Моя болезнь - ты

— Куда ты меня ведёшь?! Электроник уже не в первый раз задавал этот вопрос другу, но получал в ответ лишь загадочное: — Узнаешь. И дальше ничего. Сыроежкин замолкал. Большего парень по неясной причине не говорил. Что ж он такое задумал? Электроник закатывал глаза, тяжело вздыхал, но покорно продолжал следовать за другом. И, о, твою мать, с каким же трудом удавалось перебороть в себе желание послать этого интригана на три известных и сбежать обратно в теплую постель. А чёртов Сыроежкин катился бы со своей тайной куда подальше. Да только вот когда на лице повязка, завязанная на хренову тучу узлов, то сбежать ты сможешь максимум до первого столба. Сообразительный Серёжа предусмотрел возможную попытку Электроника удрать. И теперь как поводырь вел парня за собой. Ещё так крепко держит, неужели боится, что одной повязки недостаточно? В последнее время Сыроежкин вёл себя очень странно. Парень, который раньше мог и словцо крепкое подкинуть, и в глаз дать, резко закрылся в себе. Он практически перестал со всеми в классе общаться и всё время задумчиво смотрел в окно, мечтая о чём-то своём. В разговорах с Электроником, лучшим другом, он вёл себя особенно странно — сразу же отводил взгляд и смущённо краснел. И, конечно же, это странное поведение не укрылось от чуткого Эла. Электроник знал Сыроежкина как облупленного. То время, когда он подменял его в школе, сделало свое дело. Да и всё-таки они же лучшие друзья как-никак. Никаких тайн и секретов, только мир, дружба, жвачка! Но сегодня Сережа превзошёл в начавшихся странностях сам себя. Каким-то образом избежав сигнализации, которую Профессор установил на случай, если в дом залезет вор, этот дурак проник внутрь жилища Эла и Профессора. Растормошив Электроника, который мирно досматривал сладкие сновидения, он завязал ему глаза и вытянул на улицу. Босого, черт возьми, в одной пижаме! И теперь, поздно ночью, когда на улице гуляет множество маньяков и всякого такого рода нечисти, ведёт невесть куда. Послать бы его к чёртовой матери за такое. Можно подумать, что друг задумал сюрприз, но только не в ситуации с Серёжей. Он терпеть не мог их делать. Сыроежкин за те годы, что они знакомы, так и не научился мастерству дарения подарков втайне. Помнилось Электронику, как даже про его день рождения друг спрашивал у Профессора так, что не услышал бы только контуженный на оба уха. И ведь за эту прямолинейность и открытость, когда знаешь, чего ожидать от человека, парень его и ценил. И очень сильно любил. Как друга, естественно. Электроник тепло улыбнулся, вспоминая тот конфуз с праздником. О, как же оплошавшийся Сережа, осознав свою глупость, потом долго извинялся. А подарок всё равно, кстати, в тот раз вышел очень крутым. Потому что подарен любимым придурком. И словами не передать, как же он скучает именно по тому Сыроежкину. Такому прямому, простому и самое главное, родному. — Мы практически пришли, Эл, потерпи, — сказал парень, на что друг только хмыкнул. Нужно отдать ему должное: уже не «увидишь» и то прогресс. Неужели Сыроежкин наконец-то явит парню «страшную» тайну, которую нельзя видеть при дневном свете. Не любил бы Эл его, так точно бы послал нахрен. Неожиданно под кроссовками почувствовалась не земля и гальки, а древенчатый пол какого-то дома. Электроник интереса ради легонько стукнул по доскам ногой. Старое дерево обиженно скрипнуло. Что ж это за место такое? Сыроежкину, видимо, надоело быть поводырем, и теперь он за спиной друга мучался с повязкой. Вскоре узлы удалось-таки ослабить, и ткань сползла с глаз парня. Электроник зажмурил уставшие от повязки глаза и несколько раз моргнул, но вот зрение привыкло к темноте, и фигуры стали приобретать хоть какое-то очертание. Единственным источником света в этом странном помещении была луна, что пробивалась через обвалившуюся крышу. Гнилой пол скрипел от каждого движения, Электроник мысленно поблагодарил себя, что стукнул достаточно легонько: штукатурка на стенах частично опала и открывала старый кирпичный фасад дома. Сомнений нет — заброшенное здание. И зачем Сыроежкин привел их сюда? Хотел похвастаться находкой? Так это же можно сделать утром! Электроник зыркнул на друга. И даже здесь, когда они вдвоем, он ведёт себя крайне странно. С очень большим вниманием рассматривает гнилые доски, будто хочет запомнить каждую деталь. — Может, ты хотя бы объяснишь, что это значит? — спросил Эл, скрестив руки на груди. Сыроежкину нужно благодарить, что взглядом нельзя убивать, иначе бы он давно лежал трупом. И похоронил бы его Электроник в этом же чёртовом доме. Серёжа промолчал. Только снова смущённо отвёл взгляд. И не поймёшь, из-за чего, а спросишь — друг молчит, как рыба об лед. Знает же, что Эл поддержал бы и помог в любой ситуации, смог бы вытащить из любой передряги. Он всегда за Сыроежкина горой. Неужели перестал доверять? Да где ж Электроник так провинился? — Может, уже прекратишь строить из себя мужчину-загадку? — обычно спокойный Электроник не заметил, как начал распаляться. О, одному Ленину известно, как долго он ждал этого момента. Ну сейчас Сыроежкин точно огребёт по первое число. — Завёл нас ночью в странное заброшенное здание! Это переходит все грани… Электроник не договорил. Не успел. Его восклицания перекрыл властный и слюнявый поцелуй в губы. От Сережи. Красный, как помидор, парень оттолкнул Сыроежкина от себя. Он что, с ума сошел?! — Что ты творишь, идиот?! — смущённый Электроник ещё больше нахмурился. Сердце у парня быстро стучало в груди, руки предательски дрожали. Не хотелось признавать, но губы у Серёжи оказались очень даже приятные. Бархатные, нежные — они походили на какой-то фрукт, сердцевина которого манила больше, чем оболочка. Во рту, там, где кроется язык, наверняка приятнее… Красный не меньше Электроника, Сережа впервые за долгое время посмотрел другу в глаза. Его взгляд изменился. В них появилось что-то похожее на искры. Такие обычно возникают у людей, когда они…влюбляются. И тут до Эла резко дошло. Он и есть пассия друга. — Вот тебе и «стали взрослыми ребята», — пробормотал парень, смущённо почёсывая затылок. Вот уж чего не ожидал, так это то, что у Серёжи взыграют гормоны. Оно, конечно, нормально, им всё-таки семнадцать, но не на друга же! — Я скрывал это долго, Эл, — Серёжа закусил губу и вздохнул, нервно сглатывая слюну от волнения. Чёрт, как же неловко. Но он справился с нахлынувшими чувствами и продолжил. — Я знаю, что это противоестественно, прекрасно понимаю, что в нашей стране таких, как я, сильно наказывают. Но я не могу противостоять сердцу. Я люблю тебя, Эл! И Сыроежкин крепко схватил друга в цепкие объятия. Электронику ничего не оставалось делать, как прикрыть глаза и обнять парня в ответ. Это признание в любви и поцелуй прочно засели в мозгах. Целовался Сыроежкин отпадно. И губы у него не противные: пухловатые, горячие, чуть влажные. Любая девчонка на месте Эла просто померла бы от счастья. Хотелось даже закрепить эти необычные ощущения ещё раз. Но вот как быть с признанием? Да их же просто сожрут, если узнают, что они, два парня, целовались в заброшке. СССРовский суровый закон отрицал существование однополых связей, нет, скорее рьяно выступал против них. Неудивительно, что Сыроежкин так долго молчал и скрывался от всех. Он элементарно боялся. За размышлениями парень внезапно понял, что тоже симпатизирует Серёже. Как-то по-особенному. Это же, вроде как, ключевое в чувствах? Ни к одной девочке он не ощущал такого притяжения. Трепетного, дурманящего рассудок. Значит… — Я тоже тебя люблю, — неуверенно произнес Электроник, опуская голову ниже. Чёрт, как же стыдно. И Серёжа наверняка даже в темноте видит его красные щёки… Сыроежкин только поднял на друга изумлённый взгляд. Он не мог сказать ни слова. Правда ли то, что Эл, такой недоступный ранее предмет воздыхания, только что оказался взаимен? Быть может, Серёжа просто спит? Или бредит? Да даже и так, плевать. Ах. Лишь бы это мгновение продлилось как можно дольше. Электроник мягко подтянул друга к себе за воротник и внимательно заглянул в его шоколадные, так похожие на его, глаза. Рука парня мягко скользнула по нетронутой щетиной щеке Серёжи. И даже не хотелось бранить этого глупца за такой опрометчивый поступок, как путешествие по заброшкам ночью. Пусть они ночью одни, в этой старой заброшенной развалине, но вместе. Утром такого счастья, к сожалению, не будет. Эл мягко склонил голову на бок и потянулся к Сыроежкину, чтобы закрепить опыт с поцелуями. Серёжа приблизился в ответ. И вот уже Электроник ласкает пухленькие мягкие губы Серёжи. Но черт, этого мало. Хотелось большего, полностью вкусить эти сладкие минуты, когда они вот так просто касаются друг друга. Такого может никогда больше не произойти. Сыроежкин словно услышал его и приоткрыл рот. О, то, что нужно. Лёгким движением Эл скользнул внутрь рта блондина, ощупал дёсна, после чего переплёлся с язычком Сыроежкина. Серёжа так и млел в его руках. Несомненно, ему нравилось это. Наверняка давно желал это проделать с другом. И парень тоже не отступал: неумело игрался, дразнил и заманивал язык Электроника к себе глубже. Поцелуй по-французски оказался приятнее, чем описывают в книгах или показывают в фильмах. Волшебным, дурманящим и таким чувственным. Этот поцелуй — не просто соприкосновение губ и обмен слюнями, при нём соприкасаются души. Электроник даже забыл о дыхании. Мысли спутались. О боги, да ещё Сыроежкин осмелел и обнял парня за талию, стремясь крепче прижать к себе. Они оба несомненно хотели насладиться каждым мгновением, проведенным вместе. За касания сладких губ и душу продать не жалко. Но вот лёгкие так явно не считали. Воздуха стало не хватать. Парням пришлось отстраниться друг от друга. Обычных поцелуев чертовски не хватало. Феромоны, исходящие от возбужденного не меньше Электроника Сережи, ударили в голову — хотелось большего. Парень чувствовал, что вот-вот сорвёт с Серёжи одежду и прямо здесь возьмёт его, обласкивая каждую частичку бледной кожи. Черт! Да что же они творят! Так нельзя. Нужно остановиться. Их же могут увидеть. Всё возбуждение как рукой сняло, а те волшебные мгновения, что произошли между ними, лопнули, словно мыльный пузырь. Электроник выпустил Серёжу из объятий и огляделся. В комнате за то время, пока они упивались друг другом, стало значительно светлее. Через разбитое окно заброшенного здания уже давно пробивались первые розовые лучи рассветного солнца. Скоро придет новый день. Это значит только одно… — Мы не можем быть вместе, Сережа, — каждое слово, что говорил Электроник, давалось невероятно тяжело, болезненно. Но он серьёзно посмотрел на Сыроежкина, ожидая реакции. Всё то произошедшее между ними теперь казалось призрачным прекрасным сном, что растаял с наступлением утра. Сережа побелел как стена. Слова Электроника били, словно кнут. Зачем этот дурак игрался с его чувствами, внушил Сыроежкину надежду на взаимность? А он так просто на это повелся. Резкая боль пронзила сердце. Но нет, не физическая, а душевная, что в несколько сотен раз больнее телесной. Ещё и одарил пьянящим до дурмана поцелуем, что до сих пор горел на губах… Только бы не заплакать, не показать свою слабость. Кому угодно, но только не ему. — Я понимаю, Эл, — прошептал он. — Прости, что так просто доверился. Я такой идиот. — Не в этом дело, Серё…— Эл не успел договорить. Друг развернулся и быстрым шагом покинул заброшенное здание, оставив парня в одиночестве. Теперь он наверняка ещё и избегать его начнет. Больше даже, чем делал до этого. Электроник взвыл от безысходности и стукнул кулаком по стене. Штукатурка засыпала его с головы до ног, но парню было наплевать на неё. И вот, весь белый, Эл стоит и сжимает кулаки от злости на себя. Это Сережа-то идиот? Ооо, нет. Кто идиот, так это он сам. Сделал другу больно, поигрался с чувствами — так ведь считает теперь Сыроежкин, да? И ведь не объяснишь же ему, что хотел как лучше. Не поверит же, чёрт возьми. Ни для кого не секрет, что однополые отношения наверняка подвергнутся всеобщему осуждению. Таким, как они, не место на земле — так считает и будет считать народ. Вот только как это донести до того, у кого чувства занимают господствующее положение над разумом? Оставалось молиться, чтобы Сережа остыл, успокоился, поразмыслил и понял причину отказа Электроника. Только бы этот дурак не наделал глупостей…