кровавые слёзы

      Интересно, в какой момент пошло всё по одному месту. Когда Хосок убил собственного отца? Когда Чонгук встретил Тэхёна? Или когда Хосок спустя три года нашёл сбежавшего братишку? Или когда Хосок рассказал о Тэхёне? В какой момент Чонгук стал ненавидеть эту грёбанную жизнь. Скорее всего, прямо сейчас. Когда Тэхён стоит перед ним и пытается выудить у Чонгука хоть слово. А у того огромный ком в горле застрял, не желая о чём-либо разговаривать. Но младшего никто не спрашивает, хочет он или нет. Ким просто возьмёт и силой вытащит из Чонгука какие-то обвинения в сторону вампира. Он же всё-таки обязан знать, какое он «чудовище». Тэхён берёт Чонука за руку и сажает его на край кровати, попутно сев рядом с ним, подгибая под себя ногу. Он не отпускает руку Чонгука, заглядывая в глаза, крепче её сжимает. Он так раньше делал, когда пытался узнать какую-то информацию у Чонгука. А когда он продолжал молчать, давил на слабое. Ким Тэхён, какое же ты сущее зло. Старший вампир отпускает чужую руку и поворачивает тело Чонгука за плечи на себя. Пальцами подхватывает подбородок вампира, заставляя поднять голову. В огромных глазах Чонгука целая Вселенная, которой Ким всегда восхищается. Сейчас эти красивые глазёнки отражают какой-то еле заметный страх, но больше сожаление. Ким пока вообще не понимает ничего. Он грустно улыбнулся уголками губ, нагибаясь к чужому лицу, и робко поцеловал в маленькие манящие губы. — Ты… — тихонько произносит Чонгук, вновь устремляя взгляд в пол. Тэхён нервно облизывает губы, ожидая, что Чон наконец разговорится. — Ты знаешь Чон Хэина? Чонгук кусает губы, ему страшно, что Тэхён всё это время знал, что убил его дедушку. — Чон Хэин, — повторяет он имя, вопросительно посмотрев на Гука. — А ты его откуда знаешь? Чонгук округляет глаза, уставившись на вампира. Правда, не знал? — Мой дедушка. — Э-э, — Тэ хмурит брови, так же уставившись в огромные глазки. — Расскажи-ка, что тебе поведал твой братан. А Чонгук расскажет, всё расскажет в мельчайших деталях, всё аккуратно разложит по полочкам и даже покажет то страшное видео, от которого вампира до сих пор трясёт. Новости о гибели его дедушки врезаются в уши. Ведь это был папа отца Чонгука, а младший любил его больше жизни. После смерти матери, которая умерла, как только родила младшего, остался один папа с двумя сыновьями. Но любимчик в семье был всё-таки младшенький. Отец посвящал все свои свободные часы на маленького Гук-и. Покупал всё, что ему хотелось, делал всё, чтобы сделать сына счастливым. Чонгук это очень ценил. Поэтому, когда Хо убил его — Чонгуку было очень сильно больно. Даже смотреть на Хосока было отвратительно. А та неделя в пыльном сарае окончательно убила в брате всё самое светлое. После пересказа хосоковых слов, Тэхён начинает негромко хохотать, что вызывает у младшего «лёгкий» шок. Типа, что смешного Ким Тэхён? — Блять, — сквозь смех ругается Тэ. — Ща я всё расскажу, как было на самом деле. — Что? — не понимает Чон, сводя брови к переносице. — Наврали твоему братану, — поясняет Тэ, всё ещё улыбаясь. — Давай звони нашей сладкой парочке. Пусть все слышат правду. Чонгук с непониманием в глазах уставился на старшего, но послушно тянется за телефоном в карман.

✴✴✴

Холодный пронизывающий ветер дует в лицо, обжигая своим колючим воздухом. Юнги стоит у дверцы белого макларена, машины Хосока, пока тот шарится в магазине в поиске чего покрепче выпить и уехать подальше, где им никто не помешает. Где тихо и спокойно. Мин перебирается с ноги на ногу, не зная как успокоиться. Потому что сердце стучит бешено. Потому что нервы подводят. Потому что он наедине с Чон Хосоком.Он переводит взгляд на наручные часы — стрелка достигла десяти часов вечера. На улице уже давно стемнело — самое время для вампира. Юнги обожает ночь, но эта ночь точно будет особенной. Эта ночь запомнится вампиру надолго. Юнги уже нервно грызёт губу, ожидая Хосока, который уже минут десять возится в магазине. Спустя ещё пару минут, двери, наконец, открываются, откуда появляется золотистая макушка с бутылкой виски в руках и двумя рюмками. — Да ты хорошо подготовился, — усмехается Юн, когда Хо подошёл к нему. Взглянув на две рюмки в его руках, он вновь тянет уголки губ вверх. — Побрезговал бы со мной пить из одного горлышка, да. Хосок кидает сухой смешок и размыкает пальцы, в которых красовались две чистые и новые рюмки, они падают на землю, вдребезги разбиваясь на мелкие осколки, создавая оглушающий звук на тихой улице. — Поехали, — бросает он и обходит машину, садясь на водительское сидение. Юнги так и застыл статуей, смотря на разбившееся стекло. Еле отойдя от лёгкого шока, который ему любезно устроил Хосок, он садится в машину и она с визгом рванула с места. Ехали они недолго. Буквально через минут семь они подъехали к какому-то высокому зданию. Юнги не сразу понял, где они находятся. Это единственное здание в этом городке с открытой крышей. Хосок берёт купленную бутылку виски с заднего сидения и выходит из машины, попутно кинув Юнги: «Отрывай свою задницу». Вампир послушно выходит вслед за Хосоком. Мысленно у себя спрашивает, какого лешего он его слушается. Юнги вообще-то старше его на хрен знает сколько лет! — Не командуй тут, — наконец отзывается Юн, подходя к Хо, который стоял лицом ко входу. Тот лишь усмехается, благополучно проигнорировав Мина. — Взлетаем что ль, — с ухмылкой произносит Юнги и прыгает вверх, приземляясь точно на крышу восемнадцатиэтажки. Хосок следом прыгает за старшим, сев на край крыши и свесив ноги вниз. Тот повторяет. С высотки так красиво смотреть на звёздное тёмно-синее небо. Свежий воздух приятно обжигает кожу. Юнги облокачивается на локти, блаженно прикрыв глаза и подставляясь под прохладный ветер. Хосок распаковывает бутылку с виски, скинув пробку вниз и делая несколько больших глотков. Юнги открывает один глаз, взглянув на вампира. Кадык Хо дёргается с каждым новым глотком, по подбородку стекает маленькая струйка алкоголя. Чон Хосок, хули ты такой неаккуратный? Хули ты такой сексуальный. Юнги давится слюной, отворачиваясь в другую сторону, подавляя желание прикоснуться к красивой бронзовой шеи Хосока. Он лижет нижнюю губу, отгоняя пошлые картинки и мысленно давая себе леща. Тот, наконец, отлипает от горлышка и протягивает уже полупустую бутылку Юнги. — Непрямой поцелуй, — хмыкает Хо, тряся бутылкой перед Юнги, который не сразу её ещё берёт. — Поэтому рюмки купил? — хохотнул Юнги, делая два глотка янтарной жидкости. Спирт растекается по венам, смешиваясь с горячей кровью, гоняя её быстрее. Расслабление приходит сразу, а разум постепенно мутнеет. Юнги достаёт пачку сигарет из кармана, прикуривая после алкоголя. Кайф настигает всё быстрее. — Я-то не брезгую, — пожимает плечами Хо, повернув голову к Юнги. — Я думал о тебе. — Благородно, — хмыкает Мин, делая затяжку и выпуская густой дым. — С тобой я не против непрямого поцелуя. Всё. Алкоголь вперемешку с сигаретами дал по шарам, несмотря на то, что вампиры почти не воспринимают алкоголь. Юнги подсаживается ближе к вампиру, делая ещё один большой глоток из бутылки. — А как насчёт прямого? — тише спрашивает Юн, нагибаясь к лицу Хосока. Ну не может он устоять перед этим альфа самцом. Его губы так и манят своим блеском и горькостью от алкоголя. После произнесённых слов Хосок усмехается, заглядывая в хитрые лисьи глазки. В них дикое возбуждение и помутнение от виски. Хосок ближе нагибается к Юнги, накрывая его талию своей ладонью. Резко останавливаясь от не громкого звука звонка на телефоне. Звонил телефон Юнги. Он недовольно цокает и нехотя достаёт телефон. На дисплее имя Чонгука. — Ага, — берёт трубку Юн, раздражённый, что их прервали. — Понятно, ок. Положив трубку, Юнги молча берёт бутылку и выпивает остатки янтарной жидкости. — Поднимай задницу, едем обратно, — серьёзно заявляет Юн ничего не понимающему Хосоку. — Они сказали это важно.

✴✴✴

Белый макларен Хосока остановился у родного дома через пятнадцать минут после звонка Чонгука. Всё это время Чон нервно кусал губу, беспокоясь за брата. Давил на газ как можно сильнее, выжимая все силы из машины. Они выходят из салона, поспешно направляясь в комнату Гука. Там всё ещё сидят Тэхён с Чоном. Они влетают в комнату и видят хмурое лицо младшего и оскал Тэхёна на губах. Второй сидит рядом с Гуком, сложив руки на груди и подняв ничего не выражающий взгляд на Хосока. Чонгук тоже поднимает взгляд, говоря своими глазами выслушать Кима, не перебивая его. Хосок всё понимает, сейчас Тэхён будет оправдываться перед ним? Больно надо ему это. Убил, так убил. Уже ничего не изменишь. Пусть Чонгук сам решает прощать его или нет. Хосоку глубоко уже плевать на Тэхёна, как впрочем, и было. Он просто пытался уберечь своего брата от этого вампира. — А сейчас я вам поведаю, как всё было на самом деле, — голос со стальными нотками звучит из уст Тэхёна. — Юн, ты же помнишь Чон Хэина? — заранее зная ответ, спрашивает Тэ, переведя взгляд на него. — Ну да, он здесь причём, — он сводит брови к переносице и замечает ахуевший взгляд со стороны Чонгука. — Эти два долбоёба утверждают, что он их дед, — не сдерживаясь, прыскает Тэ, показывая указательным и средним пальцами на Хо и Гука. Хосок складывает руки на груди, смотря на Кима с возмущением. Потом поворачивает голову к Чонгуку, а тот лишь пожимает плечами, хлопая длинными ресницами. — Бред, — Юнги начинает негромко смеяться, смотря на всех троих. Этим двоим весело, а вот братьям как-то не особо. Они нихуя не понимают, что происходит. — Короче, — Тэ перестаёт смеяться, наконец, переходя к сути, а то видеть кислые не понимающие мины на лицах Чон уже подбешивает. — Чон Хэин мой старый кореш. Вообще-то виделся я с ним правда лет пять назад, — он поднимает глаза к потолку, пытаясь вспомнить то время. — А так, мы с ним познакомились в Пусане в 1991-м. — Что ты несёшь блять? — не выдерживает Хосок, резко подлетая к Тэ и беря его за футболку, сжимая в кулаке. — Ты сейчас смеёшься что ли? Чонгук вскакивает со своего места, прося Хосока не замахиваться и спокойно выслушать. Ким щурит глаза, вглядываясь в чужие. — Если не веришь, хоть завтра поедем к твоему недодеду и сам убедишься, — выплёвывает Тэ, беря его за руку и выкручивая в другую сторону его кисть, от чего Хо негромко начинает шипеть. Он отдёргивает руку и смотрит пристальным взглядом на Тэ. Он не верит его словам. Неужели мать могла солгать об этом? Зачем ей нужно это делать. В голове куча вопросов возникает. — И так. Вернёмся в Пусан. Он тогда отыскал меня, знал, что я вампир. И попросил обратить его, — Тэхён садится на кровать удобнее, смотря то на Хо, то на Гука. Юнги и так знал эту историю. — Когда я спросил: "Зачем?", он ответил, что ему нужно сбежать со своей возлюбленной. Тем самым подстроив свою смерть. Он попросил меня о помощи, — Тэ пожимает плечами. — Ну, мне было тогда скучно, да и Хэин показался хорошим малым. Поэтому я согласился. — Ты хочешь сказать, что он подстроил свою смерть? — перебивает Хосок, въедаясь взглядом в чёрные глаза. — Именно это я и хочу сказать, — одними губами отвечает Ким. Смыкая ладони в замке, он продолжает: — Он был лётчиком, как вы уже знаете. Поэтому я предложил взорвать его самолёт. Он сначала был против, так как не хотел убивать невинных людей. Мне-то было всё равно, а вот он оказался душевным мальцом, — он усмехается, поднимая голову на Чонгука. — Но потом он согласился. И я взорвал самолёт, а мы с Хэином уже были далеко внизу. После этого мы с ним неоднократно встречались, стали друзьями. Он обратил свою любимую девушку. И жили они долго и счастливо, — заканчивает он уже с энтузиазмом в голосе. Тэхён осматривает братьев Чон интересующим взглядом, широко улыбаясь. У этих на лице застыла немая ахуевшая мина. Они смотрят друг на друга, переваривая всю информацию. — Тогда нахуя мне мать придумала всю эту историю с тобой? — сквозь стиснутые зубы цедит Хосок, со злостью смотря на Тэхёна. — Я ебу что ли? — грубо отзывается Ким, раздражаясь уже от одного голоса Хосока. Внутри вскипает кровь уже от одного только осуждающего взгляда в свою сторону. Мало того, что чуть не разрушил отношения с Чонгуком, так и ещё зыркает, как бешеная псина. — Мы блять завтра же поедем к нему, чтоб ты свой хлебальник прикрыл и, наконец, поверил мне. Чонгук дёргает Кима за руку, чтоб не разбрасывался такими словами. Хосок зря церемониться не будет — встанет и будет бить по ебалу. А Тэхён это оставит просто так что ли? Надо будет — кол возьмёт. И ему уже будет плевать, что это брат Чонгука. Хосок позарился на плоть Тэхёна — он этого не прощает. Они ещё сжирают друг друга взглядом около десяти секунд. Затем старший Чон разворачивается к выходу, бросив короткое: «выезжаем в девять». Тэхён закатывает глаза так сильно, что наверно видел свой мозг. Мин кратко кивает головой и уходит вслед за Хо (надо же закончить, что не начали). В комнате Чонгука вновь повисает звенящая тишина, покрытая полумраком. Гук тихо вздыхает, взглянув на Тэхёна. Его резко заполняет чувство стыда перед вампиром. На душе становится чертовски паршиво. Он не хотел слушать Тэхёна, почти поставив клеймо на его имени. На душе неприятно кошки скребут. Хочется обнять Тэхёна, извиниться за своё дурацкое поведение. Сказать, что даже если бы это оказалось правдой — Чонгук бы не смог не простить Тэхёна. Ведь Ким Тэхён — часть самого Чонгука. Он — его отдельный мирок, где он может спрятаться в самый дождливый день. Как тот самый день — три года назад. Когда Чонгук был весь в грязи, побитый жизнью ребёнок, не умеющий жить. Брошенный. И один самый крутой вампир (по мнению Чонгука) заметил маленького вампирёныша и буквально спас его. Ким достаёт телефон из заднего кармана, набирая чей-то номер. — Привет, старик, — неожиданно весёлым голосом выдаёт Тэ. — Ты где сейчас? — Ким Тэхён, какие люди, — хриплым басом отвечают на том конце трубки. Чонгук начинает ёжиться, слыша голос… Хэина? — Я в Нью-Джерси, в том дряхлом домишке, соскучился?. — Отлично, — кивает Тэ. — Я завтра заеду с друганами. Надо побазарить. — Неожиданно, но окей. Тэхён отключает мобильник, бросая его на тумбу возле кровати, и забирается на кровать с ногами. Укладывая свою голову на подушку, он хлопает себя по груди, смотря на Гука, приглашая к себе. У Чонгука загораются глазки. Он уже и не надеялся. Думал, что Тэхён злится на него. Что не захочет больше говорить. У Чонгука до сих пор чувство вины и стыда разъедают изнутри. — Ну, хуль уставился? Чонгук резко седлает бёдра Кима, опуская локти возле головы вампира и смотря точно в чёрные глаза. Чонгуку уже кажется, что в них отражаются все звёзды, которые светятся на небе за окном. — Прости меня, — выдыхает младший, смотря большими глазками. Он начинает гладить Кима по волосам, заворожённо смотря на красоту вампира. Тэхён накрывает ладонями его талию, прижимая к своему телу крепче, и шумно вдыхает аромат Чонгука. Такой любимый и родной. Тэхён соврёт, если скажет, что не скучал по любимому телу и запаху. — Я рад, что ты рассказал мне всё, хоть и не сразу. Завтра ты окончательно убедишься в моих словах, и тогда я буду чист, как твоя попка после душа. Чонгук прыскает от слов Тэхёна. Всё-таки он странный. Пора бы уже привыкнуть, но Чонгук каждый раз удивляется новым фразам этого вампира. Младший прячет покрасневшее лицо в шее Кима, шумно выдыхая. Крепче прижимается к любимому телу. Чонгук так изголодался по этому. По крепким объятиям, по сильным рукам, по покрасневшим губам. Чонгук вновь поднимает голову, возвышаясь над Тэ. Самое время, чтобы прильнуть к манящим губам старшего. Что он и делает, собственно. Гук гладит большим пальцем по щекам, утопая в глубоком поцелуе. Тэхён зарывает пальцы в чёрных смоляных волосах, прижимая к себе, кусая за губы и хозяйничая в чужом ротике. А Чонгук отдаёт этому поцелую всего себя. Каждую частичку своего тела подарит Тэхёну. Каждую клеточку отдаст. Тэхён резко валит младшего на спину и как будто срывается с цепи, как самый настоящий зверь. Он быстро избавляет вампира от ненужных тряпок и жадно целует чужое тело. Грубо сжимает его бёдра в своих сильных руках, рычит как зверь, повторяя как мантру: «как же я скучал». Чонгук кусает губу, как же ему нравится такой Тэхён. Грубый, жадный, жестокий, сексуальный. Не щадит тело маленького вампира, оставляя багровые следы то от сильных пальцев, то от губ и зубов. Оба изголодавшиеся по друг другу как дикие звери. Ночь обещает быть жаркой.

✴✴✴

Хосок резко начинает что-то рыскать по всяким полкам и шкафчикам. Как бешеный пёс бегает из стороны в сторону, роняя всё на своём пути быстрыми руками. Зубы скрипят, а дыхание сбивается. Мысли в голове путаются, закручиваются в тугой узел, не давая здраво мыслить. Юнги сидит в кресле, наблюдая за вампиром с хмурым лицом, пытается понять, что Хосок тут ищет. А тот наконец-то нашёл. Среди каких-то тряпок в самом нижнем ящике комода, на самой глубине, он нашёл, то, что искал. Чон держит в руках старый, потрёпанный временем, альбом. И смотрит так, будто это его вторая жизнь. С блеском в глазах и слюной на губах. Счастье нет предела. А внутри повторяет: «сейчас-то и узнаем всю правду». — Эй, ты говоришь, видел Чон Хэина? — обращается он к Юнги, быстро открывая альбом и листая его содержимое. Тот коротко кивает. Правда, Юнги видел его относительно лет двадцать назад. Но в принципе узнать сможет. У Хэина довольно приятная внешность, да и характер ангельский. Всё сделает ради любимой. Ради неё и согласился убить невинных людей и подстроить свою смерть. Хосок наконец перестаёт листать раздражающие и скрипящие страницы. Он берёт альбом и разворачивает к Юнги. Там фотка с кучей людей, стоящие возле воды. — Где Хэин? — немного грубо, чем обычно, спрашивает Хо, указывая указательным пальцем на общую фотку. Юнги громко цокает языком, закатив глаза. Он отбирает альбом, всматриваясь в фотку. Нечёткая, размазанная, старая. Что здесь вообще можно разглядеть? Но улыбку этого ангела Мин никогда не спутает. Он начинает улыбаться уголком губ, тыкая пальцем в мужчину, стоящий с края от девушки. — Вот. Хосок начинает скалиться. Ведь Мин «угадал». Он сжимает кулаки до побелевших костяшек, зажмуривая глаза. — А это его девушка, — неожиданно сам для себя говорит Юн, напрягаясь всем телом. Откуда здесь взяться ей… — Чего? — Девушка рядом с ним, та самая любимая, — в шоке говорит Юн и переводит взгляд на Хосока, у которого застыл немой шок. Палец Юнги застыл на девушки по имени Чон Хэра — матери Хосока и Чонгука. Хосок резко отбирает альбом и швыряет в противоположную сторону, раздаётся негромкий шум. Внутри растекается жгучая злость на всех и вся. Он закрывает глаза, считая до десяти. Пытается сдержать свой гнев. Он медленно опускается на пол, до хруста сжимая кулаки от злости. Юнги поджимает губы, садясь на колени перед Хо и кладёт руки на его плечи, слегка поглаживая. Почему-то это успокаивает. Нежные и тёплые руки Юнги как валерьянка влияет на Чона. Он шумно выдыхает и притягивает к себе Мина. Обнимая за шею, он закусывает губы, сдерживая подступившие слёзы. Юнги понимающе обнимает в ответ, легонько гладя и хлопая по спине. Спустя несколько минут до вампирского слуха доносятся не очень приличные стоны. Из комнаты Чонгука. — Воссоединились, блять, — негромко выдыхает Хосок, слегка усмехнувшись и посмотрев на Юнги. — Мне бы их настроение. — Я могу устроить, — улыбается Юнги, пожав плечами. Хосок толкает Юнги в плечо, от чего тот падает на пол. Чон встаёт, как ни в чём не бывало и говорит: «себе устрой». И уходит в свою комнату, оставив шокированного Юнги лежать на полу. Из комнаты опять доносится протяжный стон, принадлежащий Чонгуку и томное дыхание вперемешку с рыком Тэхёна. — Ой, бля-я-ять, — тянет Юнги, прикрыв глаза и пытаясь сосредоточиться на сне.

✴✴✴

      Прилетели четыре вампира разъёбывать этот город, как говорится. Время только одиннадцать утра, солнце слепит глаза, от чего все четверо понемногу раздражаются. Несмотря на то, что у всех есть дневные браслеты или кольца, дневной свет всегда будет главным врагом вампиров. Они уже успели перекусить по дороге. Зашли на какую-то парковку автомобилей, где стояли несколько людей. Были люди. И нет людей. Так и живём. Взяли самую крутую тачку с той же самой парковки и рванули на встречу с правдой. Тэхён с Юнги чувствуют себя ещё как-то нормально, в отличии от братьев. Они нервничают, внутри бешено колотится сердце. Скоро предстоит встреча с человеком, который считался мёртвым до вчерашнего дня. У Хосока вообще до сих пор немой шок, даже на Тэхёна почти не огрызается. Перед глазами всё ещё то воспоминание, где мама Хосока и Чонгука оказалась любимой Хэина. Он уже предвкушает, как тот будет оправдываться перед ними. Чонгуку более спокойно, Хэина он никогда не видел, да и маму тоже. Грустно бы конечно было, если бы Тэхён на самом деле убил Хэина. А так, сейчас ему просто интересно, кто же такой всё-таки Чон Хэин и как он имеет отношение к их семье. К маме. Когда Хосок рассказал об этом, Чонгук тоже потерял дар речи. Истории совсем не сходились. Одна говорит, что Хэин их дедушка и что его убил Тэхён, а другой говорит, что мама Чон любимая Хэина. Всё так запутано, поэтому они и едут к Хэину. Узнать всю правду от него. Украденный чёрный кадиллак останавливается у старенького домика. Тэхён глушит двигатель и выходит из машины, щурясь от раздражающего солнца. Чонгук, сидящий на пассажирском сидении выходит вслед за вампиром, поспешно подходя к нему. Сейчас почему-то рядом с Кимом всех спокойнее. Затем выходит Юнги и Хосок. Первого настигает ностальгия. Он здесь был ни раз. Лучшие годы провёл в этом домике на пару с Хэином и Тэхёном. На Хосоке лица нет, он почти как мумия. В голову лезут неприятные мысли, которые он старательно пытается отогнать, но всё тщетно. Тэхён и Гук направляются первые к входной двери, коротко сделав два стука в деревянную дряхлую дверь, которая вот-вот слетит с петель. Дверь открывает пожилая женщина, кажется, Хэин уже успел позвать служанку в этот домик. Она приветливо улыбается, поклонившись гостям, и отходит в сторону, приглашая внутрь. — Веди себя прилично с дедом, — насмешливо говорит Тэхён, повернув голову через плечо и посмотрев на Хосока. — Он же твой дедушка, старенький уже наверно. — Я тебе сейчас врежу, если не заткнёшься, — огрызается Хосок, сжимая кулаки, приготовившись уже наброситься на Кима. — Ой, — наигранно напугано и тоненьким голоском отзывается Тэхён, открывая глаза шире. — Как же мне… похуй, — последнее слово получилось слишком громко, на что Хосок резко делает рывок на Тэ, сжимая в кулаке его футболку. — Да харе, — прерывает Чонгук, пытаясь отогнать вампиров друг от друга. Ему уже так надоели тёрки этих двоих. Хосок немного остыв, выпускает Тэхёна и проходит внутрь, не дожидаясь никого у входа. Ким отряхивает футболку, слегка усмехнувшись. Как же ему нравится выводить из себя недругов. Прям кайф приносит, которым Тэхён питается, прям как человеческой кровью. Тэхён обнимает Чонгука за плечи, и они оба входят в дом, а за ними сзади плетётся Юнги. Внутри довольно уютно. Стены в белых тонах, старенький пушистый ковёр. Мебель хоть и старая, но выглядит получше многих новых вещей. Посередине комнаты расположен небольшой бар, за которым работает Хэин. — О-о, — Хэин как только увидел Тэхёна сразу расплывается в улыбке. А когда чуть поближе к нему увидел Хосока, как будто дар речи потерял. — Хосок? Хосок складывает руки на груди, смотря на живого Хэина. Ему немного страшно разговаривать с ним. Рот будто онемел. Тэхён присаживается за барную стойку, расплываясь в довольной улыбке. Да, он чертовски рад, что так всё произошло. Все обвинения в его сторону были ложью и Тэхёну это невероятно льстит. Рядом с ним садится Чонгук и немного обеспокоено и внимательно смотрит на Хэина. А тот наконец отрывает взгляд от карих глаз Хо и переводит на Тэ. — Ты что, обкурился? — усмехается Хэин, обращаясь к Тэхёну. На Чонгука он посмотрел как на чужого человека. Незнакомец видимо. Голос у Хэина предательски начал дрожать вместе с руками. Рядом с Чонгуком садится Юнги, кивнув головой Хэину в знак приветствия. — И Юнги здесь, — неуверенно улыбнулся тот, нервно закусив губу. Он чуял что-то неладное. Не просто так они здесь все собрались. — И так, — начинает Тэхён свою песню, облокотившись локтями на барную стойку. — Для начала плесни мне абсента, — улыбается Тэ, хотя больше похоже на оскал. Чонгук закатывает глаза, когда слышит эту фразу. Он-то думал, что вампир сейчас будет задавать какие-то вопросы Хэину. А Тэхён как обычно в своём репертуаре. Хэин послушно наливает в рюмку изумрудную жидкость, приготовившись уже к не очень приятному разговору. Хосок так и остался стоять позади всех, не решаясь подходить ближе. — А теперь объясни мне, почему Хэра рассказала этому уёбку, — он указывает пальцем назад на старшего Чона. — Что я тебя убил и что ты дед этих двоих, — скучно перечисляет Ким, жестикулируя руками, а потом отпивая горькую жидкость. Хэин начинает хмурить брови, внутри какая-то паника образовалась. Я дед этих двоих? Чего? — А вот и виновница, — произносит Тэ, почувствовав душу около входа дома. Все разом обернулись и разинули рты. В особенности конечно Хосок, который помнил свою мать как свои пять пальцев. Она ни капли не изменилась. Хосок начинает нервно смеяться, а Чонгук, который видел свою маму только на фотках, прикрывает рот ладонью, не веря в происходящее. Женщина стоит тоже с напуганными глазами, не веря, что перед ней стоит родной и любимый сын. Она осторожно ступает по полу, ласково позвав имя Хосока. В глазах начинают скапливаться слёзы. Причём у всех троих. Тэхён как сидел с рюмкой в руках, так и сидит, не шевельнув пальцем. Хэин стоит и смотрит на свою жену с немым шоком. Юнги хмурит брови и смотрит на всё со стороны. Хэра подходит к Хосоку и слегка приподнимает уголки губ вверх, осторожно обнимая и прижимаясь к груди сына. Хосок смотрит в одну точку, не верит в происходящее, не верит, что мама жива и прямо сейчас стоит и обнимает его. Не верит, что снова чувствует её тепло и любовь. Через несколько секунд женщина отстраняется от Чона и осматривает других присутствующих. Знала она здесь только ещё Тэхёна и мельком Юнги. А вот мальчик с чёрными волосами, сидящий рядом с Кимом казался вроде знакомым, но она его никогда не видела. — Это Чонгук, — сказал Тэхён, указав пальцем на Гука, когда заметил, что Хэра сомневается, глядя на младшего Чона. — Сынок, — ласково зовёт женщина, улыбаясь и подходя к Чонгуку, у которого немой шок. Он быстро слезает со стула и обнимает маму, зажмуривая глаза, предотвращая слёзы счастья. Гук очень рад, что мама жива, что он может её наконец-то обнять и почувствовать. Сможет наконец-то поговорить с ней. — Что-то случилось? — обеспокоено спрашивает Хэра, смотря сверкающими карими глазами на Чонгука. — Случилось, — вновь встревает Тэхён, отпивая вторую рюмку абсента, которую налил уже сам, так как бармен не реагировал на просьбы вампира. Хэра отлипает от Гука и идёт за стойку бара. Она смотрит на Хосока, который благодарно кивает ей, за то, что мама не умерла. Хоть она и оставила своих сыновей, но она жива. Хоть и далеко. Но она жива, чёрт возьми. Чонгук подзывает брата, чтобы тот сел за стойку и выслушал мать. Он глубоко вздохнув плетётся к месту, внимательно навострив уши. — И так, красавица, — вновь нарушает тишину Тэхён, посмотрев на Хэра. Хэин стрельнул в вампира испепеляющий взгляд, нахмурив брови, но Тэхён якобы не заметил. — Зачем ты этому, — он показал пальцем на Хосока. — сказала что я, — он перевёл палец на себя, повысив интонацию. — убил его, — он переводит палец на Хэина, снова выделяя последние слово, а затем начинает улыбаться во все тридцать два, смотря на женщину. — Ведь я вам помог, чёрт возьми. Да ещё чё-то напиздела про деда и всё такое, — Тэ с интересом поглядывает на Хэра и Хэина. У второго вообще непонимание в глазах застыло. Хэра поджимает губы, складывая руки на груди. — Не думала я, что вы… — начинает она смотря на Хо и Тэ. — встретитесь, — заканчивает она, неловко улыбнувшись. Тэхён растягивает губы в оскале, слегка ухмыльнувшись. Женщина поняла — просто так она не отделается сегодня. — Хорошо… начну свой рассказ издалека, — выдыхает она, смотря на четырёх мужчин, ну и боковым зрением наблюдая за мужем. — Вы наверно знаете, что ваш папа был охотником, — она сглатывает слюну и достаёт снизу бутылку с виски. — На вампиров, если быть точным, — взяв стакан, она наливает янтарную жидкость. — В 1991-м году я встретила Хэина, — её губ тронула лёгкая улыбка и она отпила глоток виски. — Я влюбилась как маленькая девочка. — Ты же с папой тогда была, — перебил её Хосок слегка грубым голосом. Женщина поджимает губы, кивая головой. Тэхён закатывает глаза, переводя недовольный взгляд на Чона. У него в крови перебивать людей, когда те что-то рассказывают? — Я изменяла ему. Хосок-и, — зовёт его мама, грустно улыбнувшись. — Прости меня, пожалуйста. Но… папа — не родной тебе по крови, — она опускает взгляд полный сожаления. Тэхён усмехается, а Чонгук пихает того в бок, чтобы заткнулся. — А я знаю, — отзывается Хосок, глубоко вдохнув. — Три года назад ещё узнал. — Мне жаль, — отвечает Хэра, поджимая губы. — Я забеременела от Хэина… Все разом подняли головы и брови и уставились на женщину с шоком в глазах. Даже непробиваемый Тэхён сидел в ахуе от услышанного. — То есть… — мямлит Хосок, смотря то на маму, то на Хэина. — Он… мой папа? Женщина сглатывает слюну, из её глаз полились слёзы, она положительно кивает головой. Хэин знал об этом. — Когда бывший муж узнал о том, что ты от другого мужчины, он сказал, что пока я не рожу ему родного сына — он меня никуда не отпустит, — сквозь слёзы говорит та. — Я родила Чонгука… но он всё равно не хотел меня отпускать. Мне пришлось сбежать… подстроив свою смерть и став вампиром, — заканчивает она, смотря то на Хосока, то на Чонгука. — Прости, Тэ, у меня из знакомых вампиров был только ты и, чтобы мой рассказ звучал более правдоподобно, я придумала про тебя и что я там ещё придумала, — пожимает плечами женщина, неловко взглянув в глаза Тэхёна. А у того уже искры из глаз. — Пф, как же, — фыркает Тэ, отпив абсент. Заметив некое напряжение в воздухе, он понимает, что здесь лишние люди. — Ладно, вы тут пошушукайтесь, — он быстро встаёт с барного стула и берёт под руку Юнги, — а мы подождём в машине. Только не долго, нам ещё обратно петлять. Тэхён с Юнги выходят из дома, первый сразу достаёт из кармана пачку сигарет, прикуривая сигарету, заодно и Юнги. Выпуская густой дым в атмосферу, Ким уходит в тенёк, чтобы яркое солнце не слепило глаза. Юнги быстро скуривает и садится на заднее сидение кадиллака, прикрыв глаза и сложив руки на груди. Тэхён тем временем празднует победу. Внешне он может показаться таким же суровым и грубым, но внутри него пляшут человечки с абсентом в руках под какой-нибудь клубняк. Всё, что сейчас хочет вампир — уединиться где-нибудь с Чонгуком и поцеловать. Сегодня он не примерно будет праздновать победу в постели с Гуком. <center>✴✴✴</center> Чон Хэра глубоко вздыхает, как только дверь за двумя вампира закрылась и остались только сыновья, с которыми женщина очень хочет пообщаться. — Как вы, мальчики? — нарушает тишину Хэра, обеспокоено смотря на них. — Папа-то знает, что вы здесь? Тела у обоих вмиг стали ещё напряжённее, когда они услышали про отца. — Я… — начинает Хосок, но Чонгук его перебивает. — Он умер. — Что? — поджимает губы мама, осматривая вампиров. — Из-за чего? — Инфаркт, — моментально отзывается Чонгук, ляпнул, что первое пришло в голову из-за чего человек может умереть. Хосок кидает неоднозначные взгляды на Чонгука, на что тот незаметно отрицательно мотает головой, чтоб тот ничего не говорил. — Мне жаль, — грустно вздыхает Хэра, посмотрев на Чонгука и погладив его по щеке. — Как вы с Тэ познакомились? — обращается она уже к двум парням. Чонгука, которого только окинула грусть и тоска по папе, медленно настигает улыбка, когда он начинает думать о Тэхёне. — Обстоятельства привели меня к нему, — пожимает плечами Чонгук, улыбаясь. Женщина тоже начинает улыбаться, видя счастливую улыбку младшего. — А Хо уже потом… после меня. — Поня-ятно, — протянула мама Чон, отпивая виски из рюмки. Они говорили ещё около часа обо всём на свете. Особенно с Чонгуком, которого мама не видела с самого рождения. Спрашивала как он жил всё это время, чем занимался, как окончил школу и чем занимается сейчас. Почти то же самое спросила у Хосока. Чонгук рассказывал, как папа хорошо к нему относился, они ещё немного всплакнули по нему. Пока Хэра разговаривала с Гуком, Хосок пытался поговорить с Хэином. Между ними было много неловкости, но всё-таки они смогли немного прояснить свои отношения и чувства. Хэин извинился за то, что не стал воспитывать Хосока сам. Но тот понимал, что просто обстоятельства не позволяли. И всё же Чон жил неплохо, поэтому ни на какого не собирается держать какую-либо обиду. Обменявшись номерами, братья Чон пообещали маме, что теперь они будут созваниваться и иногда видеться, когда выпадет удобное время. Хэин заключил в крепкие родительские объятия Хосока, похлопав по спине и сказав пару слов благодарности. Затем обнял Чонгука и сказал, чтобы со старшим братом не ругались, на что Гук тихонько посмеялся, коротко кивнув. На самом деле, Чонгук уже простил Хосока за отца. И сейчас он правда хочет с ним больше общаться. Он надеется, что они станут отличной командой. Хэра тоже обняла своих сыновей, говоря, чтобы впредь приезжали почаще и дарили светлую улыбку. «Конечно», — вот что ответили они, слегка улыбаясь красивой и родной улыбке мамы. Попрощавшись со всеми, братья выходят из дома, сразу направляясь к машине, в которой уже вовсю храпели Юнги и Тэхён. Чонгук начинает негромко смеяться, когда видит сонную мордашку Кима. — Заводи двигатель, соня, — улыбается Чонгук, чмокая того в щёку. На большее он пока не способен, так как рядом сидит брат и друг (как-то неловко что ли?). Это может Тэхёну всё равно где целоваться и перед кем. Гуку даже иногда страшно, что Ким в один прекрасный день попросит с ним переспать прямо посередине улицы. И он совершено будет серьёзен на этот счёт… — Наконец-то-о, — устало произносит Ким, разминая руки и шею после сна. Тэхён заводит двигатель, и автомобиль рывком подрывается с места, оставляя только дорожную пыль позади вперемешку с бензином. Машина так резко рванула, что Юнги стукнулся головой о её потолок, а Хосок рядом начал негромко хохотать, получая убийственный взгляд от вампира. Всё хорошо, что хорошо кончается.