Обретение

Наруто не чувствовал ничего ниже шеи. Даже движение губ давалось ему с трудом. Перед глазами – непроглядная тьма, сковавшая своими путами. В ушах – звенящая тишина, оглушающая своим безмолвием. Парень не понимал, где находится, что вокруг него, и почему он здесь. Тело не слушалось, как бы Узумаки ни пытался мозгом послать импульс хоть в какую-то конечность и заставить её двигаться. Во рту был тошнотворный привкус вязкого металла. Парень даже не понимал, лежит он, стоит, сидит или вообще висит в невесомости. Не ощущалось совершенно ничего. Блондин попытался вспомнить, как попал сюда, но всё тщетно. Он помнил только обшарпанные стены пещеры, резкую боль, взволнованные взгляды сокомандников и всё. Дальше густой и жирный пробел вплоть до нынешнего момента, в котором успело очнуться только сознание парня, но судя по всему – точно не тело. Наруто решил, что пока он не может двигать телом и воспринимать окружающую местность, можно попытаться привести в порядок рассудок, который то и дело норовил оставить своего хозяина. Голова трещала, а кромешная чернь то и дело рябила непонятными вспышками и белыми мушками, и будь у Наруто открыты глаза, он бы непременно зажмурил их вновь. Парень вспомнил, что до такого состояния его довёл ни с того, ни с сего взбесившийся Курама. Пускай Лис не пытался вырваться наружу и завладеть разумом парнишки, как было когда-то, но то, что он вёл себя странно, непонятно и пугающе – тоже не внушало доверия и спокойствия. Ему словно тоже в одно мгновение стало больно во всём могучем теле. Наруто чувствовал в тот момент, как кидается из угла в угол демон внутри него, как взбесилась его чакра и чуть не сгубила их обоих. Однако винить Кураму не было ни причины, ни повода. Оба прекрасно понимали, что это была реакция на остаточную чакру того мерзкого существа. Хотя... Оба ли? Наруто не чувствовал присутствия Курамы с тех пор, как тот взбесился, а затем всё погрузилось в черноту. Обычно даже в бессознательном состоянии Узумаки ощущал присутствие огненно-греющей чакры внутри, да и Лис молчание нарушал, но сейчас… Сейчас пустота была такой огромной, что брось в это пространство предмет, и он оглушит своим звоном, отлетая в пустом вакууме с громким стуком. Собрать мысли воедино и позвать Лиса мысленно получилось с огромным трудом. Даже понимая, что находится в не совсем сознательном состоянии, Наруто пытался концентрировать мысли на Кураме, взывая к нему и ожидая реакции. Но ответа не было. И что Узумаки действительно пугало, так это неизвестность. Курама жив? Он всё ещё в Наруто? А сам блондин жив вообще? Уйма вопросов, ответы на которые не торопились поступать в голову парнишки. - …руто… Если бы блондин чувствовал своё тело и мог его контролировать, он бы непременно начал вертеть головой в поисках источника звука. В такой звенящей тишине этот звук, глухой, отдалённый и эфемерный был словно оглушающий удар в гонг. - Наруто… Теперь парень уже точно слышал своё имя, но определить в такой темноте, в таком пустом пространстве, откуда исходит звук и кто его источник – невозможно. Резкая боль в районе бедра (если Наруто почувствовал правильно) заставила его захлебнуться воздухом и подорваться на постели, глубоко вдыхая и осматривая кажущееся незнакомым пространство со звериной остервенелостью. Грудная клетка рвано и гулко вздымалась, глаза бегали туда-сюда, как подстреленные зайцы, а мозг лихорадочно пытался сообразить, где находится его обладатель. - Тише-тише, гипервентиляции тебе ещё не хватало, - послышался заботливый, но твёрдый, а главное – знакомый голос. Через пару секунд, когда дыхание начало выравниваться, Узумаки узнал в обладателе голоса бабулю Цунаде. - Где… - Ляг на постель. Мы ещё не до конца осмотрели твоё тело. Молчи и слушай. Пресекая все твои расспросы, скажу так: ты в больнице, доставили тебя два дня назад в тяжёлом, но стабильном состоянии. На момент осмотра твоя нервная система, скажем так, сходила с ума, поднялось внутричерепное давление. Два дня ты находился в искусственной коме, а шиноби-медики постоянно наблюдали за твоим состоянием, - твёрдо отчеканила Цунаде, взмахнув белыми шёлковыми хвостами. - Ребята… - Сказала же, молчи. С остальными всё в полном порядке. Краткий доклад о задании получишь позже. Сейчас приходи в себя. Сакура и Шицуне осмотрят тебя. После этого горячего лба парня коснулись тёплые и нежные пальцы Пятой, которая ласково провела по коже и пшеничным, слегка взмокшим прядкам. Послышался звонкий цокот каблуков, скрип двери, и палата погрузилась в приятную тишину. Судя по щебетанию птиц за окном и фоновому шуму, сейчас был ещё день. - «Два дня…» - подумал Наруто, мысленно сокрушаясь. Он провалялся без дела целых два дня, когда вблизи деревни творилось черти что. Не прошло и 10-ти минут, как дверь в палату снова открылась, и донеслись приглушённые женские голоса, среди которых блондин уловил шёлковый голос Сакуры, и приятно-звенящий голос Шицуне. - Наруто-кун, я рада, что ты наконец очнулся. Мы с Сакурой осмотрим тебя и скажем, как скоро тебя смогут выписать, - с лёгкой улыбкой сказала шатенка и поправила прядку волос возле уха. Сакура же обеспокоенно оглядывала Узумаки, взгляд которого был вымотанным, а весь внешний вид – ужасно измученным. Под обычно ясными и звенящими голубыми глазами залегли мешки и тёмные тени, исполосованные щёки немного осунулись, губы иссушились и потрескались, а смочить их слюной не удавалось – во рту было не менее сухо. Девушка глубоко вздохнула и налила из графина воды в стакан, протягивая парню и помогая ему подняться выше на подушках. - Как ты себя чувствуешь? – спросила девушка, глядя, с какой жадностью Наруто пьёт обычную воду. - Отлично-даттебайо, - хриплым голосом отозвался Наруто, скрывая за этим ломоту и слабость в теле, а также волнение из-за Курамы. Сакура понятливо хмыкнула и отставила пустой стакан. Далее последовал стандартный осмотр и взятие некоторых анализов, в том числе анализ чакры. Наруто чувствовал себя уже лучше, по сравнению с тем, каким его вынесли из пещеры, однако спорить с медиками не стал. В частности, ему не хотелось спорить с Сакурой, которая одним тяжёлым взглядом была готова пригвоздить к месту. Раз надо – то надо, и на этом разговор с девушкой был бы окончен. - Сакура-чан, - послышался неуверенный голос Наруто, пока Шицуне смешивала что-то в пробирке и смотрела содержимое на свету. – Саске и Какаши-сенсей… - Скоро должны тебя навестить. Какаши-сенсей точно собирался сегодня прийти, но его отвлёк Генма, а про Саске-куна я ничего не знаю, - с некоторой досадой в голосе сказала девушка. - Вы виделись после миссии-даттебайо? - Саске-кун помог донести тебя до больницы, после этого он исчез. АНБУ доложили, что видели его в окрестных лесах Конохи, но за два дня он не появлялся. Неприятное и щемящее ощущение расползлось в грудной клетке, сдавив лёгкие. Наруто захотелось лихорадочно выдохнуть, но он скрыл это за нервным смешком и пошутил про то, что «теме, сволочь, мог бы и навестить друга». Девушка неопределённо повела плечом и взялась заполнять медицинскую карту. Уголки губ Наруто опустилась, а лишь слегка поблёкшие голубые глаза принялись выводить мутные узоры на открытом окне, считая высохшие дождевые дорожки и мелкие трещины в деревянной раме.

***

Какаши не смог выкинуть из головы это ужасное ощущение подрагивающего от боли тела на своих руках вплоть до следующего дня после миссии. Саму миссию пришлось экстренно завершать, и пускай информацию группа получила, осадок остался премерзкий. В пещере все молча обследовали остаточные следы, повреждения и мелкие следы жизнедеятельности, но в воздухе так и висела одна общая мысль: поскорее всё это закончить. Хатаке помнил злобный, напряжённый и мечущийся взгляд Саске, которым тот его одаривал весь путь обратно до Конохи. Однако стоит отдать должное выдержке джонина, он не подал даже вида, что как-то этим обеспокоен. Ревность друга была уже настолько очевидной, что Какаши мог прощупать её физически, однако поддаваться на эти провокации и показывать, что он задет, не собирался. Он не пытался встать между парнями, стать камнем преткновения и причиной для ревности, он был просто обеспокоен состоянием своего ученика. Когда часть команды завершила осмотр пещеры, они вернулись к Сакуре и Наруто, которые так и остались на берегу ручья. Девушка меняла компрессионные повязки на лбу парня, смачивая их холодной водой. Наруто выглядел неважно – бледность была такой очевидной, что даже загорелая кожа не спасала. Какаши смотрел на ученика со сжимающимся сердцем и думал только о том, чтобы побыстрее доставить его в больницу и отдать в руки опытных медиков. Сенсей подошёл к мальчишке и взял его на руки, ощущая податливое и расслабленное тело. Оно горело, но уже не так сильно, как в пещере. Мужчина мог преувеличивать, но ему казалось, что он чувствует даже пульсацию тела Наруто. Когда голова блондина плотно прижалась к плечу джонина, а руки мужчины крепко прижали его к себе, Какаши почувствовал между своих лопаток осязаемый укол, а когда слегка повернул голову, увидел, как его практически насквозь пронзает пара разных глаз. Пальцы на руке Саске добела сжались, но он умело скрыл это за плащом. Хатаке сделал вид, что не заметил этого. Саске выставил бы себя полнейшим идиотом, устрой он скандал из-за того, кто понесёт Узумаки до деревни, а потому оба поняли, что с этим нужно просто смириться. Но смириться – не означало согласиться с данным фактом. Учиха горел какой-то жгучей злобой, чувствовал обиду за то, что не он первым среагировал на состояние друга, что не он подхватил его на руки, чтобы бережно нести до деревни. И была ли то обида на себя, или на Какаши – оставалось вопросом. Весь путь до деревни джонин не ослаблял сильной хватки. Под левой рукой он ощущал крепкие лопатки парня, обтянутые одеждой, под правой – согнутые и лишь изредка подрагивающие подколенные суставы. На своём левом плече Хатаке чувствовал слабое и редкое дыхание. И от каждого медленного и слабого выдоха у него всё больше сдавливало сердце. Да, пускай Наруто сильный, пускай не раз был на волосок от смерти, пускай он изо всего выбирался, и… Пускай. Но пускай лишь сейчас Какаши позволит себе эту слабость, позволит себе испугаться, волноваться, позволит себе почувствовать что-то к этому ребёнку. К этому крепкому, мужественному, упорному, но всё ещё ребёнку. Ребёнку, чьи глаза сияют искренностью, чьё сердце бьётся в ритме свободы. Пускай лишь только сейчас Какаши позволит себе чувствовать Наруто и чувствовать сумасшедшее биение своего сердца. Крепкие мужские пальцы сжались на молодом теле сильнее.

***

У входа в госпиталь Какаши сказал Сакуре, что ему нужно срочно доложить обо всём Пятой, к тому же, не помешало бы её личное присутствие при осмотре Наруто. Когда мужчина хотел уже было позвать медиков, словно из ниоткуда появился Саске, который, не проронив ни слова, забрал Наруто из рук учителя и понёс его в госпиталь, одним своим устрашающим видом разгоняя всех зевак, медиков и простых посетителей больницы. Какаши лишь обречённо усмехнулся и в один миг исчез, направляясь в резиденцию Хокаге.

***

Близились вечерние сумерки. Сакура сказала, что именно к вечеру все анализы Наруто будут готовы, и тогда можно будет решать, когда его выпишут. Однако к вечеру парень так и не смог привести свои мысли в порядок. Они скомканным клубком вертелись от одной стенки головы к другой, вечно путаясь, закрывая одну другой и норовя вот-вот оборваться. Парнишка чувствовал регенерацию Курамы, что невероятно облегчило его мысленный поток. Это означало, что Лис жив, и что он всё ещё в Наруто. Но Узумаки не мог не заметить также и изменений в этой регенерации. Она была медленнее. Значительно медленнее. Изначально Наруто озаботил тот факт, что из-за простого давления и влияния чужой чакры он пролежал 2 дня без сознания. Но он свалил всё на препарат Сакуры, который та ему вколола у ручья в бедро. Однако постепенно Наруто стал осознавать, что пробуждение не сдвинуло регенерацию и не ускорило её. Он бодрствовал уже несколько часов, а в состоянии изменилось только отсутствие сонливости, и то не до конца. Безусловно, блондин чувствовал себя лучше, но не намного. Он как будто просто долго посидел во время изматывающей тренировки. Дыхание перевести получилось, но вот восстановить силы – нет. Хотя обычно Наруто был бодр и энергичен уже спустя пару часов после серьёзного боя. И вот уже это наталкивало на не менее мрачные мысли, что Курама хоть и жив, но либо чудовищно истощён, либо, как и Наруто недавно, пребывает в бессознательном состоянии. И вот на этой почве у блондина начинали развиваться нешуточные опасения. Лекарей для хвостатых зверей он не знал, да и глупо было даже в шутку полагать, что такие существуют, в конце концов, у биджу была чудовищная регенерация. Но вот уже в течение двух дней, и даже спустя несколько часов после пробуждения Курама так и не подал признаков жизни. Наруто даже не знал, к кому можно обратиться за советом. Парень неосознанно положил слабую прохладную ладонь на свой торс, на то место, где когда-то была крупная печать, отгораживающая его от страшного и опасного чудовища, который оказался прекрасным и верным товарищем. Узумаки прикрыл глаза и мягко откинулся на подушку. Сил совсем не было. Обычно голодный Наруто сейчас даже смотреть в сторону еды не мог. Всё его внимание было приковано к небольшому больничному окну, за которым ласковыми струями растекались красные потоки на небе. Но вот Наруто услышал, как щёлкнула дверная ручка. Он неспешно повернул голову, ожидая увидеть Сакуру, Шицуне, или шиноби-медиков с результатами анализов и заключением, но… - Йо, Наруто, - расплылся бархатистый голос по палате, заставляя ожить каждую её клеточку и каждый уголок. Голубая радужка в одночасье наполнилась тем самым светом, который не так давно в ней поблёк, уголки губ стремительно взметнулись вверх, а сердце гулко подпрыгнуло в груди, так приятен стал для парнишки визит Какаши-сенсея. Наруто попытался поздороваться, но лишь сипло прохрипел с непривычки, после чего откашлялся. - Не напрягайся, Цунаде-сама предупредила меня, что много разговаривать и напрягаться тебе нельзя, - мужчина поставил на тумбочку рядом с кроватью корзинку спелых и сочных фруктов. Такие явно не на каждом углу продаются, а зная педантичность и скрупулёзность сенсея, Наруто мог только догадываться, как долго Какаши ходил по рынку и выбирал самые зелёные яблоки, самые оранжевые апельсины, самые жёлтые и твёрдые бананы и самый чёрный, но не мягкий виноград. Блондин улыбнулся ещё ярче, благодарно кивая и косясь на корзинку. Пускай он не особо любил овощи и фрукты, но такой знак внимания, да ещё и от сенсея грел каждый закоулок его души. - Будешь яблоко? – поинтересовался Какаши, подхватывая самое крупное и зелёное. Наруто мотнул головой. - От апельсина не откажусь, - хрипловато сказал блондин. Хатаке понятливо кивнул и сел на стул возле кровати. На его коленях оказалась пустая плоская тарелка, а в руках показался кунай, которым джонин ловко снял брызжущую соком яркую оранжевую кожуру и стал тщательно счищать все белые остатки пальцами. - Да всё в порядке, я и так могу съесть, - сконфуженно сказал Наруто, глядя на то, как тщательно очищал фрукт джонин, не упуская ни одной белой ворсинки. - Ничего, я привык, себе всегда так чищу, - хмыкнул Какаши. – Думаю, обсудить миссию тебе будет куда интереснее, чем то, как я чищу апельсины, верно? Наруто резко вскинул голову, глядя прямо на мужчину, который невозмутимо продолжал своё занятие. Однако невозмутимым он казался только для блондина, потому что внутри Хатаке бушевал неописуемый шквал ощущений. Воспоминания о миссии, о том, как пострадал Наруто, о результатах анализов чакры – всё это заставляло нервную систему джонина пошатываться и постоянно давать сбои в виде дёргающегося глаза. - Когда тебе стало плохо, Хината сразу начала осматривать пещеру на наличие крупных сгустков чакры, которые могли спровоцировать такую резкую реакцию. И он действительно там оказался, - Какаши протянул парнишке очищенную дольку апельсина. - Это из-за сгустка мне стало так резко плохо? – поинтересовался Наруто и клацнул зубами, прихватывая угощение. - Именно. У дальней стены пещеры Хината обнаружила крупный очаг остаточной чакры. Судя по всему, существо оставалось неподвижным, но продолжало выделять чакру в течение долгого времени. По словам Хинаты, оно находилось в гомеостазе не меньше недели, - мужчина поднял свои врановые глаза на мальчишку и обнаружил, что тот сильно сжал челюсть. Так, что его скула стала выделяться особенно ярко на фоне закатного солнца. - Но как оно выживало, не шевелясь? – спросил блондин. - На это у нас тоже есть догадка. Мы пытались найти в пещере остатки костра, но ни в самой пещере, ни в близлежащей округе таковых не обнаружили. Ночью в лесу холодно, да ещё и на такой высоте, существо бы не выжило само по себе. Более того, нет ни одного следа жизнедеятельности, кроме остаточной чакры. Существо не ело, не пило, не испражнялось. Мы полагаем, что всё это время оно находилось в анабиозе. Возможно, залечивало повреждения от попадания в наш мир, а возможно и просто накапливало силу для удара, - джонин очистил оставшийся апельсин и разломил его на дольки, протягивая Наруто по одной. - Но сейчас оно вышло из анабиоза и скрывается? – Узумаки принимал угощение на автомате, мысленно пытаясь уложить всё в голове. - Полагаю, что так. Либо оно готовит стратегию для нападения, либо просто скрывается, не желая вступать в конфликт от попадания в наш мир. В конце концов, мы всё ещё не можем утверждать, что существо пришло сюда с дурными намерениями. Какаши протянул последнюю дольку к Наруто, но сам не понял, как так получилось, что он протянул её не к пальцам Узумаки, а к его кофейным губам. Оба застыли в недоумении, причём всё также оба от своих собственных действий. Какаши не понял, как его рука протянулась до самого рта парнишки, а Наруто совершенно не понял, как обхватил дольку губами, а не выхватил её тёплыми пальцами. Мужчина оторопел, когда запечатлённые моменты начали небольшим фильмом прокручиваться у него в голове. Его светлые пальцы протягивают сочную оранжевую дольку, поблёскивающую в последних закатных лучах, отсвечивающих в капельках сока, она касается пухлых, цвета мокрого песка слегка искусанных губ. Показывается красный влажный язык, которым Наруто неосознанно коснулся сразу выступившей капельки сока, после чего продолговатую дольку быстро обхватывают эти самые, ужасно манящие и такие не по-детски сексуальные губы, и плод исчезает во влажности и теплоте рта. С характерным причмокиванием слышится быстрое пережёвывание, которое мгновенно прерывается осознанием. Двойным осознанием. У Хатаке ещё ни разу так не колотилось сердце. Измотанное войнами, смертями родных и близких, возрастом, опытом и смиренностью, оно вдруг, как ожившая птичка, затрепетало хрупкими крыльями в прутьях золотой клетки, пытаясь вырваться на волю, дотянуться до солнца. Мужчина отвёл взгляд, хоть это и стоило ему титанических усилий. Кончики пальцев похолодели, бёдра начало приятно сводить, а лишь от картины обхватывающих дольку губ зубы стирались в труху от скрипа. - «Не позорься, старый ты извращенец. Парнишке 17 лет, у него сейчас гормонов в голове больше, чем извилин. Озабоченный ты идиот», - мысленно хаял себя джонин. Он логично полагал, что оправданий его ощущениям нет и быть не может. Пускай у него давно не было полового партнёра, пускай стресса и напряжения за последнее время скопилось больше, чем бумаг на назначение Хокаге, пускай у него не было времени порой даже в душе ублажить себя. Это не позволяло ему, взрослому и много старшему мужчине смотреть на своего ученика таким взглядом. Наруто ещё совсем мальчишка, более того – сын наставника Какаши. Да Хатаке сам ему практически в отцы может годиться. Нет, это ужасно мерзко, непозволительно, убого и попросту аморально. С таким же успехом Какаши мог бы и на Конохамару заглядываться. Но ни у кого больше нет таких потрясающих губ, которые что по цвету, что на вкус, мужчина был уверен, были как будто свежая кофейная пенка. В том числе у Конохамару. Джонину вмиг стало до боли в груди и висках стыдно за свои мысли, за реакцию своего извращённого тела. Мужчина стиснул зубы так, что заострённая скула и желваки просвечивались даже сквозь тёмную маску. Хотелось разве что омыть Наруто в святом источнике от грязного взгляда, которым, Какаши был уверен, он его одарил. Но ведь оба прекрасно понимали, что такого взгляда не было. Оба прекрасно понимали, что Наруто не претила такая реакция. Какаши поднялся со стула и подошёл к окну под предлогом закрыть его, на деле же унимая своё разбушевавшееся сердце и организм. Он искал взглядом кого угодно, что угодно, лишь бы отвлечь мысли, свести их с вектора блондина и его невероятной внешности. И он даже не представлял, какими глазами провожал его парнишка, поблёскивая интересом вперемешку с недоумением. В унисон со скрипящей створкой окна открылась дверь в палату. Наруто сразу же повернулся в её сторону, не желая строить теории там, где им не было места. Сенсей устал, задумался. Был уже вечер, а Какаши только вернулся с задания. Его жест был ничем иным, как последствием усталости, который Узумаки умудрился истрактовать по-своему, и явно ошибочно. Впрочем, как и всегда, Наруто был не мастак в считывании эмоций, мимики и жестов. Поэтому парнишка быстро вздохнул и взглянул наконец на вошедших. - Ли, Толстобровый-сенсей? – искренне удивился блондин. - Приветствую, Наруто-кун! – как обычно бодро и энергично протараторил Гай, вытягивая руку с вытянутым большим пальцем. От его жизнерадостности Какаши аж поплохело. – Смотрю, твоя весна юности в самом цвету! Так держать, мальчик мой! - А вы чего тут так поздно? Как вас Сакура пропустила в такое время? – всё ещё удивлялся Наруто. Какаши в это время устало закрыл глаза, тихо, но тяжело вздохнул и подошёл к новоприбывшим. - Я договорился с ней, хоть она и стребовала с меня потом помощь в сборе лекарственных трав. Я пообещал, что если не соберу взамен 3 килограмма женьшеня, 1,5 килограмма астрагала, 2 килограмма каллизии… - Можешь не продолжать, я понял-даттебайо, - буркнул Узумаки, явно понимая, что слышит все эти названия впервые в жизни. Его искренне поражал подобный энтузиазм Ли. Тем более в таком муторном и совершенно скучном занятии, как сбор лекарственных трав. - В общем, мы хотели убедиться, что с тобой всё в порядке, Наруто. Мы слышали, что ты не приходил в себя 2 дня, а потому очень забеспокоились. Как ты чувствуешь себя сейчас? – спросил Гай, мельком взглянув на Какаши, который был словно мел. - Со мной всё в полном порядке, - уверенно, может даже слишком, сказал Наруто, и в этих иссиня-голубых глазах вновь загорелись искры прежнего огня. Гай и Ли удовлетворённо кивнули и их совершенно идентичные улыбки расползлись на непропорциональных, но искренних лицах. - Уже достаточно поздно. Нам всем пора домой на заслуженный отдых. Как насчёт соревнования, кто быстрее добежит до цветочной лавки неподалёку, а, Какаши? – воодушевлённо тараторил Гай, подталкивая активно кивающего Ли к двери. Но Хатаке даже головы в его сторону не повернул. Его обсидиановые глаза всё никак не могли отцепиться от лица Наруто, от его сладковато-апельсиновых губ, от нежно выпирающей из-под больничной рубахи ключицы, от растрёпанных, спутавшихся, но всё ещё подсолнечно-пшеничных волос, от любопытных глаз… - Спокойной ночи, Наруто, - немного сипло выдавил Какаши, после чего слегка прокашлялся, пытаясь отвадить Гая «простудой», и вышел за пределы пропахшей травами и медикаментами палаты. Наруто сцепил пальцы в замок и вперился в них невидящим взглядом. Глаза как будто заволокло полупрозрачной плёнкой, какая подёргивает радужку стариков, блеск пропал. А голову наводнили странные, несвязные и совершенно неуместные мысли, которые были как улей ос в углу оконной рамы: на кой чёрт он появился именно здесь и как давно он вообще тут? Слабый скрип половицы заставил блондина поднять взгляд и бесшумно ахнуть от удивления. - Добе, - хриплый голос звучал оглушительным гонгом в пустоте просторной палаты, красно-спиральные глаза светили ярче фонарей с улицы, а аура нетерпения и желания просачивалась и ощущалась практически физически. - Теме, - выдохнул Наруто, натягивая неестественную улыбку. – Что, решил вспомнить про лучшего друга-даттебайо? Издевательски-саркастичные нотки проели мозг Саске, как токсичная и едкая жидкость для мытья окон. Объясняться с Узумаки, почему он не приходил все эти дни, оправдываться, волновался ли он за блондина, искать причины и поводы лишний раз увидеться совершенно не хотелось. Но явно натянутая улыбка с едва ли осуждающим тоном заставили Учиху фыркнуть, дёрнуть плечом и подойти к кровати как-то слишком уж стремительно и резко. - Про тебя можно забыть с таким же успехом, с каким не обращаешь внимания на кровавую мозоль во время задания, - едко ответил Саске, скидывая плащ на стул рядом с кроватью. – Также мозг проешь своим присутствием, пока тебе не уделишь должного внимания. Узумаки обиженно фыркнул, но глаз не отвёл. Было что-то невообразимо и необъяснимо завораживающее, гипнотизирующее в этих глазах, в этом сочетании надменности и интереса во взгляде, в приближающихся кошачьих движениях. Во всём, что излучал Учиха. - А никто и не заставлял тебя приходить, чёртов Учиха, - также едко ответил Наруто, когда почувствовал мускусный запах Саске прямо перед собой. Слабоватый запах пота вперемешку с хвойными нотками и еле уловимым элементом сгоревшего кедра. Губы обдало слабым дыханием, в котором было нетерпение, но также осознание. - Я знаю, добе, - бледный нос коснулся смуглой переносицы, - прекрасно знаю. Если бы у Наруто были шансы выжить после взрыва бомбы у него между рёбер, он бы точно смог описать эти ощущения, потому что прямо сейчас его грудную клетку фактически разорвало от контраста новых ощущений и прилива крови к органам. Холодные губы, от которых пахло родниковой водой, так властно, грубо, хоть и неумело, смяли его искусанные и потрескавшиеся меж своих, что блондин не успел этого поначалу в полной мере осознать. Лишь когда бёдра свело лёгким потряхиванием, а под пупком скрутился комок из нервов, Узумаки понял, что его грубо и властно целуют. Холодные тонкие пальцы притянули Наруто за шею ближе, теснее к себе, из-за чего парни случайно стукнулись зубами. Саске шикнул в поцелуй, но не разорвал его, начиная покусывать и без того горячие губы напротив. Наруто не понимал, что происходит. Осознавал, но не понимал. Ему нравилось то, что творится, он ощущал приятные и тянущие ощущения между ног и в животе, груди и шее, но до конца осознать, что его добровольно целует Саске Учиха казалось более чем невозможным. Однако ситуация обрела ещё более абсурдный окрас тогда, когда Узумаки своим горячим, о боже, язык вообще может быть настолько горячим и влажным одновременно? языком с липким привкусом апельсина нырнул в нутро друга, заставляя того рвано выдохнуть в поцелуй и практически подавиться слюной и воздухом. Они целовались совершенно неумело. То кусались, шикая, то нелепо сталкивались языками и зубами, то норовили не вовремя перехватить инициативу, то с ужасно смущающим и нелепым причмокиванием вдруг резко посасывали губы, но они целовались. Они делали это со всей возможной и доступной подросткам страстью, они пытались доминировать. Наруто уже практически до боли сжимал талию Саске сквозь одежду, пока Учиха был на грани от того, чтобы не начать вырывать блондину волосы на затылке. В штанах обоих бесстыдно и похотливо торчали налившиеся кровью члены, пульсирующие нетерпением и неудовлетворённостью; скулы и уши залились таким ярким румянцем, что шаринган Саске сливался с ним по цвету, а то и дело проскальзывающие тихие поскуливания и вовсе грозили им быть застуканными. Но в головах была полнейшая пустота. Кричащая, вопящая, разрывающая черепную коробку пустота. Были только желание, рвущее лоно, интерес, пробивающий все рамки здравого смысла, и нетерпение, срывающее все невидимые барьеры и границы. Они не знали, пожалеют ли об этом на утро, не знали, зайдут ли дальше, не знали, что оба чувствуют, пока их сердца от переизбытка ощущений разрывались в убийственной трели, но точно оба знали одно. Они оба абсолютно взаимно уже очень давно хотят друг друга.