Мрачный новый мир

      Огни из окон чужих домов завораживают. Они оранжевые, голубые и желтые. Клаус думает, что окна, в которых не горит свет очень одинокие. Рядом сидящий Бен говорит, что у стекла нет такого понятия, как «одиночество». Клаус хочет быть стеклом.       Вечное сырое одиночество. Клаус помнит тот старый и ветхий склеп. Он помнит, как страшные и пугающие люди кричали. Их крик сводил его с ума.       Также он помнил реакцию братьев и сестер, когда те застали шестнадцатилетнего Клауса в наркотическом угаре под действием морфия. Они кричали, они не понимали.       Один лишь Бен сочувственно смотрел на брата. Той ночью они считали звезды на крыше. Бен мягко поглаживал большим пальцем запястье Клауса в успокаивающем жесте.       Через неделю после их звездной ночи Бен погиб. Не успел увернуться.       Когда призрак шестого появился в комнате Клауса, тот плакал всю ночь, а потом обдолбался героином.       Клауса еле откачали. Он помнит одинокие стекла, сырой склеп и ту щемящую боль в груди, когда увидел Бена. Глаза закатывались каждый раз, когда в него вкачивали снотворное. Действие от него почти такое же, как и от морфина.       Клаус правда пытался. Пытался покончить с собой и быть рядом с братом, но тот всегда вовремя отговаривал его, поглаживая запястья Клауса. Четвертый ощущал призрачные прикосновения, но хотел живых.       У Бена была красивая улыбка, но он осознал это слишком поздно. Он окончательно сдался, когда понял, что даже наркотики не способны заставить шестого исчезнуть.       Поэтому он увеличил дозу и перешел на героин. Теперь его руки были сборищем редких ожогов, оставленных дешевым косяком с не менее дешевой травкой и синяков в районе вен, что так уродуют его кожу, но Клаусу, откровенно говоря, плевать.       Он все еще хочет быть стеклом, когда режет себя осколком зеркала, которое минуту назад было целым, пока Клаус не вспомнил тот факт, что Бен все еще мертв и не разбил его в приступе отчаяния.       Ночью Бен успокаивает его, тихо напевая и лежа с Клаусом в одной кровати. Он умоляет четвертого прекратить принимать наркотики, ведь это доставляет ему боль. Кажется, Клаус внимает его просьбам, но на следующий день Бен находит его с глазами навыкате и с пеной у рта.       Клауса снова едва откачали.       Бен приходит к нему и срывается на крик. Оказывается, призраки тоже могут плакать, потому что шестой смотрит на него красными от слез глазами. Он просит Клауса прекратить и тот все же соглашается. До первой ломки.       Его тело корчится от боли, пока организм требует очередную порцию наркотиков и он плачет, чувствуя под своей головой мягкость ног шестого, что тихо шепчет слова поддержки и поглаживает Клауса по голове.       Четвертый засыпает рядом с Беном и тот устало водит рукой по лицу парня. Оказывается, призраки тоже устают.       Чуть позже Бен роется в записях отца, надеясь найти хоть что-то, что поможет Клаусу почувствовать его. Книга потрепанная, больше напоминающая скопление пыли, но шестой все равно открывает ее, вчитываясь в корявый почерк.       Клаусу всего лишь нужно потерпеть. Переждать ту бурю, которая происходит внутри него. Тогда все получится. И тогда Бен будет касаться его. Легче не придумаешь, верно?       Это оказывается чересчур сложным. Клауса трясет так, будто он был на сорокаградусном морозе, он плачет и умоляет Бена дать ему хотя бы морфий.       Бен непреклонен.       — Подожди еще немного и тогда я буду целовать тебя, — шепчет шестой ему на ухо. — И ты будешь чувствовать мои поцелуи. Везде.       Клаус дрожит и судорожно кивает, надеясь на правдивость слов парня. С ломкой бороться тяжело, но спустя пару дней становится чуть легче. Его уже не трясет, как одержимого и он вполне может продержаться без наркотиков.       Все это время Бен рядом, не отходит ни на шаг, продолжая гладить волосы Клауса и тихо напевать строчки из их любимой песни.       Спустя неделю Клаус пьет подобие смузи, как самый настоящий пижон. Когда-то он им был. На вкус напиток, как протухшее молоко с неспелыми фруктами, но он продолжает пить, несмотря на то, что в горле неимоверно жжет.       Бен до сих пор рядом. Сидит с ним за соседним стулом, лежит рядом на диване, иногда даже заходит в ванну, пока Клаус моется, чтобы убедиться, что тот не калечит себя.       Клаус делает вид, что не замечает, как призрачные глаза Бена темнеют, а сам он нервно закусывает губу, сжимая пальцы на своей руке сильнее.       Оказывается, призраки тоже могут чувствовать возбуждение.

***

      — Ты должен попробовать снова, — мягко шепчет Бен. — Сконцентрируйся, Клаус. Ты же хочешь чувствовать мои губы на своем теле.       Клаус хнычет, снова чувствуя острую мигрень и слыша остальных. Призраки окружают его комнату, окружают улицу и даже весь мир. Ему страшно, но теперь Бен рядом, поэтому он старается подавить в себе животный страх перед неизвестным.       В один момент все отпускает: крики стихают, а на шее чувствуется теплая рука. Клаус распахивает глаза и видит изучающий взгляд Бена, который выдыхает с облегчением, когда четвертый кладет свою руку поверх его.       Клаус не ждет ни секунды, набрасываясь на Бена и яростно целуя его. Тот отвечает неспешно, парень чувствует его руки повсюду. Даже там, где они быть не должны.       Он чувствует губы шестого внизу живота, а затем выпускает стон из полуоткрытых уст, потому что поцелуи Бена чувствуются там.       Клаус буквально купается в любви и обожании, которое дает ему Бен. Еще никогда у него не было таких ярких ощущений всего лишь от того, что кто-то ему отсосал.       Но это не кто-то, это Бен.       Он проникает в него своими пальцами и Клаус задыхается. Он просит умоляет большего, раздвигая свои ноги шире, но Бен не называет его шлюхой. Он лишь дает ему то, что Клаус так сильно желает.       Первое проникновение дается тяжело. Когда Бен входит полностью, Клаус дрожит, чувствуя, что скоро кончит, как позорный школьник, но шестой не говорит ничего, лишь медленно двигается, позволяя четвертому распластаться на кровати и стонать в подушку.       Они финишируют почти одновременно: когда Бен ускоряется, а Клаус уже почти на грани. Ему хватает всего несколько движений чужой руки на члене, как он тут же кончает, сжимаясь настолько сильно, что у Бена появляются перед глазами звездочки.       Когда шестой хочет что-то сказать, оказывается поздно, потому что Клаус уже спит, свернувшись в позу эмбриона.       Бен облегченно смеется, любовно вытирая Клауса и укрывая его одеялом. Он ложится рядом, прижимаясь к парню со спины.       Оказывается, призраки тоже могут чувствовать счастье.