Война в твоем сердце

      Наступил поздний вечер. Погода была невероятно ужасная и суровая. Лошади мчали по дорогам, что есть мочи. Эвелин судорожно выглядывала из-под старых одеял и смотрела нет ли погони за ними. Руки девушки предательски тряслись, а дыхание сбивалось. «Неужели… Я… Я уехала отсюда? Я свободна?» — подумала девушка. Хоть Эвелин немного готовилась к своему побегу из замка, но в душе до последнего были сомнения: «Может, не стоит убегать? А как же Марта? Глупая, он зарезал твою сестру… И тебя зарежет, если понадобится». Девушка понимала, что не сможет более спокойно жить в том злосчастном месте. А ребёнок? Что с ним будет? «Уж, лучше я буду растить его на улице и дам свободу, которую у меня когда-то отняли. Я… Я обязательно справлюсь с предстоящими трудностями. Теперь… Мне есть для кого жить». Погрузившись в свои мысли, Эвелин не заметила, как они уехали на приличное расстояние от замка. А Барни, пожелавши проверить самочувствие молодой госпожи, остановился у ближайшей полянки, окутанной большими сугробами.       — Госпожа… Госпожа, вы в порядке? — слез с лошади парень и подбежал к ящикам, что стояли в тележке.       — Да, малыш. Со мной всё хорошо, — послышался тихий голос Эвелин, которая попыталась вылезти из кучи хлама.       — Я же говорил, что стража будет пьяная. Они, кажется, вообще не заметили, как я уехал. — протянул руку Барни и помог девушке вылезти. — Теперь можете сесть возле меня, вас вряд ли кто-то признает в ближайшей деревне.       — Хорошо.       — Куда вас отвезти? Я обычно уезжаю на дня 4, так что могу вас сопроводить куда вам надо.       — Я… Не знаю. Я не могу появиться в доме своей семьи. Меня там сразу поймают, а им причинят вред. Что насчёт порта Рэдвиль? Оттуда я смогу уплыть к своему старому дядюшке, — спросила девушка       — Как скажете. До Рэдвиля ехать где-то полтора дня… Остановимся по пути в деревушке Мидлвуд.       — Да… Так и поступим. Барни улыбнулся и пошёл обратно на место кучера.       — Барни… — неуверенно сказала девушка.       — Да, Эвелин?       — А с тобой и отцом… И Мартой… Всё будет хорошо? Правда? — спросила Эвелин.       — Конечно. А что с нами будет? Мы не при делах. Хозяин хоть и жестокий, но справедливый, — улыбнулся Барни, — но если что-то пойдёт не так, я возьму всю вину на себя. Я скажу… Что украл вас против вашей же воли и продал.       — Спасибо… Правда, большое тебе спасибо, малыш, — Эвелин почувствовала, как слёзы начали подходить к глазам. Но девушка быстро смахнула их рукой и пошла за Барни. Эвелин села возле Барни, и они двинулись далее. Подступала метель, поэтому Барни гнал лошадей во всю силу. Дорогу могло замести, и тогда будет проблематично добраться до деревни.        Пока они ехали, Эвелин пересматривала в своём небольшой мешке вещи, которые она взяла: пару платьев, самые любимые книги, какие-то мелкие дамские вещи, еду в дорогу, немного сбережений и тот старый дневник. «Зачем мне этот дневник? Это же не моя вещь…» — подумала Эвелин. Тем временем они приближались к Мидлвуду. Погода немного стихла, но вдали виднелась небольшая метель. Барни остановил тележку у ближайшего трактира.       — Давайте здесь остановимся, передохнём. Вроде как, тут имеются спальни.       — Неплохая идея. Барни слез и помог слезть Эвелин. Они двинулись вглубь трактира и заняли неприметный столик у стены. К ним подошла ленивая женщина средних лет и лениво уставилась на девушку:       — Вам чего?       — Сливового пива, дайте, пожалуйста… Два, — произнесла Эвелин и протянула монетки женщине. Дама развернулась и медленным шагом пошла в сторону бармена. Эвелин заметила, что в трактире сидели лишь неотёсанные мужики, а возле них вились старые проститутки. Девушке в какой-то момент стало некомфортно, так как много внимания привлекла своим появлением. А один из пьяниц даже отважился подойти к их столику.       — Мисс, — начал пьяный бродяга, — могу ли я вам чем-то помочь?       — Спасибо… Не стоит.       — Мисс, мне кажется, что вы заблудились. Я знаю дорогу, — мужик был настолько мерзким, что Эвелин стало не по себе. А пьяница тем временем приблизился.       — Уважаемый, не приставайте к моей сестре, пожалуйста. Мы скоро уйдём, — встрял Барни. Вдруг с соседнего стола раздался хриплый мужской голос:       — Эй, отвали. Неужели ты не чувствуешь этот запах?       — Какой запах, — крикнул пьяница тому мужику.       — Запах брюхатой самки. Я таких за версту чую. Мужик, который приставал к Эвелин, недовольно заворчал и ушёл за свой столик. А Барни спокойно выдохнул и предложил Эвелин поесть и поехать дальше, так как здесь им явно не рады. Эвелин не хотела есть, но прекрасно понимала, что ей это необходимо. Они заказали мясную тарелки к пиву и постарались как можно быстрее с ней управиться. Барни рассчитался с женщиной, которая по-видимому была хозяйкой трактира, и они ушли.       — До Рэдвиля нам ехать всю ночь, так что вы можете лечь в тележку и отдохнуть, я буду ехать медленно, — сказал Барни.       — Ты целый день меня везёшь, может, я помогу? Я немного умею обращаться с тележками и лошадьми.       — Поберегите силы. Мне не привыкать. Я с отцом и не на такие расстояния ездил. Всё в порядке.       — Хорошо, тогда я посижу сзади, — сказала Эвелин и забралась в тележку. Молодые люди поехали в сторону порта. Эвелин попыталась устроиться поудобнее среди пустых деревянных ящиков, укрывшись старым покрывалом. Она поставила возле себя фонарь и начала искать дневник. Достав книжку, девушка надела перчатки и решила полистать дневник, дабы отвлечься от навязчивых мыслей. В дневнике было много красиво оформленных, но пустых листов. Часть из них перебивалась красивыми ручными иллюстрациями. Эвелин листала и разглядывала странички, пока не наткнулась на одну жуткую иллюстрацию: на картинке чёрным угольным карандашом был нарисован парень, по возрасту близкий к Барни. Этот парень стоял на трупах, держа в руках окровавленный меч. А на щеке был чётко нарисован свежий шрам. «Это же…» — подумала Эвелин и начала листать дальше. Пролистав пару пустых страниц, девушка наткнулась на текст, почерк которого был похож на почерк той женщины, которая писала о своём сыне и муже.       »… Мой мальчик растёт на моих глазах… Я так рада, что смогла воспитать такого сильного воина. Не то, что мой горе муженёк. Мой маленький Кай наконец-то становится взрослым. Я… Никому не отдам своего мальчика. У него течёт моя кровь. И я ни с кем не собираюсь делить Кая. Моя плоть, моя кровь. Мамочка никогда не бросит тебя… Мамочка всегда будет любить тебя. А ты мамочку…»       Эвелин почувствовала, как небольшой холодок пробежал по спине. «Какая… Странная женщина. Неужели она принуждала своего сына делать подобные вещи?» — ужаснулась девушка.       Тем временем Барни и Эвелин проезжали мимо небольшой деревни. Барни ничего не говорил о ней, поэтому Эвелин удивилась, увидев слабые огоньки. Они завернули во двор и остановились у двухэтажного дома.       — Госпожа Иври, я забыл про эту деревню. Давайте здесь остановимся, так как я предчувствую бурю.       — Хорошо, как посчитаешь нужным. Эвелин слезла с тележки, а Барни загнал коня под крышу в стойло. Дом был довольно большим, а внутри их встретила приятная старушка.       — Приветствую вас. Я так понимаю, вы решили здесь перевести ночь? Рада буду предоставить вам комнату, мисс?..       — Я Эвелин, кучер — Барни. Мой… Брат. Мы просто решили съездить к нашим родственникам, — нервно улыбнулась Эвелин. Женщина стояла и разглядывала девушку. Хоть Эвелин попыталась найти не сильно броское платье, но по ней было видно: она явно не из бедняков. Гнетущую атмосферу прервал Барни, который зашёл со стороны конюшни.       — Здравствуйте, я Барни, а это…       — Я знаю, молодой человек. Ваша комната на втором этаже слева от лестницы. Расплатитесь утром, — мягко, но с подозрением сказала старуха и пошла к стойке. Эвелин и Барни пошли в комнату, а старуха не сводила с них глаз. Эвелин зашла в комнату и выдохнула. Барни завалился на кровать и быстро задремал. А Эвелин села на окно с фонарём и продолжила читать дневник.       »… Моему сыну сегодня 17 лет. Он так сильно вырос. А его чёрные как уголь волосы. Сразу понятно чья кровь. Я очень люблю своего сына. И никто и ничто не разлучит нас. Мы будем вместе всегда. Я воспитала идеального бойца и мужа. Никто не будет мне ближе, чем мой сын…» — текст был написано обрывисто и буквы плавали. Эвелин, читая эти строки, чувствовала сильнейший дискомфорт. Кажется. она начала понимать.       — Явно женщина сходила с ума. Я поняла… Кай это Эли, или Эли это Кай. Она… Сама решила вырастить жестокого и кровожадного монстра. Эли всего лишь заложник безумного женского ума. Может, он поддавался тому же насилию всё своё детство, которому поддавалась я? Неужели собственная мать воспитала такую ненависть к женщинам? Я не понимаю, я должна его ненавидеть, но, видимо, я схожу с ума… Я… Эли был прав… Я давно не принадлежу себе… Я принадлежу злому жестокому кровожадному монстру… Я ничего не могу с этим поделать… Я должна вернуться… Моя жизнь более не имеет смысла без Кая…