Бог устал нас любить

Доверять людям очень сложно. Особенно, когда тебя предавали, когда обманывали, делали больно, разбивали сердце в клочья и вонзали в покалеченную душу острые клинки, оставляющие новые раны на измученном теле. Доверять людям очень больно, если приходится разбивать колени каждый раз, когда очередной человек уходит из твоей жизни, а ты падаешь на землю, счёсывая кожу до алых струек, потому что выстоять одному против всего мира просто не хватает никаких сил. Доверять людям страшно, потому что ты никогда не знаешь, чем это доверие обернётся. Иногда даже самый близкий человек может стать для тебя тем самым страшным кошмаром, разрушающим твою жизнь. А ты любил, доверял ведь, верил в лучшее, отстаивал его! А потом очередной удар под дых. И ты снова задыхаешься от боли, понимая, что окончательно разочаровался во всех, кто тебя окружает. Сара доверяла всем людям. С самого детства она верила в лучшее, старалась делать для других что-то хорошее, не верила в сплетни и улыбалась своей самой красивой улыбкой. Всегда. До тех пор, пока в спину не прилетел первый нож. В скором времени её доверие к людям себя исчерпало. Душа покрылась толстыми чешуйками, закрывая её ото всех окружающих, делая так, чтобы ни один нож не пробил ту броню, которую она выстроила вокруг себя. В броне всегда был просвет. Маленький, тоненький, но его всегда хватало для того единственного человека, которому Сара доверяла до самого конца. Для Вишни, который с каждым днём доказывал то, что он достоин быть рядом, что никогда не обидит и не предаст, что всё будет делать для её блага. Но и он предал. По крайней мере, преподнёс Саре всё так, что кроме как предательством это было никак не назвать. Маленькая девочка сломалась, сама не осознавая, что творит. В минуты особенного отчаяния она получила решающий удар в самое сердце от отца, что натолкнуло её на страшные мысли, которые она поспешила воплотить в жизнь, убегая на ту самую крышу, которая хранила в себе столько хороших воспоминаний, что спирало дыхание… Свести счёты с жизнью в месте, где ты всегда чувствовал умиротворение и счастье, казалось странным… Но именно эта странность помогла Вишне спасти ей жизнь. Сара никогда не видела, чтобы Вишня так сильно кричал. От боли, бессилия, страха. Он тряс её за плечи и смотрел в стеклянные глаза, стараясь понять, действительно ли она могла прыгнуть… Могла. Он понял это. Увидел в её пустом взгляде абсолютное понимание того, что она собиралась сделать. Вишня заплакал. И пообещал себе, что больше никогда не допустит, чтобы с ней случилось хоть что-то плохое.

***

Они жили в своей небольшой, но невероятно уютной квартирке в центре Балтимора. Когда Вишня спросил, куда Сара хотела бы уехать — она сразу назвала город, в котором выросла. Он просто собрал вещи, молча усадил её в машину, попрощался с бандой и увёз Сару подальше от ужаса, в котором она погрязла. Он понимал, что остался единственным человеком, кто сможет помочь ей. Кто распутает клубок проблем, обнимет, подарит спокойствие и сделает так, что не останется больше никаких страхов. Это было непросто. Это не было быстро. Это было морально тяжело для них обоих, но они справились. Вишня не отпускал её к психологам, потому что верил, что они сами в силах справиться со всеми проблемами. Первое время Сара сторонилась Вишни. Она не давала обнимать себя, когда он хотел, не держала его за руку, молчала. Первый месяц после переезда был самым сложным, потому что девушка крайне мало ела, не отвечала ни на какие вопросы, почти не спала, а когда могла задремать — кричала во сне. Вишня стерпел всё, доказал, что она может доверять ему так же, как и раньше, и что та чушь, которую он нёс, пока сидел за решёткой — была исключительно для её блага, как предполагалось. Вишня кормил её с ложечки, укутывал одеялом и укачивал, как маленького ребёнка, чтобы она могла поспать. Он разговаривал с ней часами, хотя едва ли получал ответы. Читал ей книги, включал музыку и заваривал травяной чай. Спустя месяц она сказала ему, что хочет сладкой ваты. Вишне показалось, что от радости у него задрожали руки. Они были в парке через пару часов, и он купил ей самую огромную и разноцветную сладкую вату, которую только смог найти. С тех пор стало легче. Сны спокойнее, аппетит лучше, а объятия снова стали приносить счастье, а не страх и дискомфорт. Но они всё равно были далеки друг от друга. Гуляли за руку, но только потому, что так было спокойнее. Обнимались, а потом расходились спать по разным комнатам. Вместе ужинали и смотрели фильмы, но ни единого раза не поцеловали друг друга. Вишня просто боялся снова напугать её, потому что то, что она пережила, за пару дней не проходит. Чёрт, её чуть не изнасиловал родной отец! Она думала, что убила его собственными руками, а потом в отчаянии хотела покончить с собой! Конечно, Вишня готов был терпеть сколько угодно её восстановление, потому что любил. Потому что дороже неё не было никого, потому что она — жизнь. Её смысл.

Полгода спустя

— Вишня? — Сара услышала, как открывается дверь в их квартиру, и машинально спросила, кто там пришёл. Она знала, что кроме него войти в квартиру никто не мог, но опасения у девушки были уже на уровне рефлексов. Она стояла на кухне, замешивая тесто на шарлотку, когда в комнату вошёл Вишня с огромными пакетами в руках, подходя к Саре и целуя её в макушку. Исключительно в макушку. С июня месяца до конца декабря — только в макушку. — Конечно Вишня, кто же ещё, принцесса, — улыбнулся дракон, стягивая с сильных плеч кожанку и снова удаляясь из комнаты на несколько секунд. — Что ты там накупил? — любопытство взыграло в девушке, и она стала похожа на маленького хитрого ребёнка, который заглядывает в пакеты пришедшей из магазина матери в поисках вкусняшек. — А чего бы ты хотела? — улыбнулся Вишня, на секунду прикрывая глаза. Она так сильно изменилась… Из маленького мышонка выросла в настоящую стерву, а потом сломалась под натиском проблем, став крошечным испуганным зайчиком. — Я? — она прикусила губу, задумавшись. Чего бы она хотела? Ничего, что мог бы купить Вишня. Потому что у неё и так было абсолютно всё. Он, как самый настоящий волшебник, исполнял все её прихоти, стоило ей только подумать о том, что она чего-то хочет. Саре уже было стыдно и неудобно, но Вишня сам хотел проявлять такую огромную дозу заботы, потому что понимал, что если это сделает её хоть немного счастливее— он будет делать всё. — Наверное, ничего, — Сара улыбнулась так искренне, что сердце Вишни сделало три кульбита, замирая. — Ты и так всё мне покупаешь, я не успеваю начать чего-нибудь хотеть, — она хохотнула, чувствуя неловкость от пристального взгляда Вишни. — Ты чего так смотришь? — Любуюсь, — ответил он просто, вгоняя Сару в краску. Вишня действительно любовался. Её розовыми щёчками; губами, которые она снова стала красить блеском; волосами, которые снова приобретали прежний объем, что пропал от нервов; улыбкой, которая так невероятно украшала её милое личико; изменениями, благодаря которым она почти светилась. — Вишня… — прошептала Сара, отворачиваясь к тесту. Она не знала, как вернуться к тем отношениям, которые были между ними в том ужасном городе. Сара боялась подойти к Вишне с поцелуем так же сильно, как и хотела этого. И была бесконечно благодарна, что он не давил на неё. — Я готовлю шарлотку, — сказала она с гордостью. — А я купил украшения для дома, чтобы мы встретили Рождество в атмосфере праздника. — Что ты купил? — удивилась Сара. Когда-то давно он сказал ей, что драконы Рождество не празднуют, и он, соответственно, тоже. Мужчина считал украшение дома и ёлки пустой тратой времени, говоря, что ночь можно провести гораздо интереснее, чем сидеть и смотреть на камин, попивая вино. — Гирлянды, шары, венок на дверь. Завтра ещё ёлку куплю, поставим в гостиной, да? Если кресло придвинуть ближе к дивану, то она встанет отлично, я подумал, что будет неплохо, если… — Но ты же не любишь Рождество, — прошептала Сара. — Ты любишь, — он пожал плечами, доставая из пакета гирлянду со звёздочками, пытаясь прочитать на упаковке длину изделия, как услышал тихий всхлип, на который он тут же поднял голову. — Сара, что случилось? Она покачала головой и без раздумий кинулась в его объятия, утыкаясь носом в мужскую шею и роняя слёзы на горячую кожу. Вишня не понимал, что произошло, но её близость… Он так сильно скучал по этим крепким объятиям, что тут же обвил руки вокруг тонкой талии, зарываясь носом во влажные после недавнего душа волосы, вдыхая всё тот же цветочный аромат, что и полгода назад. Ему казалось, что сердце просто может выпрыгнуть из груди от этого волшебного момента. Даже несмотря на то, что Сара плакала — они оба чувствовали невероятную лёгкость, словно все проблемы медленными струйками покидали тела, уходя глубоко под землю. — Почему ты плачешь, принцесса? — прошептал Вишня, наслаждаясь тем, что может целовать её в висок, касаясь шелковой кожи. Как он скучал… — Я так люблю тебя, Вишенка, так сильно люблю, — вырывались самые необходимые слова, перемешанные со всхлипами. Словно она не замечала все то, что он делал для неё полгода сутками напролёт. Просто какое-то Рождество вдруг помогло ей понять. Вишня готов был поверить, что это и правда волшебный праздник. — Ну, тише, девочка моя маленькая, тише. Объятия крепче, а мелкие поцелуи пробежались по заплаканному лицу, собирая слёзы. Вишне хотелось взвыть, закричать, рассыпаться на миллионы самых счастливых осколков, потому что за эти слова не жалко было и умереть. Потому что… потому что в тот момент Вишня понял, что Сара, его маленькая испуганная девочка, его сломленный котёнок, натерпевшаяся слишком многого принцесса всё пережила. Переборола, переступила, сломала все стены и барьеры и уверенно шагнула в новую жизнь, не забыв при этом про Вишню. И это дарило надежду на счастливое будущее. И он готов был водить её каждый день в парк за сладкой ватой, а потом ночью носить ей воды, потому что от сладкого сильно хотелось пить. Он даже согласен праздновать Рождество круглый год, не снимая украшений, раз ей так захочется. Просто… просто он так сильно полюбил её, тогда ещё маленькую, невинную, добродушную Сару, что не готов был больше никогда отпускать. — Прости, я просто… — Сара покачала головой, отстраняясь и вытирая слёзы со щёк. В ту секунду словно что-то сломалось… словно и не было тех всех ужасных событий, жутких месяцев и недель боли и отчаяния. Были только они. Такие… новые. Но по-прежнему до ужаса влюблённые. — Просто это так мило, что ты это всё для меня, и я не выдержала, прости, — она снова уткнулась лбом в его крепкую грудь, с жадностью вдыхая родной аромат резкого парфюма и горьких сигарет. — Это ещё не все подарки, принцесса, — улыбнулся Вишня, наслаждаясь её заинтересованным взглядом. И он не имел в виду браслет с подвеской принцессы или вязаный свитер с оленями, над которым Сара хихикала вчера в торговом центре. Он даже не имел в виду огромную ёлку, которую завтра доставят курьеры, и не поездку в Нью-Йорк, что он запланировал на ближайшие дни. — О чём ты? — Потерпишь пару минут? Я уверен, что тебе понравится. Просто я очень хочу, чтобы ты была счастлива, девочка моя. И она снова заплакала. А потом прижалась к любимым губам, целуя так нежно, как умела всегда только она. Они оба тихо застонали, не веря в происходящее, а потом примкнули друг к другу ещё отчаяннее, целуя ещё крепче, ещё слаще, так сильно, что закружилась голова и подкосились колени. Вишня не верил, что это произошло с ним, ощущая себя каким-то глупым влюбившимся школьником, который поцеловался впервые. Сара не понимала, как она могла жить без этого столько времени. Их поцелуй прервал звонок в дверь, заставивший их нехотя оторваться друг от друга, счастливо улыбаясь. — Ты кого-то ждёшь? — спросила Сара, всё ещё обнимая Вишенку. — Твой подарок, — он хитро улыбнулся. — Идём. За дверью стояли трое. Вишня связался с ними неделю назад, рассказав всё, что произошло с Сарой, не утаивая никаких подробностей. Только ради неё. Для неё, для её счастья. За дверью стояли трое. Аарон, держащий в руках большого плюшевого медведя. Стефани, обнимающая Аарона и сжимающая в руках пакет с подарками. И Дерек. С огромным букетом белых роз и нервной улыбкой на губах. Вишня знал, что она будет плакать. Знал, что первые минуты ей будет больно. Знал, что она будет ругать его за то, что он всем рассказал. Но потом ей станет легче. Она будет плакать от счастья и обнимать старых друзей, смущённо принимая подарки. Они будут пить чай с шарлоткой и вспоминать все счастливые моменты жизни, опуская всё плохое, что когда-то случалось. Сара простит Дерека, расплакавшись у него на плече, а потом будет долго-долго обнимать Стефани, бесконечно наматывая её кудри на свой тоненький пальчик. Вишня подарит ей щенка, которого они назовут Коулом, и на удивление Вишни Сара скажет, что таким образом прощает даже его. О родителях Сара не хотела ничего слышать. Попытки матери возобновить общение с Сарой прерывал Вишня, зная, что так будет лучше. Отца Сары не стало осенью, он умер от передозировки наркотиков. Сара поступила в университет, научилась снова верить людям и отдала своё сердце одному вишнёвому дракону, вступив с ним в законный брак спустя ещё три Рождества. Теперь это их семейный праздник. И лучшего, кажется, нельзя было и желать.