай! — вскрикнула Эмма, когда получила ладошкой по губам. — Не выражайся. — Больно же! — Сильно? — Очень! — А так? — наклоняясь и целуя губы, задала тихий вопрос Реджина. — А так шикарно… просто идеально! — крепко обнимая, шептала в поцелуе Эмма. ** Впереди был долгий путь восстановления, особенно для Генри, но это уже другая история.