Приторно-сладко и немного перца

Говорила ей Хлоя: «Реснички и губы подкрашивай хотя бы, когда мужу звонишь!». Но нет, Маринетт же самая умная, решила, что Адриан ее за естественную красоту любит и не разлюбит никогда... Однако сейчас, смотря в экран телефона на откровенно скучающего супруга, Маринетт хотела побиться головой об стену, как в старые добрые времена (те самые, когда супруг ещё висел на ее стене… ой, то есть его фото висели!). Адриан постоянно глядел на наручные часы и натянуто, вымученно улыбался. Маринетт никогда не сомневалась в своем напарнике. Ни разу за много лет. И сейчас не хотела думать о том, что за месяц в командировке Адриан мог вот так просто взять и переключиться со своей «я-ждал-ее-пять-лет» Миледи на какую-то там… японку. Думать о том, что Адриан мог пересечься с вернувшейся на родину Цуруги, мадам Агрест решительно не желала. Но ее все равно что-то гложило. Адриан постоянно озирался, как будто в любой момент из-под кровати его гостиничного номера могла выскочить любовница (или любовник). Отвечал односложно на все вопросы Маринетт, слишком много и глупо каламбурил (так было всегда, когда муж нервничал), моргал чаще нормального («верный признак лжи»… акума бы побрала эту всезнающую Буржуа!). — Я, пожалуй, пойду спать, — упавшим голосом проговорила Маринетт, поправляя на мокрых волосах полотенце («Ты бы еще в бабушкин халат нарядилась! Ты кого в таком виде впечатлить собиралась? Адрикинса или его старенького отца-мотылька?» — пропищал голос Хлои где-то внутри, и Маринетт здорово пожалела о том, что вообще когда-то решила подружиться с этой противной ради Адриана). — Сладких снов, Букашечка, — рассеянно кивнул Адриан Агрест и отключился, даже забыв про традицию говорить друг другу «Я люблю тебя» перед сном. Вся жизнь пронеслась перед глазами Маринетт Агрест. — Надо было слушать Хло, — стукнув себя кулаком по черепу, прошептала Леди Баг без маски (вот уже как три года без маски, если точнее). — Мне кажется, ты зря себя накручиваешь, — какая удача, что даже после победы над Бражником Тикки была с Маринетт и отвечала за функцию «здравый смысл»! — Ты забыла, за кого я вышла замуж?! — взвизгнула Маринетт. — За главную мечту всех женщин планеты? — хихикнула квами. — Нет, за Кота, — хмуро выдала синеволосая. — А он любит… авантюры. — С каких это пор «авантюрами» непременно должны оказаться новые пассии? Дорогая, ты слишком мнительная! — Сама-то попробуй, побудь женой Нуара, — фыркнула Маринетт. — У меня правый глаз уже n-ное число месяцев дёргается. Почему? Да потому, что я под одной крышей с этим ушастым живу! — А кто мне перед свадьбой заливал, что союз с Агрестом — это счастье? — Я ведь еще не понимала, что меня ждет! — Все ты понимала! Кот как узнал твою личность, так и разучился говорить без смеха. Что ни слово — то новый прикол. — А сегодня что ни слово, то — равнодушие! Он меня больше не… — Дюпэн-Чен, ты чего сопли размазываешь по трубке?! — рявкнул кто-то, и Маринетт очнулась. Она и не заметила, как пальцы машинально набрали номер заклятой подруги. — Я не Дюпэн-Чен! — Это пока. Судя по твоей нелепой одежде, Адри скоро найдёт себе кого-нибудь полу... Чен, не смей рыдать! Я же шучу!

***

День определённо был ужасным, ну просто худшим в ее жизни. Мало того, что она поняла, что Адриан к ней остыл, так еще и Хлоину лекцию пришлось выслушать (за свой плач Баггинет выхватила сполна. Экс-Пчела полтора часа вещала о том, что женщина должна быть уверена в собственной неотразимости, несмотря ни на что, и беречь огонь внутри себя. Про какой огонь глаголит Буржуа, Маринетт так и не поняла, но нутром чувствовала, что лучше не задавать лишних вопросов, дабы не подкинуть дров в Хлоино пламя). После «урока» от «любимой» напарницы Маринетт попыталась уснуть. Черта с два. Половину ночи проворочавшись в кровати, уронив одеяло на пол и намочив подушку новыми слезами (хорошо, что Хлоя Буржуа этого не видела), Маринетт признала поражение. Морфей всеми силами открещивался от встречи с ней; мадам Агрест встала с постели, чтобы попить воды. И коротко вскрикнула, вдруг упав обратно. В окно спальни кто-то пытался залезть. Темный силуэт с дьявольски горящими глазами и битой в одной руке. Вторая рука беспощадно царапала стекло, и Маринетт невольно зажала ладошками уши. — Только грабителя мне и не хватало, — прошипела Леди, настраиваясь на боевой лад. Времени перевоплощаться не было — Маринетт схватила подушку и швырнула ее прямо в свалившего в комнату… — А-а-а-а! — проорал подозрительно знакомый голос. Бита оказалась шестом, который вытянулся и проткнул подушку насквозь — та стала напоминать зефир на зубочистке. Но Маринетт быстро выкинула из головы кулинарные ассоциации и проморгалась. У фигуры обнаружился хвост, который ей немедленно захотелось открутить. Продолжая вглядываться в темноту, Маринетт бочком пододвинулась к рабочему столу и щелкнула по кнопке. Небольшая лампа осветила пространство… — Сюрпри-и-и-из, любимая! Меня выпустили из этого ада на неделю ран… — Ах, сюрприз! Вот и тебе сюрприз тогда, любовь моя белобрысая! — в смертоносных конечностях мадам Агрест оказалась еще одна подушка. Кот Нуар ловко увернулся от «снаряда». — Я лишь хотел удивить Вас, Миледи! — пролепетал он. — Удивить или удавить?! — озверела Баг. — Меня чуть удар не хватил, блохастый! — Попрошу не выражаться! — Адриан решил насупиться. Не получилось, ибо мешала идиотская лыба во всю физиономию. — Совсем одичала без мужа, Букашечка... В ход пошла тяжелая артиллерия: на смену подушке в Агреста полетела его же рубашка, почему-то висящая на стуле рядом со столом. — Ты что, нюхала ее? — самодовольно усмехнулся Кот, поймав предмет одежды. — Она побрызгана моим парфюмом! В следующее мгновение Нуару пришлось пригнуться, и очередная подушка вылетела прямиком в открытое окошко. Адриан тупо посмотрел на Маринетт. Маринетт невозмутимо посмотрела на Адриана и, вспомнив лекцию Хлои, с достоинством выпрямилась: — Пока подушку не вернешь, о булочках с корицей можешь даже не заикаться. Лапы в ноги — и вперед! Я приготовлю чай. Покачивая бёдрами, Маринетт уплыла в сторону кухни. — А я-то думал, ты скажешь, что скучала по мне! — обиженно завопил Кот вслед супруге. — Ты меня больше не любишь?! … где-то очень устало вздохнула квами, жующая вышеупомянутые булочки.