Маленькая смерть

В Старой Гавани, среди нагромождения зданий и узких улочек, где за каждым углом скрывалось бесчисленное количество укромных потайных мест, работы для снайпера было не так много; когда Роланд сказал, что на это задание Лилит отправится вместе с Мордекаем, она поначалу приняла его слова за шутку. Мордекай, который всегда первым шёл в разведку, чтобы выбрать самое высокое и самое удаленное от поля боя место? Тот самый Мордекай – и в гуще событий? – Я и одна справлюсь, – грубовато заявила Лилит. Роланд нахмурился и покосился на Мордекая, но тот только хрипло рассмеялся, не поднимая взгляда от своей птицы, которая дремала, сидя у него на руке. – Не переживай, сильно тормозить тебя не буду, – пообещал он. Лилит поджала губы и решила не удостаивать его ответом. В том, что вечно полупьяный Мордекай, который со своей птицей общается больше, чем с людьми, и привык стрелять издалека, не окажется обузой, верилось с трудом. Она попыталась представить себе, как он будет стрелять во врагов в упор из снайперской винтовки; пожалуй, на это было бы интересно посмотреть. Но когда они добрались до города, Мордекай оставил винтовку в машине. – Что? Я не только винтовку в руках держать умею, – он осклабился и передёрнул затвор у пистолета. – Не веришь? Лилит закатила глаза и фыркнула, отодвигая его плечом и направляясь к воротам. – Посмотрим. Не то чтобы она ему не доверяла – нет, она прекрасно знала, что на Мордекая можно положиться; снайпером он был первоклассным, стрелял всегда быстро, метко и эффективно, но в ближнем бою Лилит предпочитала полагаться на тех, кого уже видела в деле. Лучше бы она и правда отправилась одна; одно дело – знать, что придётся всю работу выполнять в одиночку, и совсем другое – при этом учитывать, что нужно не навредить другому человеку, который вообще представляет собой неизвестный фактор. О, она ещё выскажет Роланду всё, что о нём думает. Это была последняя её мысль перед тем, как начался ад. Они даже не успели дойти до конца улицы – солдат Алого Копья вышел из занавешенной двери всего в паре шагов от них; правда, тревогу поднять он не успел: Лилит заметила, как он мгновенно подобрался, напрягся всем телом, потянулся к автомату, висевшему на поясе… А в следующее мгновение забулькал кровью, когда пуля разорвала ему горло, и задёргался в конвульсиях. Она потрясенно обернулась. Мордекай снова пожал плечами и сверкнул улыбкой, а затем кивнул на угол дома и прижался к стене. После этого началась бойня. Алое Копьё отстаивало свою территорию решительно и жестоко. Стреляли на поражение – впрочем, Лилит уже не помнила, когда бы было иначе; на Пандоре пощады не знал никто и ничто. Пустынные улицы быстро заполнялись пришедшими на помощь своим бойцами и так же быстро снова пустели. Лилит почти не выходила из фазовых скачков, невидимым призраком врываясь в скопления солдат и раз за разом всаживая в них целые обоймы. Когда у неё закончились патроны в ПП, она выхватила из кобуры на бедре стихийный револьвер, и на улице запахало палёным пластиком и жареным мясом. О Мордекае она вспомнила лишь тогда, когда ей не хватило сил для очередного скачка, и дуло дробовика, из-под которого она собиралась исчезнуть, уткнулось ей в грудь. Всего лишь секундная заминка, но иногда её было достаточно. Раздался выстрел. Ей на щёку брызнула тёплая кровь; Лилит вздрогнула и рвано выдохнула, провожая взглядом завалившийся на бок труп. Наступившая после этого тишина показалась оглушительной. – Пожалуйста, – невозмутимо сказал Мордекай, убирая пистолет за пояс. Он подошёл к ней, чавкая ботинками по лужам липкой крови и ошмёткам внутренностей; с тихим хлюпающим звуком лопнул под его подошвой чей-то выбитый, но чудом уцелевший до этого глаз. Он подошёл к Лилит и протянул ей руку, помогая подняться на ноги; Лилит встала, но руку его не отпустила, крепко сжала за локоть, почти прижимаясь к его груди. В воздухе пахло порохом, кровью и желчью; облака поднятой пыли стояли почти до пояса. Они стояли среди кучи ещё успевших остыть трупов, и смердящий воздух казался сладким. Лилит не стала ничего говорить. Просто приподнялась на цыпочках и поцеловала Мордекая с открытым ртом – жадно и жестко, потому что адреналин до сих пор пульсировал в венах, сворачивался тугим клубком возбуждения внизу живота. Она рассмеялась в поцелуй, и Мордекай рассмеялся в ответ, обнимая её за талию. Живые. Он впечатал её в ближайшую стену – и как только сил хватило удержать на весу, когда Лилит обхватила ногами его бёдра; они целовались, словно в последний раз, и Лилит запустила пальцы ему под маску, оглаживая острые скулы, пока он расстёгивал штаны. Он вошёл в неё без всяких прелюдий, быстро и глубоко, и сразу начал двигаться; когда Лилит запрокинула голову и застонала, он прижался губами к её шее, влажно провёл языком по всё ещё тёплым татуировкам с левой стороны. Они вспыхнули снова, когда Лилит кончила через несколько минут, царапая пальцами стену за спиной. В их призрачном свете она видела, как зажмурился Мордекай, прежде чем спрятать лицо у неё на плече и присоединиться к ней с последним грубым толчком, от которого волна удовольствия эхом прошлась по всему телу. Позже, когда они привели себя в порядок, и туман в голове прояснился, Лилит почувствовала лёгкий укол вины. Она была несправедлива к Мордекаю; больше половины трупов были его рук делом – почти у всех красовались следы от выстрелов ровно между глаз, а у тех, кто умудрялся подобраться к нему слишком близко, были ещё и перерезаны глотки. Видимо, снайпер даже в ближнем бою оставался в первую очередь снайпером. – Ну что? Я тебя убедил, что умею стрелять и из другого оружия? – насмешливо поинтересовался он, пересчитывая деньги, найденные в кармане одного из солдат. – Убедил, – легко согласилась Лилит. – Хотя я толком не видела, что ты делал; возможно, надо будет как-нибудь повторить.