Close Call

— Боже, это было близко. Тебе повезло, что я был рядом чтобы защитить тебя, да, Вэриан? Вэриан... Вэриан! Они зашли в место, где было холодно и темно; стены казались огромными, словно лабиринт, стремящийся в небо. Почему они снова здесь? Артефакты? Запасы? Сокровища? Они шли так долго, что Хьюго забыл, зачем пришли. Это его вполне устраивало. Когда-то соблазн золота и драгоценностей приносил ему счастье. Но теперь он стал ставить наживу и богатство на одну чашу весов, а время и внимание Вэриана — на другую. Вэриан, к его удивлению, выигрывал. Когда они случайно наткнулись на ловушку, первым делом Хьюго загородил Вэриана своим телом, чтобы защитить его от любой угрозы. Но этого было недостаточно. Почему, черт возьми, этого было недостаточно? Хьюго не заметил капкан, в который наступил, и не увидел, что выстрелило. Вэриан оказался в его объятиях, безвольный и беспомощный. Из спины Вэриана торчал кинжал, прошедший насквозь. Небольшое острие уткнулось в его походную рубашку, и одежда медленно начала краснеть. — Что? Нет, я... Я поймал тебя! Я закрыл тебя... Вэриан?! Вэриан, ты слышишь меня? Хьюго с трудом выдавил из себя слова и положил ладонь на щеку Вэриана, но с ужасом ощутил колкий холод, в отличии от мягкого тепла, которое было обычно. Горячая и жидкая кровь текла по телу Вэриана и образовывала на земле лужицу. Почему ее так много, ее не должно быть так много! — Я... В-все будет хорошо! Т-ты поправишься и все будет хорошо. Н-Нура знает, что делать. Мы просто должны вернуться. Я понесу тебя и с тобой все будет хорошо, ладно? Ты будешь в п-порядке. Почему-то он не мог поднять Вэриана. В один момент алхимик стал будто тонной кирпичей. Таким тяжелым, как огромный булыжник. — Хах, кажется, пока урезать твою долю бутербродов с ветчиной, да? Хьюго пытался шутить, пытался как-то разбавить ситуацию любыми способами, но Вэриан не сдвигался с места. Хьюго не чувствовал своих рук, он даже не видел их. Как будто он царапал и хватал, но действия были не по его воле. А Вэриан становился все тяжелее и тяжелее. Слезы выступили на уголках глаз, и он закричал. Но это был не его голос. Это был ее голос. Смех Донеллы эхом прокатился по стенам, противно и тошнотворно проникая в уши своей насмешкой и гордостью. — Я даже не думала, что ты можешь быть таким. Я думал, что ты просто стал мягок со мной. Нет, нет, нет, нет. — Да, посмотри на себя. Каждый дюйм тебя такой же убийца, как и я! Нет, я не такой, я совсем не такой, почему ты, черт подери, так говоришь? Уходи, уходи отсюда! — Посмотри на меня, Хьюго. Посмотри, что ты сделал. Открой глаза и узри правду, Хьюго! Хьюго, посмотри на меня! Посмотри на меня, Хьюго!

***

— Хьюго? Хьюго, посмотри на меня! Хьюго, просыпайся! Все хорошо, все хорошо, просто открой глаза и посмотри на меня! Хьюго распахнул глаза и, пошатываясь, он поднялся. Его затошнило, холодный пот стекал по спине. Пот собирался, был липким и скользким. Совсем как кровь. Он судорожно кричал и царапал себя: "Убери это, убери, убери!" Он был так охвачен паникой, что не заметил теплые руки, мягкие, но крепкие и сильные, обхватили его за запястья и удержали на месте. Слезы застилали очертания мира, он поднял голову вверх, постепенно приходя в себя. Вэриан смотрел на него взволнованно, широко раскрыв свои, как обычно, прекрасные глаза. Два глубоких синих океана сияли в ночи, будто созданные для того, чтобы на них светила луна. Луна заглядывала за полог их палатки. Их палатки, где было безопасно, тепло, которая вмещала его и Вэриана, который держал его, который был очень не мертвым. Очень живым. И очень взволнованным. — Все хорошо Вэриан притянул Хьюго за его блондинистые волосы так, чтобы его голова лежала на груди. — Я здесь, все будет хорошо. — Я... Донелла и все это... Я н-не хотел этого... Н-никогда не хотел этого! Даже спустя много лет, Вэриан, я никогда не сделаю тебе больно! — Шшш, все хорошо. Я знаю. Я знаю. Я верю тебе. В голове Хьюго были миллионы вещей, которые он хотел бы сказать. Прости. Я изменился. Я люблю тебя. Вместо этого, он просто сидел здесь, с Вэрианом, который держал его в объятиях, и снова засыпая под мирное сердцебиение, как под самую красивую музыку.