Моя маленькая сестра

Входная дверь со щелчком закрылась, оставив за собой тишину пустой квартиры. Женщина тяжело вздохнула, поправила свои рыжие волосы и развернулась, отходя от входной двери. Она выключила свет в прихожей и прошла в гостиную. Ее всегда угнетала тишина пустой квартиры, ей казалось, что раньше, давным-давно, здесь было по-другому, что когда-то эта комната была наполнена веселым детским смехом и низким голосом мужа. Прошло уже десять лет, но она до сих пор не могла забыть его. Было больно и обидно, что авария забрала у нее дорогого человека. Подойдя к большому окну, она посмотрела на небо, что было застелено ровным покрывалом серых дождевых облаков. - Все, Кушина, хватит хандрить, - сама себе сказала она, отрывая взгляд от первых капель дождя, что неровными линиями скользили вниз по стеклу. Пройдя на кухню, она начала убираться. Медленно убрала со стола, помыла посуду, прошлась тряпкой по столу и отправилась обратно в гостиную, чтобы убраться и там. Взгляд приковало едва заметное пятно, что было на ковре рядом с окном. - Когда же я сменю этот долбаный ковер? – печально вздохнула она. Что-то в этом пятне ей не нравилось, но вспомнить, когда оно появилось, женщина не могла. Словно кусочек ее жизни пропал, и мозаика ее судьбы не была целой, как у других людей. Это чувство незавершенности, незаконченности всегда ее смущало. Ей всегда хотелось узнать, что же она потеряла, но память упрямо сопротивлялась, отказываясь помочь с этой нелегкой задачей. Она устало опустилась на диван. Что-то в последнее время она быстро устает. - В последнее время? – женщина натянуто хохотнула. – Слишком уж долгое это мое последнее время. Она действительно сильно устала, хотя ничего особенного и не сделала. Захотелось прилечь, отдохнуть. Рука сама скользнула под диванную подушку и наткнулась на что-то твердое. Рыжая бровь удивленно взметнулась вверх. Из-под подушки показалась книга. - Эх, Наруко, Наруко, потом же сама будешь ее искать, - женщина тяжело поднялась и направилась в комнату к дочери. Девушка всегда сама убиралась в своей комнате, и женщина не часто к ней заходила. Комната встретила ее абсолютным порядком. Все лежало на своих местах, не давая пыли и намека на возможность появления. Кушина улыбнулась. В свое время она не была такой чистюлей, захламляя свою небольшую комнатку, как только возможно, но ее дочь была другой, абсолютно другой. Она была так сильно похожа на Минато, что иногда даже становилось грустно. Из идеального порядка выбивалась только открытая дверца шкафа. Внизу лежали какие-то массивные коробки. Кушина никак не могла припомнить, чтобы ее дочь что-то собирала и хранила. Интерес поджарой ищейкой проснулся в сознании, подталкивая узнать, что же лежит в этих коробках. Уже подойдя к шкафу, женщина себя отдернула. Ей было очень интересно, но какой-то страх и осознание неправильности ситуации остановил ее. Она резко закрыла шкаф и, положив книгу на письменный стол, покинула комнату дочери, пытаясь забыть об увиденном. Дождь продолжал моросить, постукивая в окно. Большая гостиная казалась необыкновенно светлой, резко контрастируя с мрачной погодой за окном. На большом, удобном диване сидела Кушина, перебирая светлые волосы своей дочери. Девушка удобно расположилась на коленях матери, прикрыв глаза от удовольствия. - Мам? - М-м-м? – протянула в ответ женщина. - Что мне делать? – голос девушки звучал неуверенно, словно она сомневалась, стоит ли об этом говорить с Кушиной. - Что случилось? - Мне Киба в любви признался, - девушка тяжело вздохнула. - Ну, это же хорошо, он – хороший мальчик. Что тебя смущает? - Он мне друг. Я не могу к нему относиться по-другому. После этого разговора мы больше не можем нормально общаться, но я не хочу его терять. - Присмотрись к нему, - женщина добро улыбнулась. – Твой отец тоже мне был только другом, но потом я поменяла свое мнение, я поняла, что люблю его, а мои чувства к нему всегда были не просто дружескими. Я просто не сразу поняла эту привязанность. Солнце ласково пробиралось сквозь желтые листья деревьев, играя своими лучами на тонкой паутине, что летала в воздухе. Природа жила последними, яркими днями, пытаясь взять как можно больше от того, что ей осталось перед тем, как погрузиться в мерный зимний сон. Воздух казался тихим и умиротворенным, наполненным тихим сожалением, грустью и печальной радостью. Все это вызывало ностальгию, хотелось молчать и тихо вздыхать, размышляя об ушедшем времени. Из этой идиллии уходящей сказки резко выделялась группка людей, что стояли на заднем дворе университета и громко разговаривали. - Ты не пойдешь на эту вечеринку, - громко сказала высокая шатенка, даже не пытаясь скрыть раздражение в голосе. - Почему это? – рыжая девушка скрестила руки на груди и с недовольством смотрела своими синими глазами в карие глаза шатенки. - Ты будешь лишней. Тебя никто не хочет там видеть. - Это встреча всей группы, а не отдельных людей, так что я приду, - проговаривая каждое слово, ответила рыжая девушка, разворачиваясь, чтобы уйти подальше от ненавистных ей людей. Она никогда не могла найти с ними общий язык, и сейчас решила пойти на эту вечеринку только для того, чтобы испортить им веселье. Ей самой было противно от такого своего поведения, но поступить по-другому она не могла. Ее раздражали эти люди: парни, что увиваются за каждой юбкой и только думают как бы кого-нибудь затащить в постель; девушки, что позволяют парням все это делать. Она могла общаться только с немногими людьми, но даже те стеснялись ее присутствия. - Эй, Кушина, - окликнул ее кто-то. Девушка обернулась и увидела молодого голубоглазого блондина, что учился с ней в одной группе. Он не относился ни к одной из категорий людей, она с ним не общалась, но и не ненавидела его. Он просто был ей безразличен, как нам безразличны люди из толпы, что окружают нас на остановках. - Ты что-то хотел? – недовольно спросила она. - Да, - парень слегка запыхался, видимо бежал, чтобы догнать ее. – Какие планы на вечер? Пойдешь на вечеринку? - Да. Это все? - Нет. Я могу за тобой зайти? - молодой человек потупил глаза. – Мне надо кое о чем с тобой поговорить, но здесь не самое лучшее место. - Хорошо, - девушка пожала плечами. – В семь буду тебя ждать. - Нет, в шесть, - блондин улыбнулся, смотря прямо в синие глаза девушке. - Хорошо, - девушка еще раз пожала плечами. – Только не опаздывай. - Разумеется, - парень еще шире улыбнулся. – Это очень важный для меня разговор. Кушина слегка улыбнулась. В тот прекрасный осенний день Минато предложил ей встречаться. Они вместе пришли на ту злосчастную вечеринку, вместе с нее ушли через час, когда одна из одногруппниц устроила скандал и получила по наглой отштукатуренной морде от Кушины. Они вместе смотрели на закат и гуляли по ночному городу. Тогда она еще не воспринимала его, как возлюбленного, но уже тогда ей было приятно с ним. Легкая улыбка исказилась. Резкая боль пронзила сознание женщины и быстро прошла, оставив после себя тянущее чувство в районе висков. - Мама? – голубые глаза с недоверием смотрели на женщину. Девушка приподнялась с колен матери, когда та дернулась от сильной боли. - Все нормально. Я пойду, пожалуй, прилягу, - Кушина слегка отодвинула дочь рукой и прошла к себе в комнату. Синие глаза удивленно расширились, когда взгляд наткнулся на фотоальбом, что женщина положила на кровать еще днем, планируя просмотреть его после уборки, и о котором благополучно забыла. Она взяла его в руки, открывая на первой странице. С фото на нее смотрела пара счастливых глаз. Она нежно дотронулась до лица Минато, что широко улыбался, притягивая правой рукой ее ближе к себе. Следующие полчаса она листала альбом, вспоминая события ушедших лет. Фотография за фотографией перед ней открывалась судьба двух любящих друг друга людей, что были счастливы вместе. На последней странице она задержалась дольше. Здесь Минато нежно прижимался лицом к уже довольно большому животику жены. Дальше снимков не было. Кушина задумалась. Есть еще один альбом, но в нем только снимки ее и Наруко, уже после смерти мужа. Где же остальные? Ведь должны быть фотографии маленькой дочери? Она устало откинулась на подушки. - Должны, - кивнула она сама себе. – Видимо, просто альбом с ними где-то затерялся.