За пять минут до полуночи

Вниз по лестнице, полпролета — за миг, быстрей, еще быстрее! Юбка путает ноги, пряди лезут в глаза, сердце рвется из горла. Хватаюсь за балясину перил — крутой поворот ступенек, — случайно цепляю вазон, он летит вслед за мною с чудовищным шумом и звоном. Когда же кончится лестница?! На последнем пролете подводит нога — и я с размаху съезжаю на заднице. Теряю туфлю с потной ступни — та прыгает по ступенькам, исчезая во тьме, где нет света факелов. — Твою ж мать… — злобно шиплю я, заодно поминая сестрицу и свое согласие на авантюру. Выход совсем близко! — Рик, Рики! Горестные вопли за дверью спальни оторвали меня от чтения. Я тяжко вздохнул и прикрыл книгу, заложив страницу пальцем. Дверь с грохотом распахнулась — пламя свечей испуганно вздрогнуло, — и на пороге застыла Фредерика во всей красе. — Рик, ты же любишь меня, правда? — вопросила сестра, трагически заломив руки. Под моим взглядом она чуть стушевалась, нервно одернула мятое платье, запачканное золой, и после недолгого колебания шагнула в комнату. — Допустим, — ответил я настороженно. Сестрица воодушевилась: — Ты ведь не хочешь, чтобы меня сожрало чудовище? Я хмыкнул: — Сказок на ночь перечитала? И что у тебя за вид? Увидит матушка — ее удар хватит! Фредди мельком себя оглядела, беспечно отмахнулась: — Если не скажешь, она не узнает. Я всегда выгораживал сестру перед родительницей: платье порвалось случайно (когда я снимал Фредди с дерева), царапины на лице — от кошки (а не зарослей терновника, где она играла в разбойников), пятна на блузке — гуашь, а не похищенное варенье, которым она объелась и после маялась животом. Сестрица вошла в брачный возраст, но по-прежнему лазала по деревьям и чердакам, пряталась в камине, пугая завываниями прислугу, пропускала мимо ушей матушкины увещевания и не слушала гувернантку, что угрожала отправить ее в пансион. Потому что знала — я в обиду не дам. — Что ты хотела? — Я со вздохом поправил подушку, устраиваясь поудобнее, и с тоской поглядел на книгу, где начиналось самое интересное. — Я не поеду на бал. Фредди сказала это решительно, но ее выдал умоляющий взгляд. Она плюхнулась рядом, а я нахмурился: — Приказы короля не обсуждают. Девушки, достигшие шестнадцати лет, обязаны явиться во дворец, чтобы предстать пред очи принца Биста. Он будет выбирать невесту. — Не хочу! — сердито крикнула она, стукнув по одеялу. Я охнул: рука у сестрицы была тяжелой, матушкиной. — Сам знаешь, что о нем рассказывают! Я поморщился: — Фредди, не будь ребенком! Никакое он не чудовище. Нормальный мужчина. Высокий, красивый… — Правда? — она склонила голову и недобро глянула. — Почему же соседние королевства не желают отдавать за него принцесс? Я пожал плечами: международная политика меня не интересовала. — Как хочешь, а я туда не поеду! — заявила Фредди и подпрыгнула на кровати. Перина заходила ходуном, сестрица довольно заулыбалась и еще немного попрыгала. — Скажешь матушке, что я при смерти. А я на чердаке отсижусь. — Не глупи! — резко бросил я. — У нас будут большие неприятности! Она, широко улыбнувшись, поглядела хитро: — Не будут. Потому что на бал вместо меня поедешь ты! Вскакиваю на ноги, чудом не попав босой ступней в вонючую лужу, оставленную кем-то из гостей бала, шумно дыша ссыпаюсь с последних ступенек — наконец-то выход! — и жахнув плечом дверь, вываливаюсь наружу. Осталось найти карету среди бедлама на дворцовой площади. Я успею! Часы на башне отбивают последнюю минуту до полуночи, а за спиной оглушительно раздается сердитый рев. Фредерика сумела уболтать меня на подмену, пообещав аж целый месяц вести себя прилично. Выходки сестры ставили меня в неловкое положение перед матушкой, но сестру я любил больше, чем говорить правду, — и та бессовестно этим пользовалась. — Как мы сделаем из меня девушку? Я имею в виду — нормальную девушку, а не ту, которая цепляет головой притолоки и гнет руками подковы. Фредди посмотрела на меня с торжеством: — А крестная на что? У меня не использовано желание, которое положено на совершеннолетие! — Тебе до него еще год. Хочешь потратить желание на такую глупость? — удивился я. — А что делать? — пригорюнилась сестра. — Я боюсь чудовищ. А ты большой, сильный и ничего не боишься. И как после этого не помочь? Карету я не нахожу, но на пути попадается растяпа-конюх. Чего он пугается больше: бородатой девахи огромного роста, рванувшей поводья из его рук, или утраты хозяйской собственности, — меня не волнует. Вскакиваю в седло, пришпориваю коня, отбивая пятку, подставляю лицо ветру — и крики стихают вдали. *** — Рассказывай! Фредди, хрустя яблоком, устроилась под боком, вдавив костлявый локоть мне в ребра. Я застонал в подушку, отодвинулся от сестрицы, и пробурчал: — Отвали. Спать хочу. — Когда ты вернулся? — Локоть настойчиво ткнулся в бок. — Я ждала-ждала… Возвращаться пришлось через окно — показываться прислуге наполовину босым и в платье я не рискнул. Но чтобы взобраться наверх, пришлось пожертвовать и этим — юбка путалась в ногах, а каблук единственной туфли застревал в стене. Я кряхтел и лез, а луна освещала мой зад, затянутый в женские панталоны. — Рик! Проснись же! Рассказывай — видел принца? Ну видел. Принц как принц. Блондин с голубыми глазами. Красивый. — Не спать! Сестра изо всех сил пихнула меня локтем и, потеряв терпение, начала трясти. Зубы клацнули, я прикусил язык, замычал и выбрался из-под подушки. Поморщился от яркого света и отобрал сестрицыно яблоко. Куснул, скривился и выплюнул. — Опять на дерево лазала?! Она захихикала: — Зато как бодрит — сразу проснулся! Я вздохнул. Не отстанет ведь. — Видел я принца — нормальный парень. Не в твоем вкусе, конечно, — но остальные были в восторге. Девы чуть не передрались за право первого танца. — И с кем же он танцевал? — Фредди от нетерпения аж подпрыгнула. — Со мной, — мрачно ответил я. Вокруг были девушки на любой вкус: блондинки, брюнетки, рыжие — у одной волосы отливали чистейшим золотом. А наряды? Видела бы матушка — изошла бы завистью и заставила сестрицу таскать такие же. От обилия парфюма я едва мог вдохнуть — дух вышибал слезу. К счастью, матушки не было — она слегла в постель в полной уверенности, что нас настигнет кара, и костерила на все лады непутевую дочь. А та заперлась в комнате и устроила целое представление, отвлекая прислугу, пока я у себя общался с феей-крестной. Ее заклинание не подвело: в зеркале отражалась хрупкая девушка в желтом платье. Невысокая, скромная, миловидная, которая в панике схватилась за промежность, обнаружив, что лишилась самого ценного! — Не бзди! — крестная затянулась сигаретой, щелчком сбила пепел на ковер. Взяла с туалетного столика бокал и выпила одним махом. Выпучила глаза, закашлялась, проклиная собственную забывчивость — в бокале оказалась краска для волос: фею не устроил магически полученный оттенок. — В полночь превратишься обратно — со всеми причиндалами. Поэтому твоя задача, крестничек, — вернуться до двенадцати. А Фредерике передай, что она дура — прое… зря потратила желание на ерунду! — Утопив бычок в пустом бокале, она со стуком поставила его на подоконник. — Подожди! Нужны туфли. Наклонившись, фея пошарила под кроватью, куда я запинывал обувь, придирчиво рассмотрела оттуда добытое и, держа двумя пальцами, выкинула в окно. Задумчиво пожевала губами, вытащила из декольте палочку и, невнятно пробормотав заклинание, ткнула ею в меня, в последнюю секунду спохватившись: — Держись! Предупреждение запоздало — покачнувшись и беспомощно хватаясь за воздух, я свалился с неожиданных каблуков, с грохотом своротив столик. — Балбес, — беззлобно сказала крестная, помогая подняться. — Небось, жалеешь, что стал таким здоровяком? — Нет! — упрямо помотал я башкой. И торопливо добавил: — Только не говори, что после полуночи я вернусь в то тело, которое было до совершеннолетия! Фея хмыкнула: — Исключено. Разве что — непредвиденные обстоятельства: например, накладка заклинаний… Не бзди, я сказала! — прикрикнула она, увидев, как я напрягся. — Как был мелким ссыклом, так им и остался! Ворчала крестная не со зла, а по привычке. Когда-то она сильно злилась, посчитав, что положенное мне желание я тоже потратил на ерунду. Принц подходит ко мне, не смотря на повизгивающих девиц, держит взглядом. Я невольно делаю шаг вперед. Его пальцы нежно сжимают мои, тянут мягко, настойчиво — и вот мы уже в центре зала. Сплетаем из музыки кокон, в нём мы одни — вдвоем. Крепкие руки нежны, тянут меня, ведут, прижимают к широкой груди. Мы говорим ни о чем и смеемся, когда он наступает кому-то на платье, засмотревшись в мои глаза, а я, случайно взмахнув рукой, сбиваю чей-то парик. Мы глядим друг на друга, и я забываю — имя, время, условие. Слышу голос, не понимая слов. В себя прихожу от жаркого выдоха, шевельнувшего прядь волос: — Пойдем… Здесь слишком людно. Перед глазами маячит цепочка часов, бугрящих карман камзола. Я резко дергаю ее вверх, цепляю взглядом время и — в ужасе отшатываюсь: пять минут до полуночи! Торопливо отпрянув, отступаю в сторону выхода — и стремительным рывком бросаюсь к спасительной двери, а вдогонку несутся истеричные крики девиц, случайно сбитых мной на пути к лестнице. — Принц танцевал с тобой?! — ахнула сестра, замерев с открытым ртом и вытаращив глаза. Я щелкнул ее по носу: — Только посмей что-нибудь ляпнуть! И учти: я представился твоим именем. Фредди заверещала и, схватив подушку, стала меня душить. Я отбивался, и в шутливой возне мы не услышали, как в комнату ворвалась матушка. — Дети! — Она прижала к груди руки, взгляд беспомощно заметался по нам двоим. — К нам прискакал гонец! Из королевского замка! Сестра с грохотом свалилась за кровать. Я замер, а она выглянула и с опаской осведомилась: — Что ему надо? Матушка рухнула в кресло, схватилась за сердце: — Гонец привез туфлю и сказал, что тебе велено ее примерить! Сестрица завыла. Я вскочил: — Что за глупости! Какая туфля? — Я прекрасно помнил — какая, но матушке об этом знать не полагалось. — Прекрати вопить! — рявкнул я Фредерике, не оборачиваясь. — Она тебе не подойдет! — Это почему? — подозрительно уточнила сестра и выбралась из-за кровати. — Думаешь, у меня слишком большая нога?! — Думаю — слишком маленькая! К гонцу пришлось выходить всем семейством. Тот был не один — по бокам от него возвышались стражники, и выражение их каменных лиц отбивало любое желание спорить. На вышитой шелком подушке лежала стоптанная туфля сорок седьмого размера. Фредди села, поинтересовалась: — Мне обязательно ее примерять или вы на глаз прикинете? — и, ничуть не смущаясь, протянула затянутую в чулок изящную ступню. Гонец, оценив несоответствие, сурово обратился к матушке: — Других дочерей у вас нет? Та надменно вздернула подбородок: — У меня одна дочь — Фредерика. И сын Ричард. Я почтенная вдова, и попрошу без намеков! Гонец задумчиво посмотрел на меня, опустил взгляд на ноги в домашних туфлях. Я попятился. — Ну-ка, ну-ка… — ласково произнес он. — Позвольте вашу ножку. — Э, нет! — забормотал я, пытаясь спрятаться за сестру. — С вашей стороны это даже несколько оскорбительно… Почему вы решили, что эта обувь принадлежит кому-то из нас? Фредди с силой треснула меня по голове: — Идиот! — зашипела она. — Ты что, назвался принцу полным титулом? Я сглотнул и рванул из комнаты. Далеко убежать не удалось — невзирая на матушкины слезы, проклятия сестры и причитания слуг, меня связали и поволокли во дворец. Там подвергли пыткам: мыли горячей водой, терли жесткой мочалкой во всех местах, а после выдергивали волосы на теле. Я орал и обещал, что, если выживу, буду так пытать вороватых управляющих! Призывал на головы мучителей кары небесные, обещал покаяться и просился домой. Не отпустили. Отвели в покои с огромной кроватью, принесли немного еды, бутылку вина и заперли. К вечеру бутылка опустела, а комната была тщательно осмотрена. Я даже обследовал постель, но связанные простыни помочь не могли — крепкие решетки на окнах делали побег невозможным. Когда в двери провернулся ключ, я вскинулся, потянув на себя одеяло — после мытья и пыток одежду мне не вернули, а к ночи похолодало. Очень медленно дверь отворилась — и на пороге, шумно дыша, застыло что-то большое, лохматое и пугающее. Я разинул рот. Сестра была права: принц Бист — настоящее чудовище! И сейчас он меня съест! Но монстр, который при свете лампы оказался не таким уж и страшным — разве что клыки настораживали, — взглянул знакомыми глазами и выдохнул: — Это был ты. На балу. Он не спрашивал, но я все равно кивнул. Безнадежно поинтересовался: — Вы теперь мною поужинаете, ваше высочество? — а растительность мне удаляли, чтобы в зубах не застревала?! Принц сел рядом, грустно покачал головой: — Так и знал. Стоило влюбиться — а это оказался парень. — Значит, вы меня отпустите? — воодушевился я. — Вот еще! — фыркнул он. — Мне колдовство снять надо. А ты был… была… самая милая и красивая. А еще хорошо пахла, — он уткнулся носом мне в шею и шумно вдохнул. В блаженстве закатил глаза: — Ты и сейчас так пахнешь. — Но я мужчина! — решительно возразил я и откинул одеяло. — Можете убедиться сами! Бист скользнул по мне взглядом — глаза загорелись, — протянул завистливо: — Ого, какой член! — и потянулся потрогать. — Убери лапы! — в панике взвизгнул я. — Не для тебя матушка ягодку растила! Чудовище тяжко вздохнуло, почесало косматую башку. Я засмотрелся, угадывая за его чертами Биста, с которым танцевал на балу. — Ваше высочество, для чего я вам? — Говорю же — колдовство надо снять, — уныло произнес он. — Я должен переспать с девушкой, которая приглянется на балу невест. Ну, и жениться потом, ясное дело. — Нет-нет, — я отполз подальше. — Я не согласен. Не надо на мне жениться. Бист с интересом посмотрел на меня: — Значит, насчет переспать ты не возражаешь? И не успел я ответить, как он схватил меня лапищами, вжал в мощную грудь и всосал в пасть. Я замычал, затрепыхался — и заорал, когда вокруг с грохотом полыхнуло, а Бист отлетел на другой край кровати, приняв человеческий облик. Посреди комнаты возникли две злющие феи, сверлящие друг друга очень недобрыми взглядами. — Ты что наделала? — зашипела моя крестная, тыкая в меня пальцем, а я горестно ахнул: мое тело! Где мое мощное, красивое, сильное тело?! Я снова стал таким, каким был раньше: тонким, звонким и похожим на девчонку больше, чем Фредди! — Ты испортила мое заклинание! Мой подарок крестнику на совершеннолетие! — А ты?! — рявкнула в ответ вторая, совершенно мне не знакомая. — Посмотри на моего крестника! Он должен был обрести нормальный облик, переспав со своей невестой! А теперь?! Мы дружно уставились на принца. Тот сидел, недоуменно рассматривая человеческое тело, а потом вскинул глаза и неуверенно спросил: — Но ведь это хорошо, правда? И спать ни с кем не пришлось! — Дурак! — отрезала его крестная. — Теперь заклинание работает в обратную сторону: днем ты чудовище, а ночью — человек! И что с этим делать?! Принц закручинился, а я несмело тронул его за руку: — Так ты правда заколдованный? Он грустно кивнул: — Это случилось еще в колыбели, я должен был навсегда остаться чудовищем. На совершеннолетие я попросил у крестной исполнить желание и превратить меня в человека. Но она, — он укоризненно взглянул на фею, — не смогла полностью побороть колдовство. Я был человеком от восхода до полуночи, а по ночам снова превращался в монстра. — Он вздохнул. — Правда, крестная пообещала, что если я выполню несколько условий, то смогу до конца одолеть заклинание. — Что за условия? — я придвинулся поближе. — Там было что-то еще, помимо «переспать с девушкой»? Он заметно смутился: — Я должен был хранить невинность, пока не встречу будущую жену. Но ты не девушка… — он взглянул на меня, и в глазах зажегся огонек: — Хотя и похож. Я насупился. Внешность была моим проклятием, пока я не потребовал у крестной сделать меня большим и сильным — как и положено мужику. Правда, забыл попросить, чтобы она заодно намагичила и влечение к женщинам. — А ты красивый! — задумчиво протянул Бист. — Даже красивее, чем на балу. — Зато ты настоящий мужик: могучий, вонючий и волосатый!.. — огрызнулся я. Бист обиженно глянул и тайком понюхал подмышку. — …когда в облике чудовища! Пока мы препирались, феи сумели договориться и теперь подозрительно сияли. — Так, крестнички. Мы посовещались и решили, что еще не все потеряно. Но концепция поменялась: не принцу нужно переспать с Ричардом, а наоборот. — В каком смысле — наоборот? — напрягся Бист. — В прямом! — моя крестная злорадно потерла руки. — Не заставляй меня называть вещи своими именами. Я радостно взвизгнул: — Наоборот я согласен! Бист отодвинулся еще дальше и на всякий случай прикрылся подушкой: — А я — нет! Мой голос против его! — Ты в меньшинстве, — хладнокровно поправила принца его крестная. — Ничего, один раз, как известно, не считается. И вообще, — она вздернула острый подбородок и сурово уставилась на Биста: — Ты в этом отношении — дитя невинное. Может, тебе понравится! Принц перевел затравленный взгляд с одной феи на другую, потом посмотрел на меня, явно рассчитывая на поддержку, — но я его разочаровал. Он сдался: — Ладно… Уговорили. Только, чур, в следующий раз я сверху! — Каа… каакой следующий раз? — заикаясь спросил я. Моя крестная уперла руки в бока и сурово на меня воззрилась: — Ах ты бесстыдник! Чего удумал — невенчанным в постель к мужику прыгать?! Я растерялся: первый раз, что ли? Да если бы я каждый раз венчался… Подозрительно уточнил: — Хочешь сказать, что мне придется на нем жениться… то есть выходить замуж?! — И заорал: — Совсем с ума спятила?! Крестная посмотрела непреклонно, сложила на груди руки: — Снимете заклинание — и к алтарю! Иначе, — она ткнула пальцем в принца, — не видать тебе ни Ричарда, ни человеческого облика! — и втихаря погрозила мне кулаком. Обе феи, кивнув друг другу, с тихим шипением испарились. — Чего делать-то? — шепотом спросил Бист, невольно поежившись под моим взглядом. — И ты… это… постарайся поласковее, хорошо? — Ммм… — мурлыкнул я, придвигаясь ближе и залезая руками под вышитый камзол. — Расслабься. Я все сделаю. Расправившись с одеждой, с вожделением облизнулся, оглядывая тело, раскинувшееся на шелковых простынях. Такой большой, красивый — и весь мой! — Сначала научим тебя целоваться. Бист оказался невозможно неопытным, и это возбуждало до дрожи. Он несмело отвечал на прикосновения, откликался на ласки — сначала осторожно, но чем дальше — тем более жадно. Я покрыл поцелуями его лицо, он выгнулся, подставляя шею и чуть слышно постанывая. Я оглаживал руки, с наслаждением целовал темные соски на мощной груди, гладил живот с убегающей вниз дорожкой светлых волос, прихватывал губами гладкую кожу, спускаясь все ниже. И восхищенно вздохнул, рассматривая член — красивый, большой, с крупной головкой. Нежная кожа манила лизнуть. — Аххх… — Бист выгнулся и схватил меня за волосы. Я мягко отстранил руку. Он спросил дрожащим голосом: — Что ты делаешь? — Молчи, — прошептал я. — Нет. Лучше скажи — как тебе нравится. Он застонал: — Так нравится… И вот так… Еще!.. Я облизал тугую мошонку, нежно помял, насаживаясь ртом на мощный ствол. Бист вскрикнул и втиснул меня в пах. — Будешь дергаться — привяжу, — ласково пообещал я. — О-о-о… — Его выгнуло дугой — я мигом стиснул член у основания. Он издал разочарованный стон. Я проскользнул между бедер, лаская губами нежную плоть — Бист развел ноги шире, поощряя ласки. Я покосился на столик, что был в изголовье, дотянулся до масла, налил тонкой струйкой на руки, огладил крепкий ствол, невольно облизнулся при виде выступивших прозрачных капель. Отвлекая внимание ртом, коварной рукой проник в промежность, огладил тугой вход, чуть не кончив от мысли, что я тут первый… И не успел среагировать — Бист напрягся, вцепился в меня — и рот наполнился терпким семенем. — Прости… Я погладил его по бедру: — Мы продолжим. Еще не всё. Пока принц восстанавливал силы, я сполна насладился поцелуями и поглаживаниями, вкусом и запахом. И вот наконец… — Да… Хороший мой, потерпи немножко… — Капли пота ползли по моей спине, я целовал напряженные губы и сжатые веки. — Чуть-чуть… Сейчас станет легче… — Не могу поверить… что это кому-то нравится… — простонал он мучительно. Я прикусил его губу, отвлекая от ощущений в заднице: — Уверен, что смогу тебя переубедить. Войдя до половины — медленно и осторожно — я остановился. Дал время привыкнуть, перебирая пальцами волосы и покрывая поцелуями лицо и шею. Задвигался, мягко покачиваясь и стараясь попасть по нужному месту. Бист ахнул, распахнул глаза: — Да-а-а… Сделай так еще! Я сделал — еще и еще — пока он не поплыл и не стал подаваться навстречу с жадными вскриками. Схватившись за член, он парой движений довел себя до оргазма — и забился подо мной, выгибаясь. Я вышел рывком, обхватил собственный член и излился следом, мешая наше семя. Рухнул рядом и провалился в беспамятство. — Рик?! Ощутив сильный толчок, я разлепил глаза, поморщившись от солнечного света, и уставился на Биста — ошарашенно таращась, он быстро отползал на край кровати. Наставил на меня дрожащий палец: — Ты… — ткнул меня в мощный бицепс, — теперь всегда таким будешь? Я ухмыльнулся: — На себя не хочешь взглянуть? Бист осмотрел человеческое — несмотря на дневной час, — тело и заулыбался. Но тут же нахмурился снова: — Послушай, Рик, это, конечно, очень здорово… Но тебе — такому! — я не дам! — Уверен? — мурлыкнул я, незаметно придвигаясь ближе. — Ночью тебе было хорошо! — Ты был маленький! — сердито возразил он. — Хрупкий и нежный! С трепетным взглядом и пухлыми губками! А теперь?! Да твоим членом можно стены города таранить при осаде! — А вдруг тебе понравится? — я придвинулся еще ближе, нащупывая покрывало. — Еще не пробовал, а уже возмущаешься. Бист, заметив мой маневр, взвизгнул, схватил халат — и выскочил из спальни с криком: — Не подходи! Я рванул следом, на ходу запахивая покрывало: — Все равно догоню! Две феи в коридоре прислушались к затухающему гулкому эху. — Может, нужно их предупредить… Что ты делаешь? — крестная принца с любопытством уставилась на товарку, которая вдохновенно водила волшебной палочкой по старым мраморным плитам пола. На них постепенно проступала картина: неспешно материализовавшись, она налилась объемом и украсилась изысканной золоченой рамой. — Свадебный подарок. Крестная Ричарда задумчиво оглядела полотно, на котором чудовище нежно обнимало хрупкого черноволосого юношу, что трогательно прижимался к мохнатому плечу. Покачала головой: не годится, Рик расстроится, — и взмахом палочки превратила юношу в высокого крепкого мужчину, одетого в желтое платье. Довольно улыбнулась, потирая руки, и привалила картину к стене: — В спальне повесят. — Эй! — возмутилась вторая фея. — А Бист? Почему он на картине в виде чудовища? — На память, — злорадно заявила крестная Рика. — Чтобы ценил супруга и помнил, какой участи избежал! Крестная принца прислушалась к далеким воплям и озабоченно спросила: — Как думаешь, нам стоит их предупредить, что Ричард каждую ночь до восхода будет выглядеть нежной фиалкой? — Обязательно, — покивала его крестная, — иначе у мальчика будет истерика. Скажем им об этом за пять минут до полуночи. — Эхо снова донесло вопли и победный крик Ричарда, который, похоже, все-таки догнал принца. — Пойдем, не будем сейчас мешать. Милые бранятся — щепки летят, а мне еще крестницу пристроить надо. Хорошая девочка, но немножко припе-э-э… чудачка. Ей нужна твердая рука. У тебя есть на примете подходящий принц?