Видеть цель, верить в себя и не замечать препятствий! 2

      — Мама! Смотри! Плавда, здолово? — малышка Оливия осторожно потрогала пальчиком выросший прямо из дубового стола листочек и очаровательно улыбнулась, сверкая прорехами на месте передних резцов — у младшей из семьи Лонгботтом начали выпадать молочные зубы.       — Д-да… — больше слов у Рози не было. Доченька наконец-таки добралась до папиного рабочего места…       Кабинет мужа, профессора Гербологии Школы Чародейства и Волшебства Хогвартс, представлял собой престранное зрелище — все деревянные предметы в помещении разом выпустили молодые побеги: и дубовый стол, и стеллажи, и закрытые шкафы из бука, где хранились под специальными чарами ценные или редкие семена магических растений, даже стенные панели покрылись нежными молодыми листочками, наполняя воздух непередаваемым ароматом весны. Как отнесется Невилл к последствиям спонтанного выброса дочери, Рози не знала, но уже прикидывала, как бы половчее отвлечь мужа от проделки Ливи.       Младшая, но всеми любимая дочь почтенного семейства умением найти приключения себе на радость, а родителям — очередную головную боль, эту свою особенность, определенно, получила по наследству от матери. Старший брат непоседливой егозы, к счастью, пошел в папу. Ну, почти… Основательный, спокойный, уравновешенный и на редкость тихий Фрэнк, названный в честь дедушки, тоже, разумеется, шалил, как и любой ребенок.       Редко, но, что называется, метко.       Чего только стоил тот случай, когда в гостях у тетушки Мари он в возрасте трех лет решил раскрасить всех низзлов? Якобы «им грустно, что они такие нецветные». Расстроенный чуть не до слез мальчик детской магией изменил окрас всех семерых на тот момент питомцев под цвет радуги. Да так, что никакой финитой чародейство не отменялось. Зато тетушка осталась довольна — только у нее, единственной во всем мире, появились такие низзлы.       А казус, случившийся на дне рождения Поттера-младшего, чуть не закончившийся скандалом? Достоверно неизвестно, что тогда произошло, но Рози подозревала, что Джейми, старший брат именинника, прошелся на тему любимцев. Учитывая, что, по традиции, Августа Лонгботтом подарила правнуку волшебную жабу, а также то, что у самого Невилла в детстве тоже был питомец Трэвор, неудивительно, что Фрэнк разозлился — старший из отпрысков героического семейства всегда умел найти больную мозоль и от души на ней потоптаться. В результате привлеченные криками взрослые, выбежав во внутренний дворик, увидели множество маленьких лягушат, в панике удирающих во все стороны и прячущихся в траве.       Чего им всем стоило собрать детей, превращенных малолетним Фрэнком в лягушат и жабок, лучше не вспоминать, как и то, что никто из взрослых оказался не в состоянии обратить вспять чары ее сына, и пришлось обращаться в Мунго, где чересчур бойкая стажерка, не разобравшись, вызвала авроров — разбирательств и ругани хватило до глубокой ночи. А о статье в «Пророке» на следующее утро Рози до сих пор старалась не вспоминать — еще бы, детей героев войны превратили в земноводных!       В общем, ее и Невилла отпрыски унаследовали таланты мамы и папы в полной мере. И Фрэнк, и Ливи одинаково хорошо ладили с растениями, только дочка предпочитала цветы, а сын — плотоядную пакость, причем чем более хищным был цветок, тем усерднее обхаживал его Фрэнк, нежно приговаривая бессмысленные глупости.       Забавно, но большинству растений такое обращение очень нравилось: они никогда не жалили, не плевались и не кусали маленького Фрэнка, отвечая ему взаимностью. Любимцем же сына была хищная венесуэльская лиана по имени Санни. И впрямь: весной ту обсыпало маленькими ярко-желтыми с оранжевой каймой цветочками, напоминающими стилизованное солнышко. Сама Рози старательно обходила теплицу с питомцем сына стороной, не рискуя не то что приближаться, но даже смотреть в ту сторону — пакость чувствовала направленное внимание и радостно ползла узнавать, кто это там пришел ее навестить. Два раза в день Фрэнк открывал дверь теплицы и разрешал Санни «расправить листочки», благодаря чему в саду и дома совершенно не водилось вредителей: что крысы, что насекомые, что гномы, что надоедливые докси не переносили соседства с прожорливой лианой.       Размявшись, Санни аккуратно втягивала длинные побеги обратно в теплицу и напоследок нежно сжимала Фрэнка в объятьях. Первое время, увидев эту картину, Рози порывалась схватиться за палочку и пожечь к дьяволу опасное растение, но Невилл ее успокоил:       — У Фрэнка не будет защитника надежней Санни. Очень редко удается вырастить и приручить это чудо, — муж приобнял ее за плечи. — Не дай Мерлин, но если так случится, что на нас нападут, то шансов выжить будет больше всего у Фрэнка.       Рози потерянно кивнула. Прошедшая война оставила свой след на всех ее близких: в кошмарах мужа, в бессоннице леди Августы, в вечернем стакане огневиски отца, в расшатанных нервах матери.       Оговорки остальных жен героев, с которыми Рози приятельствовала, встречаясь, в основном, на детских праздниках, днях рождения и на Косой аллее, помогали понять, что в других семьях хватало точно таких же проблем. Время не лечило, нет — оно помогало приглушить воспоминания и притупить боль, но забыть у них, «детей войны», никак не получалось.       Допущение Невилла, что на них могут напасть, похитить или вовсе убить имело под собой основание. Несмотря на прошедшие годы, всех Пожирателей до сих не выловили. Нет-нет да и случались нападения на бывших фениксовцев и прочих «мирных» граждан и не всегда авроры успевали прийти на помощь вовремя. Причем было непонятно, чего те в итоге пытались достичь — Пожиратели никогда не давались в руки аврорам, предпочитая умереть, но не сдаться.       — Не волнуйся, дорогая, Фрэнк в надежных руках, — фыркнул Невилл, приобнимая Рози за плечи и наблюдая, как Санни нежно сжимает в объятиях их сына и щекочет его, а тот хохочет, уговаривая лиану прекратить.       Однажды эту картину увидела бабушка Филдс — криков было…       Конечно, ее быстро успокоили, но с тех пор мама Рози не рисковала в одиночку выходить в сад. Ее способности были не так сильны, как у дочери и внуков.       С Ливи была другая беда. Маленькая непоседа обожала «класивые цыточки» с самого раннего детства и постоянно выращивала их на всех доступных поверхностях. Правда, до нынешнего момента сил маленькой ведьмочке хватало максимум на несколько цветков, но сегодня дочь просто превзошла саму себя.       Отменить колдовство Ливи было трудно и не всегда получалось, из-за чего у них дома круглогодично росли, колосились, зеленели и цвели результаты колдовства Оливии. Чтобы упросить ребенка вернуть все, как было, нужно было постараться: долго уговаривать маленькую вредину, и только тогда она, кинув снисходительный взгляд на «глупых взрослых», не ценящих ее усилий по наведению красоты, с достоинством кивала и мановением ладошки убирала безобразие, что-то невнятно шепча под нос.       В общем, жизнь радовала Рози: у нее была любимая семья, родители и интересное дело — а что еще нужно для счастья? Вот только с друзьями не сложилось — тут почему-то было не принято дружить так, как в ее другом детстве, — но, как здесь говорили, в каждой жизни должно быть немного дождя. Она почти и не вспоминала, что когда-то попала сюда, умерев в другом — совсем не волшебном — мире и сохранив память об этом. Детали незаметно стерлись из памяти, оставив только кривые строчки в детском дневнике, смутные воспоминания да сам факт о попадании… Правда, было еще кое-что: иногда, на самой грани сна и яви, ей виделось бесконечное космическое пространство, строгий мужчина с папкой в руках и укоризненным взглядом и ощущение то ли падения, то ли полета…       Дети росли, муж сетовал на лоботрясов-студентов, родители вели тихую размеренную жизнь, изредка выбираясь в гости и подумывая о переезде поближе к внукам; пару раз в год Рози выбиралась к тетушке Мари, одна или с семьей, и все, в общем, было хорошо…       Беда подкралась незаметно.       Лето уже уверенно вступило в свои права, Невилл вернулся из школы, оставив нового Хранителя ключей и по совместительству лесника присматривать за теплицами, после дня рождения мужа и главы Аврората, всем известного героя Гарри Поттера (в последние годы бывшие одноклассники взяли в привычку праздновать его вместе), они собирались всей семьей навестить тетушку Мари и ее низзлов.       Подготовка к празднику была делом хлопотным, но давно отработанным: Джинни, Луна, Гермиона и сама Рози делили обязанности — Джинни готовила, Гермиона заказывала продукты и приобретала прочие нужности, Луна отвечала за украшения, а Рози придумывала занятия и игры для детей и взрослых, а после присматривала за малолетними безобразниками. Плюс каждая из них готовила свой фирменный десерт.       А ведь еще нужно было купить подарки!       Тот день, двадцать девятое июля, отпечатался у нее памяти до конца жизни.       Накануне Невилл получил от поставщика крайне редкие, дорогие и к тому же запрещенные к ввозу на Британские острова грибницы гаультерии Lachnomyrmex* для выращивания в теплицах школы. Для проведения экспериментального проекта, который взяли несколько выпускников на стыке Гербологии, Зельеварения и Чар, мужу пришлось получить уйму разрешений и потратить немало времени на согласование с разными отделами Министерства, а главное — с отделом Тайн. Но в первую очередь пришлось долго уговаривать директрису, и, хотя на базе Хогвартса в последние годы развернулся целый исследовательский центр под присмотром профессоров, специалистов Министерства и целителей из святого Мунго, профессор МакГонагалл долго не соглашалась давать разрешение на этот проект и строить специальную теплицу.       Нежные, бледно-розовые колокольчики гаультерии с чуть более ярким краем, размножившись до определенного объема, начинали вести себя не как приличные растения, пусть и волшебные, а приобретали коллективный разум, поведением больше напоминая колонию муравьев. Самый первый распустившийся цветок становился «маткой» или царицей, остальные делились на солдат, охранявших границы колонии, рабочих, перерабатывавших все, что попадало на территорию, захваченную грибницей, в биомассу, и самок, которые воспроизводили новые цветы.       Лепестки гаультерии, ее яд, пыльца и сама грибница использовались в нескольких высших зельях, и Невилл бы ни за что не согласился на такую мороку с капризным полуразумным цветком, если бы одним из этих высших зелий не было почти легендарное зелье Порядка — он все еще надеялся вылечить родителей. Розочка мудро помалкивала и поддерживала мужа в его начинании, хотя не слишком-то верила в успех после стольких лет безуспешных попыток. Добыть цветок брались не всякие артели охотников за ингредиентами: ареалом обитания плотоядной гаультерии служили болотистые низины лесов Колумбии, где выжить было трудно даже подготовленным магам-охотникам, а малейшая ошибка при сборе грозила смертью — превратиться за считанные секунды в сгусток биомассы желающих не было. Почти. Несмотря на астрономические суммы, обещанные гильдией зельеваров или отдельными заказчиками.       Она не знала, чего мужу стоило сначала найти поставщика, потом заинтересовать нескольких студентов из числа лучших, подвести их к мысли взяться за этот проект, найти где-то на континенте мастера-зельевара, который бы согласился сварить зелье Порядка, и утрясти все это с Министерством, но подозревала, что нервов это отняло, мягко говоря, немало.       Отправившись чуть загодя на Косую Аллею с детьми, чтобы прогуляться и заглянуть лавку волшебных вредилок Уизли, где недавно появились очередные новинки, Роза совсем не ожидала, что дочь умудрится устроить в магазине переполох: пока Фрэнк упрашивал мать купить ему очередной амулет, ускорявший рост растений, Ливи перевернула большой короб с пыльцой американских фей — и все посетители начали неконтролируемо левитировать. Вдобавок к этому пыльца с готовностью липла ко всем предметам, отчего магазинчик близнецов Уизли быстро превратился в полный хаос. Первыми взлетели предметы, и так предназначенные для полетов: кусачие тарелки, быстро нашедшие первых жертв, и сандалии и перчатки «Гермес», ничуть не отстававшие от тарелок. Сандалики исподтишка отвешивали пинков зазевавшимся магам, а перчатки радостно щупали все, что ни попадалось под шаловливые пальцы. Остальные товары, тоже не отличавшиеся мирным предназначением, включились в процесс — магазин быстро наполнялся криками, ругательствами, писком детей и пушистиков, вспышками заклинаний, а довершал сюрреалистичную картину зловеще-радостный хохот умников Уизли. Правда, смеялись они недолго: кто-то из покупателей все же сумел приземлиться и запустил в них жалящим проклятьем.       Наконец, спустя несколько минут братцы все же навели порядок и успокоили покупателей, пообещав солидную скидку на покупки. Роза же поспешила схватить лукаво улыбающуюся Ливи под мышку, а довольного Фрэнка — за руку и поспешила домой. Время до встречи с остальными еще оставалось, так что привести себя и детей в порядок она успеет.       Выйдя из камина дома, она первым делом отправила Фрэнка переодеваться, а сама, беззлобно ворча, повела Ливи умываться.       Насторожиться ее заставил короткий вскрик снаружи. Роза повернула голову в сторону открытого окна и прислушалась, но было тихо.       — Что, мама? — спросила Ливи, плескаясь в раковине. Дочь не столько умывалась, сколько баловалась, стряхивая оставшуюся пыльцу с одежды в воду, отчего капельки взлетали вверх и парили в воздухе.       — Ничего, малыш, мне что-то показа…       В следующее мгновение раздался треск, неясный шум и испуганный крик Фрэнка:       — Мама!.. Санни!       Она сразу поняла, что случилось что-то действительно плохое, а не просто разыгравшаяся с сыном питомица. Схватив ладонь дочери одной рукой, а второй сжимая палочку, Роза бросилась вниз. Скатившись с лестницы, она толкнула Ливи в камин:       — Ничего не бойся, все будет хорошо, — она не повышала голос, но говорила серьезно, и испуганная странным поведением мамы, Ливи кивнула. Рози схватила порох и четко произнесла: — Кабинет директора Хогвартса!       Взревело пламя, и дочка исчезла. Рози потряхивало от страха: она просто знала, что ее сын сейчас в смертельной опасности — она должна быть рядом с ним.       В несколько шагов преодолев расстояние до дверей и выскочив на улицу, она замерла в ужасе: трое магов в жутких узнаваемых черных накидках и белых масках окружали Фрэнка, лежавшего на земле недалеко от теплицы. Толстые лианы бешено бились в зачарованное на совесть стекло, не в силах помочь хозяину. Один из пожирателей уже протянул руку к Фрэнку, и она не стала ждать.       — Эверте Статум! — Рози сама не знала, как она умудрилась вспомнить это заклинание. Пожиратель отлетел в сторону, кувыркаясь воздухе, и впечатался головой в стену дома. Раздался хруст, и тело осталось лежать на земле. — Сюда! — крикнула она Фрэнку и сама рванула навстречу.       — Тварь! — ругнулся один из пожирателей и выпустил в нее какое-то заклинание, а второй побежал к подельнику.       Протего она укрыться успела, но щит тут же разлетелся, выдержав всего один удар. Только вот большего было и не нужно — Роза добежала до сына и вздернула его на ноги, подтолкнув к дому. Она уже повернулась, чтобы последовать за Фрэнком, как резкий рывок за волосы заставил ее вскрикнуть и повалиться на землю.       Сын, вместо того, чтобы скрыться в доме, в ужасе застыл на крыльце…       — Беги! — крикнула Рози, но тут же получила пинок в живот, а следом еще один.       — Круцио!       Тело выгнуло дугой, и она закричала. Ей казалось, что она горит в огне: каждую клеточку тела наполняла мучительная боль, скручивая, выворачивая, дергая и грызя измученный пыткой разум. Внезапно боль схлынула. Сквозь мутную пелену в глазах она разглядела, как Фрэнк укусил за руку пытавшего ее пожирателя и упал на землю, когда тот оттолкнул мальчика.       Перед глазами расплывались разноцветный круги, руки и ноги дрожали, но совсем недалеко в траве валялась ее палочка. Не вставая с земли, она с трудом перевернулась и поползла к ней, хотя хотелось оказаться рядом с ребенком, мозгами она понимала, что от волшебства толку будет больше, чем от объятий.       — И куда это ты собралась? — на поясницу с размаху наступила чужая нога, придавливая ее к земле.       — Мама! — закричал Фрэнк. — Не трогай маму!       Рози застонала. Ее мучитель убрал ногу и присел на корточки рядом:       — Слушай сюда, красавица, — она не видела под маской его лица, но даже по голосу было понятно, что тот гаденько ухмыляется. — Будешь хорошей девочкой — и останетесь в живых. И ты, и твой щенок. Уяснила?       — Да, — проговорила Рози дрожащим голосом. — Скажите, что вам нужно, и я все сделаю.       — Какая покорная, — хохотнул сидевший рядом с ней пожиратель и на мгновение отвернулся, посмотрев на того, что держал вырывавшегося Фрэнка и зажимал ему рот. — Вставай.       Она медленно села, всем своим видом показывая, какое страдание ей причиняет необходимость двигаться, потом поднялась на колени, упираясь левой рукой в стекло теплицы… Санни внутри бушевала, но вырваться наружу ей не позволяли наложенные на строение чары. Рози, делая вид, что на ногах держится лишь чудом, сильно надавила на раму теплицы и шепнула заклинание, раздвигающее стеклянные дверцы.       — Что…       И с упоением смотрела, как рванувшая на свободу смертельно опасная лиана оплетает едва успевшего создать защиту мага. Маска с него слетела, и Рози успела заметить, что он едва ли старше нее. Следующая лиана почти настигла второго, но тот отпихнул от себя Фрэнка и проворно отскочил в сторону, поднимая палочку.       Она не стала смотреть, что он там колдует, а, подскочив к напуганному сыну, подняла его на ноги и потащила к дому. Палочка теперь была слишком далеко, и рисковать, чтобы поднять ее, Рози не решилась, тем более после Круцио ноги едва держали, а руки заметно тряслись.       За спиной взревело пламя, раздались ругательства и тонкое шипение поврежденной лианы. Коротко оглянувшись, Рози увидела, как нападавшие двинулись за ними следом — пусть Санни их и потрепала, но они смогли ее одолеть.       Переступив порог дома, она захлопнула дверь и опустила засов — надолго не задержит, но несколько секунд подарит. Раздавшийся в следующую секунду мощный удар заставил ее поторопиться. Подтолкнув Фрэнка к камину, она набрала в горсть дымолетного порошка и уже открыла рот, чтобы сказать адрес… Но не успела.       Дверь разлетелась в щепки, выбитая боевым заклинанием, и разозленные маги ступили в дом. Увидев их с Фрэнком в камине, пожиратель поднял палочку, явно собираясь наложить проклятие, и Рози не стала ждать. Она вышла из камина и, повернувшись к нападавшим спиной, бросила порошок, четко произнеся адрес и отправляя сына в Хогвартс. Обрушившийся на спину удар бросил ее на пол.       — Сука! — висок пронзило болью, и мир исчез.

* * *

      — …да придите уже в себя! — в сознание ее вернул мужской голос, настоятельно требовавший очнуться.       Из горла вырвался сиплый хрип, и Рози закашлялась. Под спиной ощущалась неровность камня, было холодно и больно — все тело задеревенело. С третьей попытки удалось немного приоткрыть глаза и осмотреться. Неяркий колеблющийся свет факелов позволял рассмотреть немного. Она лежала на полу… в темнице?.. Толстая решетка и еще одна, напротив, через коридор, была первым, что она увидела.       — Вы наконец-то очнулись, — мужской голос наполнился непонятным удовлетворением. Темный силуэт у решетки напротив шевельнулся.       — Угумх, — невнятный звук вылетел из напрягшегося горла, и Роза снова закашлялась, с трудом принимая вертикальное положение, руки подрагивали от слабости. — Где мы?       — В бункере, — отозвался невидимый собеседник.       — Где? — не сразу поняла Роза. — Вы… Вы так шутите?       — Нет. Это действительно бункер, оставшийся после второй мировой войны. И теперь мы оба здесь пленники.       Роза, кряхтя и почти беззвучно матерясь, примостилась у стены и с облегчением откинула пульсирующую болью голову на холодный камень стены.       — А вы кто?       — Зельевар.       Розочка хмыкнула. Каков вопрос — таков и ответ.       — Меня зовут Розалия Энн Лонгботтом, в девичестве Филдс.       Стоило ее собеседнику, которого она так и не сумела толком рассмотреть, услышать ее имя, как мужчина издал странный звук, словно подавился, и с непонятной интонацией протянул:       — Лонгботтом, значит…       — А вы, сэр? — попыталась еще раз наладить контакт Рози. — Как вас зовут?       Но тот только фыркнул на ее вопрос.       — Боюсь, миссис Лонгботтом, мое имя вам ничего не скажет или скажет слишком много. Впрочем, неважно, — раздраженно проворчал мужчина и замолк, погрузившись в раздумья.       Обдумав загадочную фразу, Рози решила не раздражать лишний раз этого зельевара, правда, долго следовать этому решению не получалось. Пока есть возможность, нужно постараться вытянуть из него побольше информации.       — А вы не знаете, зачем мы здесь? — осторожно поинтересовалась Рози.       Собеседник с готовностью просветил ее:       — Я здесь для того, чтобы сварить зелье, которое способно послужить целям наших похитителей, а с этим справится не каждый мастер, — глубокий, чуть хрипловатый голос мужчины казался поразительно спокойным. — А вот насчет вас не уверен… Подозреваю, что дело в вашем муже… — язвительная интонация, внезапно прорезавшаяся в голосе пленника, заставила ее поморщиться. У этого человека явно есть какие-то претензии к Невиллу. — Миссис Лонгботтом, что случилось до того, как вы здесь оказались?       — Я с детьми отправилась на Косую Аллею, — начала рассказ Рози, невольно проживая случившееся снова, — но нам пришлось вернуться. И вернулись мы совсем не вовремя, — она тяжело вздохнула. — Пока нас не было, в дом вломились… Я успела отправить детей в Хогвартс, а потом меня оглушили.       Мужчина только хмыкнул, но больше ничего не сказал. Рози поерзала, устраиваясь поудобнее и прикрыла глаза — пульсирующая боль в голове никак не стихала, но поделать ничего было нельзя. Оставалось ждать.       Спустя некоторое время, когда она уже успела задремать, мужчина снова подал голос:       — Скажите, сколько вам лет?       — Внезапный вопрос… Двадцать девять, а почему вы спрашиваете, сэр?       Мужчина недолго помолчал, но все-таки признался:       — Когда-то я преподавал в Хогвартсе…       — О, не стоит переживать, вряд ли я училась у вас, — поспешила она его успокоить.       — Мне откуда-то знакомо ваше имя, — пробормотал зельевар.       — Я поступила в Хогвартс в первый послевоенный год, на Горация Слагхорна вы не похожи, на профессора Забини, что преподает сейчас, тоже, смею вас заверить, — пошутила Рози, — а профессор Снейп…       Она резко замолчала и прищурилась, пристально всматриваясь в человека в соседней камере. В неверном свете огня была видна сухощавая фигура, темные волосы, узкое лицо и выдающийся нос… Прибавить к этому низкий с хрипотцой голос и загадочные слова, произнесенные зельеваром ранее, и…       — Профессор Снейп?..       Человек отвернулся и промолчал, и Рози испытала смешанные чувства, которые можно было описать одной фразой — сбылась мечта идиота. Она еще помнила, как написала письмо профессору и какой ответ тот прислал ее отцу.       — Это правда вы… — протянула Рози, слабо улыбаясь и до конца не веря самой себе. — Жаль, что не имела чести учиться у вас, профессор Снейп.       — Вы быстро догадались…       — Ну еще бы, — хихикнула Розочка, — я вам даже письмо написала как-то раз. Это, можно сказать, была моя детская мечта — побывать на вашем уроке, услышать речь для первокурсников…       — Вы дочь Джареда Филдса? — перебил ее профессор.       — Да, сэр.       — Я вас вспомнил, — с непередаваемой интонацией произнес Снейп и снова замолк.       Розочки хватило совести покраснеть.       — Ой, сэр! Давайте не будем вспоминать детские глупости, — пробормотала она, морщась от неприятных ощущений в теле и действительно не желая обсуждать прошлое.       — И все же, — спокойно продолжил зельевар, не обращая внимания на ее жалкие потуги замять тему, — я должен вас поблагодарить за предупреждение. В какой-то момент оно сыграло свою роль.       — Раз так, я рада, сэр, правда, — выдавила Рози. Здорово, конечно, когда детские мечты сбываются, но сейчас ей было не до этого. — А как мы отсюда выберемся? У вас случайно нет плана?       — Пока не знаю, — после недолгого молчания признался Снейп. — Палочки у меня нет, впрочем, как и у вас. На решетку наложены рунные печати, гасящие любые проявления беспалочкового колдовства, так что вариантов у нас немного.       Розочка потянулась к шее, чтобы нащупать медальон, подаренный Невиллом, но цепочки предсказуемо не обнаружила. Мозг лихорадочно перебирал варианты.       — Решетки… — тихо повторила она и поспешила уточнить. — Скажите, сэр, печати наложены только на решетки?       — Да.       Больше не обращая внимания на вопросы Снейпа и тупую боль в голове и в теле, Рози закрыла глаза, сосредоточилась и постаралась ощутить жизнь — уж вырастить растение и заставить его ненадолго принять нужные ей свойства она сумеет.       Она оказалась права: в подземном бункере хватало влаги, чтобы на стенах и в зазорах между каменных плит вырос мох. Направив силу, она напитала его магией и мягко подтолкнула, мысленно формируя образ. Через полминуты рядом с ней на полу проклюнулся пушистый росточек, обшарил все в пределах досягаемости — Розочка ласково погладила его и влила очередную порцию волшебства — и медленно пополз в сторону решетки.       Колдовать было тяжело — все же обычно она выполняла все манипуляции с помощью палочки, — но уже через несколько минут замок мягко щелкнул, открываясь.       — Любопытно, — протянул Снейп. — Фамильные умения?       — Что-то вроде того, — пробормотала Розочка, уже взмокнув от прикладываемых усилий.       Росточек прополз по коридору, обвил решетку — Снейп отступил на пару шагов, — и освободил зельевара.       — Прекрасно, — Снейп развернулся и скрылся с глаз, — идите сюда.       Розочка отлепилась от стены, на которую опиралась, с трудом поднялась и последовала в камеру к Снейпу. Помещение, где его заперли, было гораздо просторней и полностью заставлено лабораторным оборудованием, только в углу примостилась ширма и узкая кушетка. Очевидно, что Снейпа заставляли варить здесь зелья. Протянув Розе пару фиалов с восстанавливающим и обезболивающим составами — легко опознаваемые темно-зеленый и нежно-голубой цвет зелий не оставляли сомнений в их предназначении, — Снейп стал быстро смешивать что-то в котле.       — Что вы делаете?       — Это на случай столкновения с Пожирателями, — пояснил зельевар, и Розочка предпочла не уточнять, что он имеет в виду.       Пока Снейп был занят своими делами, она украдкой огляделась и замерла. На столе были выставлены рядком небольшие колбочки, запечатанные воском. С тем самым легендарным зельем Порядка. Рози украдкой оглянулась. Зельевар продолжал колдовать у котла и в ее сторону не смотрел.       Колбочек было много. Еще раз воровато оглянувшись, она закрыла глаза и решительно стащила со стола парочку, молясь всем богам, чтобы Снейп ничего не заметил. Молчание разбавлялось только бульканьем жидкости в котле да потрескиванием пламени. Женщина длинно выдохнула. Вроде бы не заметил.       Наконец, через несколько минут реакция в котле завершилась, Снейп разлил получившееся варево во флаконы, распихал их по карманам мантии и повернулся к ней:       — Можем идти, — Рози с готовностью кивнула, — держитесь за мной, не шумите и постарайтесь ничего не трогать.       И они пошли.       Бункер был огромный: только чтобы добраться до перехода на верхние уровни, они потратили почти два часа — оказалось, что узников держали в самой дальней части подземелья. У толстой железной двери, чуть тронутой ржавчиной, пришлось задержаться. Хорошо, что Рози успела немного восстановиться — пришлось выращивать мощный стебль, который в итоге просто смял дверь. Путь был свободен.       Она подняла взгляд и ужаснулась: над ними, на сколько хватало глаз, уходили вверх лестницы и только где-то далеко над ними виднелась ярко освещенная площадка. Трудно было представить то расстояние, которое отделяло их от поверхности. Но делать было нечего.       Поднявшись на десяток уровней — последние пролеты Розочка преодолевала уже еле дыша, — они снова обнаружили тамбур перехода.       — Пока нам везло, и мы никого не встретили, — тихо проговорил ей на ухо зельевар, — но все может измениться. В любой момент. Вы меня понимаете?       — Да, сэр.       Зельевар смерил Рози оценивающим взглядом, качнул головой (в этот момент она испытала острое чувство вины, что не успела восстановиться) и крутанул штурвал двери — внутри механизма что-то щелкнуло несколько раз, и та отворилась с тихим скрипом. Немного помедлив, Снейп шагнул в проем, и Рози последовала за ним.       Тусклый свет факелов сменился более ярким от магических светильников. Перед ними простирался круглый небольшой зал с одним выходом, затем небольшой коридорчик, поворачивающий вправо, и… все. Дальше было не видно. Слышался какой-то механический шум и обрывки негромкого разговора.       Снейп обернулся, сделал страшные глаза, предупреждая — она меленько закивала, показывая, что все поняла, — и бесшумно пошел вперед. Рози двинулась следом.       Перед поворотом они замерли, Снейп быстро выглянул за угол и жестом показал, что можно идти дальше. Еще пара поворотов и новый зал, где стоял круглый стол, несколько стульев и сидели похитители. В углу на ящиках лежали небрежно сброшенные плащи и маски. Трое мужчин за столом негромко переговаривались и играли в карты. Маггловские, что поразило Рози больше всего. Дальнейшую дорогу перекрывала, кроме охраны, очередная гермодверь.       Снейп замер у стены. Рози уже хотела тронуть его за руку, чтобы уточнить, что им делать дальше, как он скользнул в помещение, стремительным движением прихватив какой-то обрезок трубы. Первый даже не успел обернуться, как ему прилетело по голове, второй только и успел, что потащить из кобуры палочку, как на него обрушился мощный удар. Зато третий почти успел: пока Снейп разбирался с первыми двумя, последний отскочил назад, опрокинув стул, вытащил палочку и почти закончил произносить проклятье, как обрезок врезался ему в грудь, откидывая на пол. Снейп перемахнул стол и двумя ударами нокаутировал последнего.       — Помогите мне! — отрывистая команда зельевара, уже вовсю обшаривающего похитителей, вывела Рози из восхищенного ступора. Вся драка заняла едва ли минуту, а как разительно поменялся расклад. Она не могла не поражаться бывшему профессору — так быстро и ловко тот все провернул.       Связав Пожирателей, Снейп привел одного из них в чувство и устроил допрос. Розочка предпочла отвернуться и заткнуть уши, но все равно звериный вой боли ввинчивался в уши, заставляя сжиматься от ужаса. Только сейчас она начинала бояться, словно до этого все, что с ней произошло, не воспринималось сознанием всерьез.       Легкое прикосновение к плечу заставило ее вздрогнуть и отпрыгнуть в сторону, негромко вскрикнув. Снейп вскинул бровь и нахмурился.       — Вы способны держать себя в руках, миссис Лонгботтом? — вкрадчиво спросил он.       — Д-да… Да, простите, сэр, я просто… — и она замолкла, потупившись.       — Тогда пойдемте, впереди, в доме, есть еще пост, нужно быть осторожными. Пока нам везло, но кто знает, что будет дальше? Попробуйте эти палочки, возможно, одна из них подойдет вам.       Розочка кивнула и подошла к столу. Но надежды не оправдались и ни одна не откликнулась, оставаясь в руках Розочки просто кусками дерева.       — Скверно, — поджал губы Снейп. Немного подумав, он достал из кармана флакон с красно-коричневым варевом и протянул ей. — На самый крайний случай. Бросать на расстояние не меньше десяти футов, иначе заденет.       Роза зачарованно пялилась на стеклянный сосуд в руке зельевара.       — Я непонятно сказал? — начал злиться Снейп. — Что вы застыли? Берите!       Роза вздрогнула и осторожно взяла в руки флакон, недоумевая, как же Снейп не боялся таскать его в кармане мантии — а вдруг бы рвануло прямо рядом с самым дорогим для мужчины?..       Снейп тем временем проверил путы и кляпы связанных охранников и приоткрыл следующую дверь.       Бункер кончился — за дверью находился обычный дом, разве что очень большой. Двери бункера выходили в широкий длинный коридор, зачем-то заставленный всяким хламом, словно кто-то внезапно решил переехать и начал паковать вещи, да так и не закончил: клюшки для гольфа соседствовали с картинами в рамах, велотренажер мирно стоял рядом с кухонным комбайном и коробкой с постельным бельем, книги, перевязанные бечевкой, высились высокими — чуть не с человеческий рост — стопками.       Коридор оканчивался небольшой прихожей, за которой заманчиво маячила входная дверь.       Снейп полуобернулся к ней и прижал палец к губам, Розочка кивнула, и они медленно пошли вперед. Затруднялось продвижение тем, что приходилось аккуратно обходить наваленные вещи, а мантия этому не способствовала — широкие полы так и норовили что-нибудь задеть и уронить. В конце концов Снейп скинул свою, перед этим чуть не уронив стопку журналов National geographic, и требовательно посмотрел на Розу. Та отчаянно покраснела и замотала головой — под мантией была только сорочка и белье, как и положено одеваться приличной замужней ведьме.       Снейп закатил глаза, зыркнул неодобрительно и бесшумно шагнул вперед. В этот момент входная дверь вздрогнула — вспух радужными бликами пузырь защитных чар, — и взорвалась осколками. А дальше Рози и сама не поняла, как они оказались в конце коридора, Снейп впихнул ее в бункер и провернул штурвал гермодвери.       Из дома доносились еле слышные звуки борьбы, а затем отрывистые команды и какая-то возня, впрочем, быстро смолкшая. Они с зельеваром замерли, напряженно прислушиваясь, Рози прислонилась ухом к железной перегородке и резко вздрогнула, когда к ним постучали.       — Кто там? — не растерялся Снейп.       — Аврорат! Открывайте! Все выходы заблокированы, вам не скрыться.       Рози немного расслабилась, узнав голос Поттера. Снейп, судя по всему, тоже опознал бывшего ученика и, обреченно вздохнув, повернул штурвал.       Первое, что увидела Рози, шагнув в коридор, было потрясенное лицо Гарри Поттера.       — Профессор! Вы живы!..       Снейп угрюмо молчал, напряженно сжимая волшебную палочку.       Рози растерянно огляделась: в глазах мельтешило от красных форменных мантий, но бледное от волнения лицо мужа, маячившее на заднем плане, она увидела сразу.       — Невилл!       Оказавшись в объятиях любимого мужчины, она разрыдалась, словно разом навалились события этого безумного дня. Невилл крепко обнимал ее, гладил по спине и говорил, что она молодец, что с детьми все в порядке, что за эти сутки чуть с ума не сошел от беспокойства. Сутки… Ей даже не верилось, что прошло так мало времени и что все наконец уже закончилось.       Рядом препирались Снейп и Поттер, авроры деловито вытаскивали спеленутых Пожирателей из бункера, отчитывался перед замом главного аврора чей-то патронус и, в целом, вокруг царила нормальная рабочая суета.       — Пойдем домой, — попросила Розочка, и Невилл кивнул.       Он направился к Гарри, о чем-то кратко переговорил с ним, кивнул и, пожав руку профессору, вернулся к ней.       Уже поздним вечером, уложив детей спать, реанимировав совместными усилиями Санни, устранив беспорядок в доме и саду и приведя себя в порядок, Рози протянула Невиллу пару флаконов с зельем, нагло утянутым из лаборатории в подземном бункере.       — Что это? — непонимающе нахмурился муж.       — То, ради чего вломились к нам и похитили Снейпа. Зелье Порядка.       Взгляд любимого мужчины выражал такую смесь надежды, неверия и благодарности, что захотелось плакать.       — Попробуем завтра? — тихо спросила она. — День рождения все равно провалился.       — Да.

***

      А еще через пару дней Ежедневный Пророк разразился огромной статьей, прославлявший действия Министерства, Аврората и, конечно же, национального героя Гарри Поттера. Оказывается, была проведена беспримерная операция по поимке оставшихся Пожирателей Смерти. Оказывается, считавшийся погибшим бывший профессор зельеделия школы Хогвартс и бывший шпион все это время занимался своим призванием — шпионил то есть, — внедрился к преступникам и в итоге очень помог в их поимке. Оказывается, в связи с этим ему возвращены все права, он оправдан и награжден. Правда, оставаться в Англии мистер Снейп не пожелал и покинул страну.       — Ну, кто бы сомневался, — хмыкнул Невилл, перевернул страницу и, пробежав ее глазами, слегка нахмурился. — Они все же напечатали заметку про выздоровление родителей…       — Ну, думаю, они не могли такое пропустить: все-таки не каждый день происходят чудеса, — Рози отпила глоточек кофе и лукаво улыбнулась, переплетая их пальцы.       — Ты мое чудо, — нежно посмотрел на нее муж и поцеловал в ладонь.