empty

      Ему чувствовать бы, но невозможно. Ему кричать бы перестать, но слишком больно. Ему бы помощи ждать, но надежды нет. Тело на куски разрывают, над ним смеются, измываются. В него пихают палки, кожу жгут, бьют до потери сознания, ждут, когда тот хоть на секунду покажет признаки жизни, и снова избивают так, что дышать сил не хватает. Да и чем дышать, у него воздух отобрали. Он сознание теряет надолго, когда на кровящуюся рану горячий воск льют.       За что с ним так? Что он сделал? Почему его просто не убьют, если хотят того? Зачем пытают, издеваются над чистым телом? Почему раздевают, насилуют, пинают и смеются? Громко и заливисто, злобно. Перед глазами — тьма, тело — пустое. На нем сейчас живого места нет, и Тэхен впервые желает своей смерти больше чего-либо. Хотя желать смерти больше, чем Чонгука увидеть он не в силах.       Он просыпается связанный, холодный бетон пробивает кожу, вокруг стены серые, как и само помещение, потолок высокий. Лампочка светит противно желтым светом, но Тэхён к ней спиной и это хорошо, потому что свет противный очень.       Холодно. Кажется, что в зимней вьюге парню было бы теплее, чем на этом бетоне. Его не бьют, не трогают, про него будто забыли. Он выдыхает облегченно, когда понимает, что в помещении он один, но это, мягко говоря, не радует тоже. И правда, лучше бы его убили, чем он умрет от холода на этом бетоне из-за того, что пошевелиться не может вовсе. Он надеется, что если сюда случайно забредет стая волков, то они сожрут его быстрее, чем длилось всё это измывательство над его телом.       Он кожей чувствует засохшую кровь смешанную с воском, задний проход кричит от боли и только сейчас Тэхен замечает, что в него вставлена железная труба. Он стонет от пронзающей резкой боли, делая первое движение, в попытке хоть как-то сдвинуться с места. Тело прошибает мурашками и второй дозой боли, потому что труба с каждым лишним движениями врезается в стенки ануса, заставляя сжиматься. Тэхен стонет громче и сразу затихает, слыша чужие шаги, эхом раздающиеся по помещению. Он и голоса слышит, пытаясь понять, о чём идет разговор, улавливает отрывки фраз.       — … пора заканчивать… …достаточно… …господин приказал…       — Дебил… …помучается… …на рассвете…       Единственное, что понимает Тэ, это то, что это измывательство над ним было заказано кем-то, а также его, наверно, пора убить.       Голоса становятся четче и раздаются ближе. За спиной со скрипом движется стул, а после на него сажает свой зад один из мужиков.       — Достаньте из него трубу, залейте воском и засуньте снова, — командует один.       — Давайте просто убьем его, — говорит второй, но его не слушает никто.       Один мужчина резко вытаскивает из Тэхена окровавленную трубу, второй капает воском на сфинктер, заставляя Тэхена на спину перевернуться и закричать громко.       «Очухался?» — спрашивает мужчина со злобной улыбкой на лице и резко переворачивает Тэхена на живот, давая второму мужчине засунуть трубу обратно. Тэхен кричит снова, срывая голос, заламывая шею, выгибаясь, пытаясь от трубы избавиться, но делает лишь больней. Мужчины лишь смеются, с силой пиная в бок, заставляя пополам согнуться. Тэхен в немом крике застывает, по щеке слеза течет. Он кажется, голос сорвал и кричать сил нет более. Хрипотца комом застывает в горле, вена на шее вздувается от напряжения и, Тэхен поклясться готов, чувствует как что-то острое касается его шеи.       — Рэн, ты псих? Убери нож. Господин же дал нам инструкцию по его убийству, осёл, — раздается громкий басистый голос.       — Господин не узнает, если я перережу ему горло, — тот улыбается, Тэхен чувствует.       — Узнает. Он все знает.       Мужчина делает пару шагов, Рэн убирает нож от шеи Тэхена и поднимается с корточек.       — Если ты не скажешь — не узнает.       — Говоришь, что я крыса? — он хватает того за грудки.       — Остановитесь, иначе я убью вас обоих, — появляется третий, заряжая пистолет.       Мужчины отстраняются друг от друга, первый несильно отталкивает второго. Тэхен откашливается, пытаясь голос в норму привести. Слюна с кровью тонкой струйкой оседает на пол. Ему бы сказать хоть слово, узнать причину, почему он здесь? Но не выходит, голос не возвращается, Тэ лишь кряхтит, кладя голову на холодный бетон. Мужчины его будто не замечают, лишь обсуждают, что делать дальше с парнем.       Интересно, думает Тэхен, игнорируя боль, что делает Чонгук сейчас? Ищет его или, возможно, ждет до сих пор? Тэхен счет времени потерял. Будто вечность он находиться на этой каторге, а на деле, наверно, часа два прошло.       — Ты псих, Рен. Господин приказал убить его на рассвете, выставить всё, как самоубийство. А ты затираешь про нож? Может, тебя им прикончить?       — Предлагаешь нам тут еще два часа сидеть? Ждать рассвета? Как романтично. Только тупо, — на последних словах голос мужчины становится грубее.       — Остановитесь, идиоты — говорит третий. — Мы уже бабки получили. Сделаем всё, как приказали. Дело с концом.       Последний, думает Тэхен, явно расслаблен, и по его придыхательному говору можно понять, что он курит сигару, как-нибудь развалившись на своем большом деревянном стуле. Его, вероятно, совсем не смущает валявшийся, именно валявшийся, на полу голый парень, истекающий кровью с трубой в заднице. Зато Тэхен хотя бы знает, когда придет его смерть. На рассвете. И почему? Хотя не важно. Поскорее бы.       И сейчас он никто. Растоптанный, униженный, измученный никто. Он тела своего не ощущает вовсе, лишь старается не двигаться, хотя на это уже и сил нет. У него остались только мысли. И слезы, кажется, тоже остались, потому что влага незаметно скапливается в уголках глаз и стекает по щекам, задерживаясь на кончике носа, и капает на холодный бетон, оставаясь на нем маленьким мокрым пятном. Он всегда считал себя сильным, хладнокровным, считал, что играть умеет хорошо, чувства скрывать. Он играл с Джису постоянно, показывая любовь, заботу, показывая так, что та верила и лишь влюблялась, а он просто не хотел статус терять и умирать от рук отца не хотел. Потому что тот хладнокровный дьявол, иуда, помешанный на деньгах и выгоде, единственный, которого Тэхен боялся, хоть и идеально скрывал. Ему всю жизнь приходилось играть, и лишь с Чимином он мог расслабиться, но продолжал скрывать. А после Чонгук появился, поменяв всё окончательно, заставив себе доверять. Разрешая спиной стоять без опасения, что в неё могут ножи воткнуть, потому что своим телом прикрывал всегда. Тэхен не знает почему плачет сейчас. Наверно оттого, что жить хотелось долго и умереть в старости, но приходится прощаться, потому что рассветает.       «И на рассвете я убью тебя» — так, кажется, поется в одной попсовой песне? Правда, Тэхен не убьет, его убьют. «И на рассвете я умру» — мысленно переделывает Тэ строчки песни и улыбается кратко из-за своей глупости. О чёрт, он такой глупый. Чонгук ему готовил сюрприз, а он его пропустил. Пропал куда-то, а Чонгук там волнуется наверно. Нет-нет, не волнуется, он же робот. Точно. Чонгук — робот, Тэхен — труп. Идеальная парочка. А что бы Чонгук сделал, когда бы узнал что Тэхен мертв? Ничего. Он робот же. Робот. Не чувствует, не плачет, не ест. Но он может чуть-чуть бы погрустил? Нет. Не погрустил бы. И на могилу бы не пришел. Зачем? Он же не чувствует. Он и не волнуется. Он дома, в безопасности, телевизор смотрит, наверно. Забавно, один робот смотрит другого робота. Тэхен хотел бы правда Чонгука увидеть, ему и не нужно нечего. Он умереть готов, но лишь бы Чонгука увидеть. Чонгука. Чонгук. Чонгук. Не любит. Не чувствует. Робот. Чон Чонгук, первая любовь Ким Тэхена, парень к тому же — робот. Металл, железо, сталь, датчики, механизмы. Робот       Тэхену больно, он кричит. Нет, его никто не трогает. Просто Чонгук — робот, а Тэхен — труп. Он глотку срывает и его тут же в живот пинают, заставляя заткнуться и кровь сплюнуть. «Тебя не услышат, мусор» — рычит, ухмыляясь, кажется, Рэн. Его пинают снова, трубу достают резко, выдалбливая еще один зверский крик, а после он теряет сознание, во мрак погружаясь.       А там пустота. Темнота. Он один там. И разум затуманивают слова, заставляя взрываться. Чонкуг. Робот. Труп. Кровь. Смерть. Пустота.       Рассвет.       Выстрел.       Мрак.       Выстрел.       Труп.       Выстрел.