кровавые слёзы

two years ago

      Во дворе тихой улицы раздаётся неприятный скрип детских ржавых качелей, на которых весело катается маленький ребёнок лет восьми. Он ярко улыбается, смотря на ночное небо, усыпанное маленькими звёздами-точками, что светятся в лунном свете. Детские пальчики отчаянно цепляются за ржавые ручки качель, раскачиваясь всё сильнее и сильнее, мерзкий скрип становится чётче и громче, от которого у Тэхёна скоро барабанные перепонки лопнут. — И что этот ребёнок забыл здесь посередине ночи? — цедит Тэхён сквозь стиснутые зубы с прикрытыми глазами и сложенными руками на груди. Он расслабленно сидит неподалёку на деревянной лавочке, где коряво написано ручкой: «TJ», что подразумевает под собой Тэхёна и Чонгука. Это младший недавно написал, специально для того, чтобы Тэхён наконец-то услышал его чувства и стук сердца, понял влюблённый взгляд, но всё, что Тэхён сказал на это: — Миленько. «И это всё, что ты хочешь мне сказать, Ким Тэхён?!» — вот что хотел бы проорать Чонгук, но сдержался. В глазах Тэхёна лютый холод, лишь иногда проскакивают искорки страсти, в интимные моменты, например. Мерзкий скрип качелей продолжается, Тэхён сжимает кулаки, играя желваками. Теперь уже и на детской площадке нельзя спокойно и мирно посидеть? Ночь на дворе, где его родители? Почему маленький ребёнок находится один в такое страшное время суток? Тэхён глубоко вздыхает и резко встаёт со скамейки, ступая по пыльному асфальту тяжёлой подошвой чёрных берцев. Но также резко останавливается, увидев, что рядом с качелями присел какой-то силуэт человека, негромко переговаривающийся с маленьким мальчиком. И мерзкий скрип сразу прекратился. Тэхён прищуривает глаза, вглядываясь в силуэт Чонгука. Он коротко хмыкает, взяв из кармана пачку сигарет, прикурив. — Как тебя зовут, малыш? — мягко спрашивает Чонгук у ребёнка, держа того за маленькую ручку и улыбаясь. Мальчик несколько раз похлопал большими глазками, которые немного напуганные, это Чонгук сразу замечает, поэтому старается общаться как можно мягче и добрее, чтобы ребёнок его не боялся. — Карл, — тихо отвечает малыш, опустив глазки на свои ножки, скрытые под светло-синими джинсами. — А вас как? — Чонгук, — коротко представляется вампир, обнажая свои маленькие клыки в подобии улыбки. — Что ты здесь делаешь, Карл? Чонгуку тоже до чёртиков интересно, что забыл здесь маленький ребёнок посередине ночи. Мальчик прикусывает пухлую губу, всё ещё не поднимая взгляда на Чонгука. Он молчит так несколько минут, и Чонгук глубоко вздыхает. Кажется, он не добьется у Карла ответа на поставленный вопрос. — Хорошо, расскажешь, где ты живёшь? — мягко спрашивает вампир, поглаживая большим пальцем по тыльной стороне ручки мальчика. — Я провожу тебя. Мальчик аккуратно слезает с качелей. У Тэхена снова режет уши от мерзкого звука скрипа. Мальчик быстро показывает маленьким пальчиком вперёд, где стоит девятиэтажный дом. Чонгук провожает малыша до подъезда, где мальчик говорит, что ждёт маму, которая должна скоро придти с работы. Вампир по-доброму кивает, говоря, чтоб никуда не уходил и точно ждал родителя и быстрым шагом возвращается на площадку, надеясь, что Тэхён ещё не успел смыться. Чонгук застаёт старшего снова на скамейке, и быстро движется к нему, плюхаясь рядом. — Я, смотрю, ты неплохо ладишь с пиздюками, — посмеивается Тэхён, вскидывая брови на Чонгука, что мило поджимает губы, ведь не совсем хотел, чтобы Тэхён видел его таким уязвимым перед маленьким ребёнком. — Любишь деток? — Я просто добрый, — фыркает Чонгук. — Вампир не может быть добрым, — строго говорит Тэхён, складывая руки на груди и смотря на Чонгука из-под лобья. — Или ты все ещё думаешь, что такой же человек, как и этот мелкий? Чонгук непонятно хмурит брови, задавая себе мысленно вопросы, почему Тэхён стал заводиться из-за какой-то мелочи. Хотя Чонгука уже ничего не удивляет, он почти привык, что старший всегда гневается на Чона. — Когда мне было шестнадцать, я был влюблён в одну девчонку из параллельного класса, она всегда повторяла, что хочет пятеро детей, — неожиданно для самого себя, Чонгук решил поведать Тэхену одну из историй в своей жизни. — Тогда я думал, что мы с ней и будем делать этих детей, — Чонгук начинает негромко смеяться со своих слов, а Тэхён хмурит брови, слегка сжимая руки в кулаки. — Я в тот раз прочитал все сайты и книги про детей и, молодых родителей. Именно поэтому сейчас я хорошо лажу с детьми, понял теперь? — Чонгук встаёт со своего места, укладывая руки в карманы кожаной куртки и смотря сверху вниз на Тэхёна, что остался в той же позе и с тем же выражением лица. — Иногда даже становится грустно, что я больше не смогу иметь детей... Тэхен резко поднимает голову вверх, встречаясь с карими глазами Гука и быстро поднимается, сокращая между ними и так короткую дистанцию. — Давай возьмём из детдома, если ты так хочешь спиногрыза, — легко пожимает плечами Тэхен, кладя свои широкие ладони на тонкую талию Гука. Чонгук начинает негромко смеяться, заглядывая Тэхёну в глаза, ожидая увидеть там сарказм, но видит абсолютно серьёзные нотки. И Чонгук соврёт, если скажет, что это его слегка не напугало. — Ты в своем уме? Какой ребенок... детям нужны нормальные родители, а не какой-то сопливый школьник, — отвечает Гук с нотками иронии, чувствуя, как плавятся рёбра от чужих горячих ладоней. Лицо младшего находится на крошечном расстоянии от лица Тэхёна, из-за чего первый чувствует прерывистое и горячее дыхание старшего. — А чем мы... хуже «нормальных» родителей? — негромко спрашивает Тэхён, хотя скорее задаёт риторический вопрос, не ожидая на него ответа, и притягивает младшего к себе за талию, накрывая его манящие розовые губы своими.

now

       Тэхён со сложенными руками стоит, оперевшись о косяк в коридоре дома Чон. Хосок вместе с Чонгуком сидят в гостиной на диване, где напротив сидит Юнги, пытаясь что-то конкретное выдавить из Чонгука. Но он получает лишь пожимание плечами и непонимание в глазах. Тэхён скалит зубы, сверля затылок младшего, что ни разу ещё за этот вечер не посмотрел в сторону вампира. Сокджин кладет свою горячую ладонь на плечо Кима, сочувствующе поджимая губы, молча, так сказать, поддерживая Тэхёна. На что тот лишь негромко фыркает, отдёргивая плечо, и снова устремляет тёплый взгляд на Чонгука, который начинает с чего-то громко смеяться, хлопая в ладоши, как обычно это делает во время смеха. Спустя несколько минут, Юнги подходит к Тэхёну, уводя того на кухню. — Может... вам снова как-то познакомиться? — спрашивает Юнги, смотря на старшего из под полуопущенных ресниц, боясь, что Тэхен его может ударить на нервах. — Не думаю, что это поможет, — негромко отвечает вампир, подходя к графину с водой и наливая, в рядом стоящий стакан, немного прозрачной жидкости. Юнги сразу понимает — Тэхёну супер хуёво, иначе какая вода, вместо привычного абсента? — Эта мразь по любому сделала так, чтобы Чонгук, даже если увидит меня, через секунду уже забудет или что-то вроде того, — Тэхён начинает злиться от собственных слов, от чего неосознанно начинает сжимать кулаки, на что стакан в его руке разбивается на небольшие кусочки, впиваясь в ладонь старшего и пуская кровь. — Тише, тише, — начинает было успокаивать Юнги, подходя к Тэхёну, поглаживая по локтю через ткань кожаной куртки. — Не. Надо. Меня. Успокаивать, — сквозь стиснутые зубы шипит Тэхен, отдергивая свою руку и смотря потемневшими глазами на младшего. — Ты, сука, не представляешь, каково мне сейчас, так что... будь добр, иди на... — Тэхен застывает на месте, обрываясь на полуслове, видя в проходе Чонгука. — У вас все в порядке? — спрашивает Гук, заходя в кухню и смотря то на Юнги, то на Тэхёна. — Эй, кто ты такой, чтобы кричать на моего друга? — неожиданно резко спрашивает младший, складывая руки на груди и метая в Тэхёна злые взгляды. — Т-так, Чонгук, прошу, не говори так, если не хочешь оказаться в могиле, — быстро тараторит Юнги, моментально подлетая к младшему и пытаясь развернуть его в сторону гостиной. — Стоять, — стальным тоном, как гром среди ясного неба, произносит Ким, смотря на чёрные, как смоль, волосы Чонгука, который начинает медленно поворачивать голову, вместе с Юнги. — Оставь-ка нас, Юнги-я. Юнги округляет глаза, переводя испуганный взгляд на младшего, мысленно уже молясь, чтобы Тэхён ничего не сделал младшему сгоряча. А Чонгук со спокойным лицом смотрит на старшего, даже немного с вызовом в глазах и говорит Юнги, чтобы тот уже уходил, мол, всё будет нормально. Мин, нехотя, всё же удаляется с кухни, а Чонгук подходит ближе к Тэхёну, опираясь задницей о столешницу, продолжая пялиться на старшего, ожидая, пока тот начнёт говорить. — Так ты... всё это время видел меня? — задаёт скорее риторический вопрос Тэхён, начиная сжимать руки в кулаки, сверля своими чёрными глазами глаза напротив. — А чего делал вид, что меня не существует? — А почему я должен делать вид, что ты есть, если я тебя не знаю? — как-то грубо фыркает Чонгук. — Так может познакомимся? — сквозь стиснутые зубы, спрашивает Тэхен, пытаясь сдержать свои когти и клыки. Теперь идея о том, чтобы они заново познакомились, не кажется такой безумной, как несколько минутами ранее. — Ммм... — задумчиво тянет Чонгук. — Не хочу, — резко отрезает он, собираясь уже уходить, но Тэхён, не выдержав, припечатывает того обратно к столешнице, держа за горло, мечтая сломать тому шею за столь дерзость. — Послушай, маленький мой, я сделаю всё, слышишь? ВСЁ, чтобы к тебе вернулась чёртова память, чтобы ты стоял передо мной на коленях и молил о прощении за свое... плохое поведение, — прямо в лицо шипит Тэхён, сжимая тонкую лебединую шею Чонгука, и смотря в напуганные глаза напротив. Губы его то раскрываются, то снова закрываются, как у рыбы, выброшенной на сушу, и Тэхён соблазняется под этими губами, медленно накрывая их своими. У старшего приятное тепло растекается в груди, когда он касается любимых и желанных губ, мягко сминая их, как в последнюю их встречу, когда Чонгук любил. Через две секунды Тэхён ретируется с кухни, и Чонгук падает на пол, держась одной рукой за своё горло, а другой дрожащими пальцами касаясь собственных губ, на которых осталась ещё чужая слюна. А в голове как картинки всплывают разные образы.

Улыбка Тэхёна заставляет улыбаться младшего вампира, пока они лежат под открытым небом на капоте Тэхёновой машины, любуясь ночными звёздами.

Чонгук давится воздухом, начиная громко кашлять, боль разрывает грудь, вампир кричит.

— Я купил тебе кое-что, — произносит Чонгук и принимает сидячее положение. Начиная шариться по карманам в поисках подарка. Тэхён внимательно смотрит. Впервые Чонгук ему что-то хочет подарить. И это ни что иное как… — Кольцо…? — с ухмылкой произносит очевидное Тэ, когда увидел в пальцах вампира большое золотое кольцо с огромным изумрудным камнем. — А чего без коробочки?

Чонгук закрывает глаза, шумно вдыхая носом воздух, сжимая свою одежду в области груди, потому что боль, что была секундой ранее, невыносимая. К младшему подлетает Хосок с Юнги, громко крича его имя, чтобы тот успокоился и пришёл в себя. — Я убью этого сукина сына, — зло выплевывает Хосок, собираясь уже встать и направиться к дому Тэхёна, но Юнги его сразу же останавливает. — Постой, не думаю, что это Тэхён сделал, он не мог, понимаешь? Он... он никогда не причинит боль Чонгуку, прошу... поверь мне, — быстро тараторит Юнги, боясь потерять за сегодня сразу двоих ему дорогих людей. Хосок не может противостоять этим красивым и любимым глазам, поэтому вновь садится перед Чонгуком, обнимая того за плечи и поглаживая по чёрным волосам.

✴✴✴

Чонгук сидит посередине кровати, прижимая к своей груди колени, и обхватывая их руками. Нижняя губа предательски дрожит, а кончики пальцев покалывают. Он уже около получаса смотрит в глубь своей комнаты пустыми глазами, прокручивая в голове сцену из кухни. Мысли перемешались, не дают здраво оценивать ситуацию, а желание встретиться вновь с Тэхёном возрастает с каждой секундой. Чонгук запер дверь со своей стороны, не желая видеть ни своего брата, ни его парня. Всё, что сейчас хочется вампиру - ответы на множество вопросов. Что значит поцелуй Тэхёна? Что значат слова про память? Что за картинки всплывали у него в голове? Что за адскую боль он испытал? Чонгук шумно вдыхает носом, встряхнув головой. Он резко встаёт с кровати, подходя к окну и распахивая форточку на всю, впуская свежий воздух в маленькую комнату. — Если хочешь говорить - говори, — пытаясь как можно сдержаннее, чтобы его не поймали на страхе, произносит Чонгук, смотря в чистое голубое небо. Он почувствовал присутствие Тэхёна ещё несколько минут назад. Тэхён сидит на траве, неподалёку от дома Чон, прямо напротив окон Чонгука, и задумчиво смотрит на тёмный силуэт в окне, скользя взглядом по стройным очертаниям, которые успел выучить вдоль и поперёк. Ему стыдно. После того, как Юнги позвонил Тэхёну и рассказал о произошедшем с Чонгуком, вампир сразу же вернулся в дом Чон, но зайти так и не осмелился. Ему слишком плохо, его тошнит от самого себя, он хочет просто умереть и не чувствовать этого мерзкого, липкого чувства стыда. Он прекрасно знал, что Чонгук почувствует, как за ним кто-то наблюдает, только надеялся, что младший закроет все окна и шторы и не позволит нагло рассматривать свои пустые глаза, в которых отражается лишь боль и не понимание. — Ты похудел, — охрипшим голосом подмечает Тэхён, сверля взглядом тело младшего и стискивая зубы до скрежета, сжимая в своих мыслях острыми когтями шею Чимина. — Тэ... — почти шёпотом произносит младший, в глазах непроизвольно скапливаются слёзы, потому что он никогда не слышал, как зовут этого парня, но отчего-то помнит это имя. — Да, котёнок? — мягко спрашивает Тэхён, заглядывая в глаза младшему, в груди неприятно ноет. Он ненавидит, когда Чон плачет, тем более из-за него самого. Он проклинает себя в такие моменты. Чонгук молчит. — Знаешь... мир не заслуживает такого прекрасного как ты, — бархатно-низко произносит старший, поднимаясь на ноги, отряхивая свои черные джинсы от прилипшей травы. — Я тебя тоже не заслуживаю. Прошу, прости меня, и... — Тэхён на секунду замолкает, больше не в силах смотреть в глаза своему любимому мальчику, поэтому отводит взгляд в сторону, продолжая: — Я люблю тебя. Последнее что слышит Чонгук отчаянным и тихим голосом, прежде чем окинуть двор взглядом и увидеть пустую улицу. Слёзы покатились ручьем по щекам Чонгука, а сердце пронзила острая боль потери. Чонгук падает на пол, закрывая рот ладонью, сдерживая собственные всхлипы.