Building a Family from Scraps and Riches

Чимин жил в постоянном страхе. Как одинокий родитель омега, он имел много обязанностей по отношению к своему пятилетнему сыну альфе Джихену, и на него смотрели свысока и недооценивали из-за его низкого статуса. Хотя Чимин старался изо всех сил. Он всегда скрывал тот факт, что зарабатывал едва ли достаточно денег, чтобы прожить с Джихеном. Каждый день он отправлял его в школу, улыбаясь и помахивая рукой, а затем отправлялся на работу в маленькое захудалое кафе, принадлежавшее дружелюбной пожилой женщине, которая не возражала, что у него очень мало образования. Сегодня было так же, как всегда. Он проснулся на диване своей маленькой съемной квартиры, дрожа от холода, так как не мог позволить себе отопление, и пошел будить Джихена. В квартире было только три комнаты. В главной комнате, служившей одновременно и кухней и гостиной, спал Чимин. Это было самое холодное место в квартире, потому что оно было самым большим из трех комнат. Ванная состояла из туалета, умывальника и небольшого душа. Чимин тщательно убирал ее, но она все равно выглядела грязной. Наконец появилась комната Джихена. Там стояла маленькая кровать размером с ребёнка, комод для его одежды и крошечный письменный стол со стулом, на котором Джихен мог рисовать и делать уроки. Чимин будил Джихена каждый день одним и тем же способом, и сегодняшний день ничем не отличался. Войдя в комнату сына, он увидел, что маленький альфа сжимает в руках грелку, плотно завернутую в сверток теплых одеял, которые Чимин купил, чтобы не замёрзнуть ночью. Часто из них торчал только клочок темных волос его сына. — Джихен, — Чимин тихо позвал, осторожно стягивая одеяло, чтобы поцеловать сына в лоб, — пора просыпаться, милый. — Омма, — Джихен сладко проворчал. Он заскулил, потирая крошечный носик, шмыгая носом и чихая. У Чимина разрывалось сердце, когда его сын болел. Зима в этом году, казалась, была холоднее, чем все предыдущие, которые он пережил, но, возможно, это было связано с тем, что это была первая зима после рождения Джихена, когда они не спали, прижавшись друг к другу на диване. В свои пять лет Джихен все еще был очень привязан к своему папе, но Чимин настоял, чтобы ребёнок спал в своей комнате, чтобы он не стал слишком зависимым. Он так старался согреть Джихена по ночам, тратя небольшие деньги на одеяла хорошего качества и нагревая для него грелку каждую ночь, но это, казалось, не защищало его сына от сурового зимнего холода. — Тебе было холодно прошлой ночью, малыш? — спросил он, коснувшись лба сына, чтобы почувствовать его температуру. К счастью, его не лихорадило. — Ммм нет, — пробормотал Джихен, его голос был пронизан сном, — только мои пальцы были холодными. Сердце Чимина дрогнуло. Он протянул руку под одеяло, чтобы взять ноги Джихена в свои руки, успокаивающе потирая их. — Омма, щекотно! — Джихен хихикнул и отодвинул свои крошечные ножки подальше, — твои руки холодные. — Ты должен надеть свои носки, чтобы спать, сладкий. Это согреет твои ноги, — сказал Чимин с мягкой улыбкой, игнорируя боль, которую он чувствовал по поводу замечания Джихена. Чимин должен был принести небольшие жертвы, чтобы заботиться о Джихене, в том числе держать себя в тепле. — Ладно. Пора принять душ, дорогой, — он сказал, поворачиваясь, чтобы найти Джихену какую-нибудь одежду. Он передал одежду сыну, который теперь сидел, свесив свои маленькие ножки с кровати, — а теперь ступай. Джихен спрыгнул с кровати и направился к ванной комнате, а Чимин гордо смотрел на него. Его сын только недавно начал принимать душ один. Ему было почти шесть лет, и он был довольно взрослым для своего возраста, часто настаивал на том, чтобы быть независимым, желая делать все самостоятельно и гордясь тем, что может показать своему отцу, чего он может достичь. Чимин уже видел, что он вырастет в чрезвычайно способного альфу. Когда Джихен пошел в душ, оставив дверь ванной открытой, чтобы Чимин мог слышать, если что-нибудь случится. Чимин поставил молоко и хлопья на завтрак для Джихена и приготовил здоровый упакованный ланч для своего сына. Сэндвичи с тунцом и сладкой кукурузой с нарезанной морковью на гарнир, банан и клубничный йогурт на десерт. К тому времени, как он закончил с этим, Джихен уже вышел из душа и с нетерпением ждал завтрака. Пока он ел, Чимин пошел принимать душ. Джихен обычно использовал всю горячую воду в душе, поэтому Чимин всегда умывался быстро, задыхаясь, купаясь под ледяной струйкой воды, которая слабо капала из старой насадки для душа. Он оделся в свои обычные джинсы и футболку с толстым шерстяным кардиганом сверху и вышел из ванной, чтобы посмотреть, как там Джихен. Чимин увидел, что Джихен уже закончил завтракать и убрал свою тарелку. Теперь он сидел на диване, завязывая шнурки на своих потрепанных кроссовках, сосредоточенно хмурил брови. Их некогда белый цвет превратился в грязно-коричневый, а концы шнурков были вытоптаны и обтрепаны. Чимин почувствовал, как его сердце сжалось от боли и гордости при виде этого зрелища. Боль за то, что его сын заслуживает лучшего, чем потрепанная обувь, купленная дешево в благотворительном магазине, и гордость за своего сына. Как он всегда сосредотачивался на каждой несущественной задаче с предельной решимостью. Когда Джихен родился, Чимин решил, что если будет давать своему сыну как можно больше любви и привязанности, то это восполнит его недостаток в финансах. — Ну что, пойдём? — сказал Чимин, идя к двери, где хранились его ботинки. — Хорошо, Омма. Я только возьму свой рюкзак, — ответил Джихен, подпрыгивая с нетерпением. Чимин нежно улыбнулся, надев розовые туфли и схватив свою тонкую куртку. Он носил эту куртку уже много лет. Она была потертой и потрепанной временем, со сломанной молнией, поэтому он не мог даже обернуть её вокруг себя, чтобы согреться. Но он должен был как-то обойтись. Все деньги, которые зарабатывал Чимин, шли на Джихена. Для его благополучия и счастья. Новое зимнее пальто для него означало бы пожертвовать своими счетами за горячую воду в течение месяца, и он уже не мог позволить себе отапливать маленькую квартиру. Если бы у него не было Джихена, Чимин мог бы справиться с этим, но он у него был, а Джихен стоил любых жертв. — Пойдем, Омма! — сказал Джихен, прыгая к двери. Чимин улыбнулся, потянулся к руке сына и поднял его маленькую коричневую кожаную сумку. Раньше сумка была красивой и элегантной. Теперь она выглядела слишком потрепанной и как будто развалилась бы от простого прикосновения. Когда они вышли из своей маленькой квартирки, Чимин увидел их соседку, омегу лет сорока, которая с подозрением наблюдала за ними, выглядывая из своей двери. Чимин ни разу не видел, чтобы она улыбалась, но все равно дружески помахал ей рукой и улыбнулся, запирая дверь. — Омма, — Джихен тихо сказал, — ты сегодня опять не завтракал. Мальчик выглядел обеспокоенным из-за своего отца, выражение его лица было серьёзным. Чимин посмотрел на сына и улыбнулся: — В следующий раз, дорогой, — сказал омега, проводя рукой по мягким волосам сына. Он поднял голову, услышав агрессивное ворчание, и нахмурился, увидев, как его соседка качает головой и закатывает глаза, закрывая дверь своей квартиры. Было ясно, что она осуждает Чимина и его родительские методы, но Чимин решил не обращать на это внимания. Она была не первой, кто судил его, и не последней. Это было просто то, что случилось, когда ты был молодым отцом-одиночкой с небольшим количеством денег и перспектив. Прогулка в школу была одной из любимых частей дня Чимина. Только он и Джихен. Время, когда Чимин мог погрузиться в их идеальный мир, не беспокоясь о своей жизни и о том, как прокормить своего ребёнка. Он просто позволил бы Джихену говорить о чем угодно, а Чимин с удовольствием слушал. Часто речь шла о том, что Джихен изучал в школе, и сегодня он начал с того, что оживленно читал свои таблицы пятикратного умножения, прежде чем говорить о том, как они изучают различия между альфами, бетами и омегами. — Альфы присматривают за омегами, правда, Омма? — спросил Джихен, глядя на папу широко любопытными глазами. — Да, пожалуй, что так, милый, — ответил Чимин. Он знал, что так было не всегда. Он сам сталкивался в своей жизни с очень плохими альфами. Альфы, которые только хотели использовать и ранить Чимина, но Джихену не нужно было знать об этом. Хорошие альфы должны были защищать омег, и Чимин всем сердцем желал, чтобы Джихен стал хорошим альфой. — Тогда я должен заботиться о тебе, не так ли? — радостно сказал Джихен, — я позабочусь о тебе, лучше всех, Омма. Чимин нежно улыбнулся своему сыну. Да, он был бы хорошим альфой. Когда они добрались до школы Джихена, Чимин почувствовал знакомое ощущение страха в своей груди. Он ненавидел оставлять своего сына в школе и тосковал по тем временам, когда Джихен был ребенком, и он мог держать его на руках весь день. Правда была в том, что Чимину не хватало чего-то биологически необходимого для здоровья папы-омеги. Без партнёра омеги часто впадали в депрессию и плакали. Это ещё больше усиливалось, когда омега осталась один, чтобы вырастить ребёнка, каким был Чимин. Он знал, что без альфы и пары в своей жизни он цеплялся за следующую лучшую вещь; Джихен. Чимин был так же зависим от Джихена, как Джихен от него. Вот почему каждый день, когда Джихен ходил в школу, Чимин испытывал чувство беспомощности и паники, словно его бросила его единственная семья. Хотя его мозг мог логически предположить, что Джихен вернется в его объятия через несколько часов. Сердце подсказывало ему держаться за маленького альфу и никогда не отпускать его. Ему хотелось плакать, но он всегда сдерживался ради сына. — А теперь ступай. Только не опаздывай, — сказал Чимин, приседая, чтобы поцеловать Джихена в щеку. — Ты снова пахнешь грустно, Омма, — сказал Джихен. Он всегда замечал это. Джихен был проницателен. Он всегда мог чувствовать, что Чимин несчастен, его сладкий аромат ванили и фрезии всегда имел слегка горьковатый оттенок, но горечь всегда усиливалась, прежде, чем мальчик уходил в школу. — Я вовсе не грущу, любимый, — сказал Чимин, пытаясь успокоить своего сына, как он делал каждый день, — мне просто не нравится, когда ты уходишь. — Не волнуйся, Омма. Мы скоро увидимся, — сказал Джихен, крепко обняв своего папу и уткнувшись лицом в шею Чимина. Он изо всех сил старался сделать Чимина счастливым, пока учился в школе, вдыхая его запах. Чимину нравилось как заботливо и внимательно относится к нему его сын. Джихен действительно заботился о Чимине. Омега с тоской наблюдал, как его сын бежит на поиски своих друзей. Он вздохнул, прежде чем повернуться и направиться к маленькому кафе, где он работал. Чимин всегда следил за тем, чтобы Джихен находился в школе как можно дольше, отправляя его рано утром, когда открывается школа, и забирая его поздно вечером в зависимости от того, после какого школьного клуба он был в тот день, чтобы он мог работать как можно больше часов в кафе. Когда он пришёл в кафе, Чимин изобразил радостную улыбку и поприветствовал хозяйку, старую женщину-омегу по имени Сон Хи. Она управляла кафе в течение многих лет и только неохотно наняла Чимина, когда работа стала слишком тяжёлой для нее, а ее сын Сокджин вынудил ее нанять помощника после того, как она упала во время работы и получила неприятную поездку в больницу. Она все еще часто пыталась помочь Чимину, несмотря на то, что врачи советовали ей отдыхать. Сокджин часто посещал кафе и был одним из немногих друзей Чимина. Он был омегой и старше Чимина, но все еще относительно молод в двадцать пять лет, учитывая, что его матери было за семьдесят. Джин следовал своей мечте открыть свой собственный ресторан после обучения поваром и в настоящее время рассматривал здания для продажи, чтобы отремонтировать их. Несмотря на его сильное сопротивление оторваться от своего стереотипа омеги и открыть ресторан, Сокджин был веселым и всегда знал, как заставить Чимина улыбаться, когда он был в плохом настроении. Без Джина Чимин понятия не имел, как бы он пережил последние несколько лет. Джин был единственным человеком, которому Чимин доверял достаточно, чтобы присматривать за Джихеном, пока у него была течка. Он был так добр с ребёнком, всегда заставлял его смеяться, даже когда мальчик скучал по своему отцу, и Чимин всегда будет благодарен ему за его бескорыстие и щедрость. Сегодня, когда Чимин был занят вытиранием столов, Сокджин вбежал с громким криком, открывая дверь. — Я купил его! Я купил его! Не было никаких сомнений в том, что вызвало яркую улыбку на лице Сокджина. Он нашел здание, чтобы купить его. — Ты его нашёл? Неужели? — нетерпеливо спросил Чимин. — О, Чимин, это потрясающе! Ты должен это увидеть! Я купил здание сегодня! Ключи будут у меня завтра. Конечно, это было дорого. Честно говоря, это стоило целое состояние! У меня совсем не осталось денег. На самом деле, я только что потратил последние деньги на то, чтобы нанять строителей для ремонта. Я взял кредит, конечно, так что у меня будет немного денег, чтобы купить столы и все такое, но я почти там, Чимини! Через полгода я стану владельцем ресторана! — О, Сокджини, я так рад за тебя! — воскликнул Чимин, бросаясь в объятия омеги. — Ты сможешь бесплатно поесть в моем ресторане в любое время! Теперь мне нужно сказать Омме. Она в дальней комнате? Чимин хихикнул и кивнул, наблюдая, как Сокджин с волнением умчался прочь. Он был действительно счастлив за омегу, но также не мог не чувствовать себя немного ревнивым. Сокджин был полон мечтаний. Он мчался к будущему с широко открытыми руками. А Чимин? Он просто хотел хорошо воспитать своего сына. Вместо того, чтобы иметь собственные мечты, он мечтал о сыне. Единственной целью Чимина было сделать Джихена счастливым, и он жил в постоянном страхе, что не сможет этого достичь. Он снова принялся вытирать столы. Когда время близилось к четырём часам, за час до окончания смены Чимина, дверь открылась, и на пороге появился суровый мужчина с седыми волосами в темно-синем костюме в тонкую полоску. Судя по запаху, он был альфой. Это был не обычный клиент, которого обслуживал Чимин, но он приветливо улыбнулся, когда пожилой мужчина подошел к стойке. — Добро пожаловать. Чем я могу вам помочь? — осторожно спросил Чимин. Конечно, он чувствовал себя запуганным этим человеком, но он никогда никому не сказал бы об этом. Он был сильным, независимым омегой, который мог сам о себе позаботиться. Ни один альфа никогда этого не отнимет. Альфа прочистил горло. — Я здесь, чтобы увидеться с владельцем, Ким Сон Хи. Это связано с бизнесом, — сказал он, скучающим, но угрожающим тоном. — Хмм, она в дальней комнате. Может мне её позвать? — нерешительно спросил Чимин. — Да. Чимин поспешил в комнату, чтобы найти Сон Хи и Сокджина, которые все еще с радостью обсуждали новый ресторан Джина. — С-Сон Хи? — спросил Чимин. — Да, дорогой? — она ответила своим обычным теплым голосом. — Там человек, который хочет тебя видеть. Альфа. Он говорит, что речь идёт бизнесе. Сокджин нахмурился. — Он назвал свое имя? Чимин покачал головой, мысленно пиная себя за то, что не спросил имя альфы. — Он выглядит важным. — Пойдем, Омма, — сказал Джин, помогая пожилой женщине подняться. Чимин последовал за ними обратно и занял свое место за стойкой, в то время как омеги поприветствовали альфу и сели за один из столов. Чимин наблюдал, как альфа вытащил пачку важных на вид бумаг из своего портфеля. Он не мог слышать их разговор, только тоны их голосов. Альфа все ещё казался скучающим и бесстрастным, в то время как голос Сон Хи звучал все более расстроенным, а голос Сокджина все более злым. В конце концов, Сон Хи подписала дрожащей рукой несколько бумаг, переданных ей, и из ее глаз текли слезы. Чимин почувствовал, как его собственные глаза наполнились слезами. Он никогда не видел, чтобы женщина плакала. Он всегда считал её упрямой и жизнерадостной. Когда альфа ушел, Чимин не мог представить, что могло случиться, чтобы довести её до слез. Сокджин провел Сон Хи в заднюю часть кафе, бросив на Чимина встревоженный взгляд, когда он прошёл через заднюю дверь. Чимин остался на своем посту. Это было не его дело — совать нос в чужие дела. За пятнадцать минут до конца своей смены Сокджин снова появился с серьезным выражением лица. Он глубоко вздохнул, прежде чем сказать: — Кафе разрушают. У нас есть неделя, чтобы уйти, — голос Джина звучал очень серьёзно, — прости, Чимин. Сегодня мы закроем кафе в последний раз. Чимин ахнул. Его поглотило чувство паники. — Но как же моя работа? Сокджин, я не могу позволить себе остаться без работы. Рыдание вырвалось из его дрожащих губ, когда он потянулся вперед, чтобы схватить Джина за рубашку, готовый умолять, не зная о чём. — Пожалуйста. Ты не можешь позволить этому случиться. У меня есть ребёнок, его надо кормить, Сокджин! Он прикрыл рот рукой и упал на колени, его разум был в агонии. Руки Джина обвились вокруг его дрожащего тела, прижимая лицо молодого омеги к изгибу своей шеи, пытаясь успокоить его. — Мне так жаль, Минни. Если бы у меня был какой-то контроль над этим, я бы это прекратил, но Омма не владеет зданием. Мы ничего не можем сделать. Он сказал мягко. Однако его слова не облегчили отчаяния Чимина. Он долго рыдал в объятиях Сокджина, в поисках успокаивающего запаха омеги. — Ты же знаешь, я всегда буду присматривать за тобой, правда, Чимини? — сказал Джин успокаивающим голосом, — у тебя есть мой номер. Мы будем на связи. Обещаю, мы не потеряем друг друга. Чимин фыркнул, прежде чем вытереть глаза и встал. Посмотрев на время, он увидел, что уже почти пять тридцать. Он опоздал забрать Джихена. — Дерьмо, Джинни, мне нужно идти, — сказал он, отчаянно схватив бумажную салфетку, чтобы вытереть налитые кровью глаза и нос, — Пожалуйста, скажи Сон Хи, что я люблю ее. И я не виню ее за это. Мне очень жаль, но я опаздываю. Мне нужно забрать Джихена. С этими словами Чимин в последний раз выбежал из кафе и поспешно побежал в школу Джихена.