Мир, в котором

      Свет из раздвинутых полосок жалюзи резанул по глазам, на секунду ослепив, и только немного привыкнув к яркому солнцу, стало видно пустую дорогу с выжженной обочиной. Пустые дома теснились на маленькой улочке, когда-то давно это все скорее всего было прекрасным тихим районом. Наверняка на зеленых лужайках за миленькими маленькими белыми заборчиками играли дети, а те, кто повзрослее катались на велосипедах по полупустым дорогам, жители улыбались друг другу, желая доброго утра. Спешили отвезти детей в школу, чтоб успеть на работу к девяти, а приходя домой, готовили ужин, чтоб вечером сесть за одним столом и рассказать друг другу, как прошел день. Только вот все давным-давно покатилось к чертовой матери, и никто из тех, кто собрался на ночлег в этом заброшенном доме, уже и не помнил какого это, жить нормальной жизнью.       Прямо сейчас пейзаж за окном больше напоминал съемочную площадку для малобюджетного фильма ужасов, белые заборчики покосились, либо вообще разрушены, стекла рассыпаны мелкими осколками по газонам, трава на которых вымахала почти по пояс. Дом выбранный для ночлега выглядел хоть и получше, чем все остальные, но все равно так, словно тут что-то взорвалось. Но здесь хотя бы было дверь, которая, о, чудо, запиралась на замок. Все окна первого этажа, кроме одного были забиты листами фанеры, на втором этаже осталось парочка целых кроватей, а с чердака был оборудован, видимо не так давно, выход на крышу, с которой отлично просматривалось все обозримое пространство. На чердаке даже нашлось несколько бутылок с водой, которую к счастью можно было пить. Этот момент, пожалуй, был самым радостным, солнце весь день палило просто нещадно.       До заката пара часов. Нужно закончить все свои дела пока не стемнело, устроить свое уставшее тело и многострадальную голову так, чтоб всю ночь, пока солнце снова не осветит землю не двигаться от слова совсем. На крыше, конечно, устроился Миша. То есть понятно они с Дженсеном спорили с пеной у рта часа два, но Дженс еле стоял на ногах после последней бессонной ночи, тогда дежурным был он, да и дорога была не то чтоб приятной, и Миша выиграл. Там на крыше устроена почти, что маленькая башня с несколькими бойницами по кругу, там шевелиться тоже было нельзя, да и дышать через раз, но кто-то должен был остаться на стреме, так создавалось мнимое ощущение безопасности, так можно было хотя бы попробовать задремать на несколько часов.       Вики устроилась на одной из чудом уцелевших кроватей и закрыла глаза, каждое движение давалось с трудом, хорошо бы заснуть хоть на пару часов, в прошлую ночь вот не вышло, она пролежала без движения до самого рассвета, сердце ускоряло ритм от каждого звука, что выделялся в тишине ночи. Надо же, пять лет прошло с начала такой жизни, с каждым днем ситуация становиться все хуже, но привыкнуть так и не вышло.       Первый год был, наверное, самым легким и довольно неплохим, с ними был отец и Джим. Отец, конечно, в силу своего говенного характера периодически поступал, как полнейший полный козел, но защищал их, Джим тоже, но он кроме этого успевал и заменять им отца в моментах, которые требовали проявлять чувства, отец же с виду обладал эмоциональным диапазоном табуретки. И у них было оружие, много толкового оружия, без которого не выжить в этом новом мире.       Они потеряли отца спустя восемь месяцев с начала этого пиздеца. Джаред и сейчас считает себя виноватым. В ту ночь они остановились на ночлег в маленьком домике посреди леса, что-то похожее на домик охотника, отец считал это место безопасным, днем здесь почти негде было спрятаться от солнца, Джим считал это плохой идеей, и они оба ворчали по этому поводу очень долго.       В тот день у Дженсена был день рождения, и Вики вполне основательно считала, что он заслуживал поздравления, что они все заслуживали небольшой передышки в тумане страха. В последнем месте ночлега она нашла жестяную банку с пудингом, так себе замена для торта, да и свечей не было, но хоть что-то. Она даже не успела сказать пару слов брату, как отец швырнул банку куда-то в угол и заорал, что-то о том, что они ни хрена не понимают, что сейчас не до детских утренников, им нужно выжить, что он изо всех сил старается, а они все только портят  — Ты долбаный мудак! — заорала Вики в ответ. — В этом новом мире нам нужен отец, а не надзиратель!       Отец ничего не ответил, спать ложились в полной тишине. Не раздеваясь, они устроились на полу, положив под руку оружие так, чтобы можно было дотянуться. А ночью Джареду приснился кошмар, он кричал выворачивая легкие, Вики сначала даже не поняла, что случилось. Отец успел зажать ему рот рукой, только было поздно. Дверь треснула от первого же удара, но выдержала, через пару секунд удары посыпались на стены со всех сторон, дом стонал и трясся, хорошо еще, что здесь почти не было окон, только пара узких маленьких проемов под самым потолком, в них не поместилась бы даже Вики.       Верхняя петля отлетела от двери на пятый удар. Отец схватил Дженсена за рукав и зашипел:  — В подвал, всех с собой, быстро! — знал ведь кого выбрать, кто не будет спорить, знал, что старший сын выполняет приказы беспрекословно.       Дженсен подхватил ее вокруг талии и потащил к дверце в полу, Джаред попытался что-то сказать, но был утащен туда же Джимом, которому отец кивнул. Уже опускаясь в подпол, она успела увидеть, как отец выдергивает чеку зубами, во второй руке тоже зажата граната, уже готовая. Джим на последок сгреб все оружие, что успел и захлопнул крышку. Вики пыталась вырваться, отец остался там, но Дженсен держал крепко, молча, стиснув зубы. Он затолкал их в угол под какими-то досками, когда все пространство вокруг сотряс взрыв, сразу следом еще один, даже в таком состоянии, она точно знала, нельзя издать ни звука, поэтому следующие непомерно длинные пять часов ее жизни, они сидели в полной темноте, Вики слышала только дыхание Дженсена над ухом и думала о том, что последними словами, которые отец от нее услышал были — ты мудак.       Джим погиб через четыре месяца в Висконсине. Наступил в мину ловушку, которую кто-то оставил после себя на крыльце заброшенного дома. Вики шла следом метрах в десяти, поэтому была тем человеком, которого забрызгало с ног до головы кровью и кусками мяса, кровью того человека, которого они любили, как отца, а может и немного больше. Она после этого не разговаривала почти полгода. Пока в каком-то захолустном городке они не встретили Мишу, только по сути посторонний парень смог пробиться сквозь ту тьму, что она собрала вокруг себя сама. Через два месяца после встречи она в первые улыбнулась, еще через пару недель вполне осознанно сказала «спасибо», когда он помог ей перепрыгнуть через канаву, Дженсен тогда споткнулся от неожиданности и чуть сам не полетел в грязную воду. А потом Миша ее поцеловал, откровенно говоря, ничего особенного она к нему не чувствовала, но она ему непомерно должна, так, что не расплатишься, да и выбора тут особенного не было.       Сквозь закрытые веки начал пробиваться свет, выдергивая из зыбкого кошмара, она и не заметила, как солнце взошло. Скрипнула половица, Миша аккуратно поцеловал ее в уголок губ и прошептал:  — Доброе утро.  — Доброе. — ответила Вики, не открывая глаз.       Все-таки он хороший человек, стал ее спасением, стал другом, почти братом парням. Откровенно говоря, в последнее время, когда он целовал ее, создавалось впечатление неправильности происходящего, словно он тоже ее брат, только они почему-то забыли об этом и теперь занимаются непотребствами.  — Виктория! — заорал Дженсен с первого этажа. — Хватит тискать Мишу и спускайтесь!  — Ненавижу козла. — улыбнулась Вики. Миша улыбнулся ей в ответ.

***

      Магазинная полка с остатками законсервированных разностей вдруг расплылась, банки раздвоились, разтроились, мир вокруг закружился огненным вихрем, в голове стало пусто. Она вцепилась побелевшими пальцами в полку и зажмурилась, пытаясь не дать себе потерять сознание, цепляясь за привычную реальность, они в супермаркете, зашли в первый попавшийся по дороге, нужно пополнить продовольствие хоть чем-то, еды было не то что мало, ее не было совсем, воды в общем-то тоже. Вращающиеся полки расплылись разноцветным пятном, пол поменялся с потолком местами, потом все зарябило, как в телевизоре, когда отключился канал, внутри возникло ощущение невесомости, словно ее закружило в космосе, а потом все кончилось, кончилось так же резко, как и началось.       Вики медленно разогнулась и огляделась по сторонам, слава богу, никто не видел, можно подумать им и без этого проблем мало.       Еще в Канзасе Дженсен от нечего делать пытался поймать хоть какую-то радиостанцию, двигал и двигал крутилки, с каждой частоты раздавалось лишь шипение, давным-давно уже ничего не работало. И вдруг сквозь шипение раздался чей-то голос, сначала было вообще ничего непонятно, а потом они все же добились более-менее сносного звучания. Неизвестный голос говорил о том, что есть безопасное место, место, куда люди могут прийти и остаться там жить. В тот день у них впервые появилась надежда. Им нужно было в Сиэтл, а оттуда перейти через границу и попасть в Ванкувер, карантинная зона находилась там, если верить голосу.       В связи с тем, что передвигаться можно было только в светлое время суток, а на ночь обязательно нужно было найти место, у которого есть дверь, шли они уже очень долго. И прямо сейчас, когда до заката оставалось всего часа четыре, Дженсен вдруг чертыхнулся. - В чем дело? – спросила Вики, не ожидая в общем-то ничего хорошего. - Мой бумажник. Он видимо остался в том доме. - Что расплатиться нечем? – заулыбался Джаред. - Очень смешно, просто ха-ха. – Дженсен нахмурился еще больше. – Я иду обратно, догоню вас часа через три. - Нет. – неожиданно сказала Вики. – Я пойду. Вы все устали, а кому-то сегодня ночью еще дежурить. Я меньше всего устала, я легче, бегаю быстрее. До заката крайне мало времени. Дженсен ожидаемо развел балаган из ее предложения. - Чем дольше мы спорим, тем меньше времени. – сказал Миша. – Еще буквально полчаса, и никто не пойдет. Мы можем остаться здесь на ночь, а утром вернемся все вместе. - Мне нужен мой бумажник. Кто-то может остаться на ночь в этом доме, забрать его себе или выбросить, надо вернуться сейчас. - Тогда я пойду и точка. – ответила Вики, краем глаза наблюдая, как Миша трет лицо обеими ладонями. Снова, уже не в первый раз, возникло это ощущение дежавю, где-то он уже делал так совсем недавно, вспомнить никак не выходило, воспоминание крутилось в голове, не давая сосредоточиться, но ухватить его никак не выходило.       Спор окончился в ее пользу, Джаред, что удивительно, встал на ее сторону, и уже через пятнадцать минут она было на пути в тот дом, в котором они ночевали в последнюю ночь, оставалось верить, что его пока никто не облюбовал для ночлега. С собой Вики взяла только Глок отца с оставшимися тремя патронами, эти запасы тоже пополнить не помешало бы, только пока было негде. Вчера Миша вспомнил, что через пару миль в следующем городе, через который они будут проходить, будет оружейный магазин, стоило его посетить, вдруг там осталось хоть что-то.       Мысли снова вернулись к Мише, нужно было что-то делать с этой ситуацией, поговорить с ним что ли, только вот речь все никак не желала складываться в голове, что сказать, чтоб не обидеть? Он столько для нее сделал, он в конце концов ее друг, обижать его никак нельзя. А потом в голове всплыла картинка, без ее участия, сама по себе, большой деревянный стол, Миша возле него, вот так же, как сегодня, трет лицо руками, на нем какой-то дурацкий бежевый плащ.       Это что такое? Она даже остановилась по середине дороги, на секунду забыв куда вообще шла, Вики никогда не видела Мишу в такой одежде, когда они встретили его, на нем была черная кожаная куртка, он порвал ее совсем недавно, да так неудачно, что один рукав держался на паре ниток, но упорно таскал ее с собой, все лелея надежду найти нитки и пришить все, как было. Да и помещения такого она не видела. Ладно об этом можно было подумать немного попозже, времени оставалось все меньше.       Бумажник валялся под остатками кресла, Дженсен видимо бросил сюда куртку вчера вечером, и он выпал. Вики покрутила его в руках и открыла, под прозрачной вставкой была фотография их семьи, такой как было давным-давно, в полном составе. Ну, почти, мама счастливая, беременная Викторией улыбается в камеру, чуть придерживая рукой уже большой живот, папа обнимает ее за плечи, положив вторую руку Дженсену на плечо, рядом Джаред корчит смешную рожицу. За бумажником и правда стоило вернуться, это единственная фотография родителей, единственное, что от них осталось.       Она успела, влетела в магазин, когда солнце уже почти завалилось за горизонт, Дженсен тут же вскочил и прижал ее к себе. - Слава богу! Все нормально? – Вики покрутила бумажником у него перед носом. – Остаемся на ночь здесь. Единственный вариант, это подвал, там нет окон, дверь запирается изнутри. Быстрее, времени мало.       Вики устроилась на полу, привалившись к Мише плечом, в полной уверенности, что уснуть в эту ночь точно не удастся. Они черти где, на карауле никого, даже приблизительно невозможно узнать есть кто-то рядом или нет, освещение здесь нулевое, она даже не видит собственные вытянутые ноги. А потом Миша взял ее за руку, переплел пальцы, и вся нервотрепка вдруг улетучилась, и как у него это получается, успокаивать одним прикосновением. Вики сама не заметила, как провалилась в сон.       Везде кровь, ее слегка шатает, видимое пространство немного плывет, она плохо помнит, как оказалась тут, и что случилось, но точно знает, что все происходящее ее вина. Они все мертвы, стоит немного покрутить головой по сторонам и сразу станет видно, что их сотни, все они люди, просто люди, которые в это чертово субботнее утро выбрали в качестве места для закупок именно этот магазин. Она опускает глаза на собственные руки, с пальцев тяжелыми каплями прямо на белый кафельный пол стекает чья-то бордовая кровь. Та часть сознания, что осталась нетронутой в ужасе от всего это, господи, это она сделала? Убила их всех? Другая часть сознания, что почти взяла верх, одержала победу, полностью спокойна, да, это ее заслуга, они все заслужили, это для их нормальной жизни она пожертвовала своей жизнью, а теперь еще и потеряла самое ценное, что у нее было, то, что делало ее человеком. Но теперь нет, она больше не человек, это был осознанный выбор, так можно избежать боли, что рвет на части, так она избавит все миры от долбанных людей, они старая ветвь эволюции и не заслуживают занимать чужое место. - Алекс. – слышит она и поднимает голову. В пяти метрах, между разгромленными стеллажами с пастой, прямо в луже густой подсохшей крови, натекшей из разорванной шеи какого-то идиота, что попался ей первым, стоит отец. – Уходи отсюда. – говорит он. – Тебе здесь не место.       Вики открывает глаза, в подвале неожиданно светло, между ними с Мишей лежит включенный фонарь. Миша все еще держит ее за руку, смотрит встревоженно. Она облизывает пересохшие губы. - Что случилось? - Тебе снилось что-то, ты вздрагивала и стонала, я уже хотел тебя будить. Как ты? - Все нормально. – отвечает она. Вообще-то нет, ни хрена ненормально. – Просто кошмар. - Ладно. – отвечает он, но по лицу видно, что не ладно. - Где остальные? – спрашивает Вики, потому что подвал пуст, дверь на верху лестницы открыта. - В зале, собираются, выходим где-то через полчаса.       Это шанс, сейчас, когда они вдвоем. - Послушай, - говорит она, и не знает, как продолжить. – Ты мне очень дорог, ты же знаешь об этом, да? – Миша неуверенно кивает. – Но я думаю, на не стоит.. – Миша вдруг вздыхает и улыбается вроде бы с облегчением. - Я понял, я и сам не знал, как тебе сказать, все это неправильно, да? Ощущается как-то не так? - Да. – отвечает Вики. – Как будто мы не должны быть вместе, не так.       Миша обнимает ее за плечи. - Я люблю тебя. – она кладет голову ему на плечо. - Я тебя тоже. – улыбается она. – Спасибо.       Дженсен заглядывает в открытую дверь. - Мы готовы, можем выдвигаться. – а потом хмурится. – У вас все нормально? - Да, мы сейчас. – отвечает за них обоих Миша. – Не хочешь рассказать про свой сон? – спрашивает он ее, когда Дженсен скрывается за дверью.       Она отрицательно качает головой, в потом думает об этом пока они собираются в дорогу. Это просто какой-то бред, они живут в таком дурацком мире, что трупов за это время она насмотрелась, но сама не убивала никого. И потом, как там отец ее назвал? Алекс? Имя кажется знакомым, родным по ощущениям, только мама всегда хотела назвать дочь Викторией, и после ее смерти, отец дал ей именно такое имя.       Когда они покидают гостеприимный город, сон почти выветривается у нее из головы.