Лестницы — враги человечества

Питер, с тремя тяжёлыми пакетами с едой, радостный, что наконец сможет нормально поесть, подходит к лифту и нажимает на кнопку. Она не загорается, как должна была, и до Питера медленно — медленнее чем обычно — доходит: лифт сломался. Грёбаный лифт сломался, возможно, прямо сейчас, когда он стоит на лестничной площадке, еле удерживая тяжесть пакетов. Сегодня абсолютно точно не его день. Сначала проспал на работу, получил выговор от начальства, расстроился, но принялся за работу. Затем сломался компьютер, который был катастрофически необходим Паркеру для работы. Потом он получил ещё один выговор за невнимательность и откровенное рукожопство. Компьютер, слава всем богам, которым молился Питер, починили за час, и Паркер снова принялся за работу. В обеденный перерыв он вылил себе на рубашку свой долгожданный кофе, которого он, кстати, так и не выпил, пытаясь найти, одолжить или, в крайнем случае, купить новую рубашку. Но на помощь пришла Мишель, с которой он познакомился с самого его первого дня в новой компании. И он снова благодарил всех богов, богинь и вообще всех сверхъестественных существ за то, что у Мишель оказалась — интересно, откуда — мужская рубашка как раз его, Питера, размера. И, казалось, на этом неприятности на день закончились, и он мог спокойно, закупившись продуктами в ближайшем от дома супермаркете, прийти в свою любимую квартиру и хоть немного отдохнуть. Но, видимо, Судьба (или Карма, чёрт их разберёт) всё-таки была женщиной и любила устраивать подлянки для Питера на каждом его шагу. Чем он заслужил такое, парень и сам не понимал. И именно поэтому он, пылая от ярости и усталости, тащил себя, а заодно и пакеты, на десятый этаж. И если первые два пролёта он прошёл довольно быстро, то оставшиеся восемь еле передвигал своими конечностями, заплетаясь в собственных ногах. В квартиру он пришёл уже валясь с ног от усталости и голода. Усталость была гораздо сильнее голода, потому Питер, только зайдя домой, быстро снял куртку и обувь и прямо так, не переодеваясь, дошёл до своей кровати, заваливаясь на неё лицом на подушки. Так было гораздо удобнее. И наплевать, что в животе урчит так, будто там поселился кит и сейчас давал сольный концерт. Поесть можно и завтра, — решил Питер, зевая, — а спать только сейчас. И, возможно, он бы и заснул, если бы не вспомнил вовремя про соседского кота, которого хозяева, уезжая на пару дней, просили иногда выпускать. Питер, конечно, мог забрать его к себе в квартиру и париться гораздо меньше, но он был из тех, кто предпочитает сложные пути простым. Поэтому, со вздохом поднявшись с такой мягкой кровати, Паркер взял ключи, отложенные соседями ему, дабы он мог спокойно выпускать их кота, и вышел из квартиры. Как хорошо, что соседская дверь была совсем рядом, и не приходилось далеко идти. Питер, слегка зависнув, всё же открыл свою дверь, а затем и дверь квартиры с номером 76. Сам он жил в 77 и был доволен, потому что из всех квартир на этом этаже (а он бывал в каждой из них) его была, пожалуй самой удобной, комфортной и совершенно во вкусе Питера. Он даже не стал там ничего переделывать, лишь повесил пару полок для книг и перенёс свой любимый столик, за которым, как казалось самому Паркеру, работать было гораздо легче. Кот уже стоял у двери и ждал, когда сможет наконец-то выйти на свободу. Питер совершенно не понимал кота, которого прозвали Лютиком за цвет его шерсти — рыжий, почти что жёлтый. Как можно хотеть выйти куда-то из своей тёплой квартиры, где ты можешь закрыться от всего внешнего мира, будто в своём собственном маленьком бункере. Но, видимо, коты и люди — совершенно разные создания, которые никогда-никогда не поймут друг друга. Но в чём-то Питер всё же завидовал этим мягким комочкам шерсти, смотревшим на него такими глазами, что парню хотелось выть от отчаяния, когда видел этот взгляд и эти огромные чёрные глаза, которые могли заставить кого угодно сделать что угодно. Даже, наверное, выпрыгнуть с окна. Но сколько бы Питер не любовался кошками, он всё равно был заядлым собачником и в свой дом никогда не пустил кого-то кроме собак. Закрывая за собой дверь в свою квартиру, Паркер понял, что в ближайшие часы он точно не уснёт, а потому можно (да и нужно) взяться за такие скучные, никому ненужные отчёты. Они не нужны были даже начальству, а тем более уж Питеру, который, как ему казалось, был слишком молод для того, чтобы просиживать свою жизнь на пятой точке, но иного выбора у него не было. Компания, в которой Питер работал, платила ему хорошо, а значит, что его тётя может не волноваться за него. Так он говорил женщине по телефону чуть ли не каждый день. «Ты можешь не волноваться, всё хорошо» или «Нет, я хорошо кушаю. Да, конечно, я приеду. Нет, я не ходил к врачу». И так изо дня в день, из месяца в месяц. Питер даже переставал ощущать себя совершеннолетним двадцатитрёхлетним парнем, который зарабатывал на жизнь собственными усилиями, а не зависел от тёти Мэй. И он считал это своим по-настоящему большим и, возможно, самым главным достижением в его жизни. Потому что, зная Питера, это было действительно удивительно, что его не уволили сразу же после первого (ну ладно, второго) дня работы. Когда было покончено с отчётами, Паркер снова лёг на кровать, перед этим всё же потрудившись раздеться и почистить зубы. Уже почти час ночи, а ведь Питеру завтра — точнее, уже сегодня — рано вставать. «Не хочу опоздать», — подумал парень, заводя будильник раньше обычного, потому что он знал себя и знал, что не проснётся вовремя.

***

И был прав. На следующий день он проснулся только с третьего или четвёртого будильника, промычал что-то в подушку и выключил наконец ненавистный телефон. Встал с кровати он лишь с пятой попытки и, войдя на кухню, увидел, что пакеты с едой, которую он купил вчера, всё ещё не разобраны, а стоят в углу около холодильника. Питер махнул рукой и принялся готовить себе завтрак. Обычные сэндвичи с сыром, которые можно в любой момент взять с собой, и чай, налитый в термос с точно такой же целью, что и только приготовленные бутерброды. В животе у Питера предательски заурчало, и он, не в силах больше сдерживаться, откусил чуть ли не половину сэндвича за раз. Вечером нужно будет съесть чего-то более нормального, — пообещал себе Питер, снова откусывая.

***

У него оставалось целых полчаса до начала работы, и он решил зайти в Старбакс и выпить кофе. Он не особо запаривался с заказом, выбрав первое, что попалось на глаза. Оказалось, что капучино, который, почему-то, всегда казался Питеру слишком молочным и детским, имеет очень разнообразный вкус, понравившийся Паркеру. Он шёл к зданию офиса, всё ещё проклиная и лифт, и лифтёров, что так и не починили лифт. Хоть спускаться и было легче чем подниматься, Питер знал, что вечером его ждёт забег на десятый этаж. — Тебя вызывает начальство. — К его столу, стоявшему чуть ли не в самом конце помещения, подошла рыжая девушка — Наташа Романофф, которая была юристом их компании. Почему его позвали именно через неё, Питер не успел ни спросить, ни даже предположить. Наташа оборвала его мысли своим коротким, холодным, не требующим возражений: — Немедленно. Питер сдавленно хмыкнул, встал из-за стола и проследовал до кабинета босса, — мистера Тони Старка, всемирную знаменитость — который, положив ноги на стол, разговаривал с кем-то по телефону. Он знаком приказал стоять и ничего не говорить, как только Паркер зашёл. Он понятливо кивнул и замолчал, унимая небольшую дрожь в коленях. Мало ли что он мог сделать. А это ведь Тони Старк, репутация и слухи о котором опережали его и весь мир заодно. Старк закончил разговор, положил навороченный смартфон рядом с собой и жестом пригласил Питера сесть в кресло напротив. Оно было удобным, мягким и чуть-чуть тёплым, как будто до этого на нём кто-то сидел. — Будешь пить что-нибудь? — спросил Тони, склоняя голову чуть в сторону. — Могу предложить воду, сок, чай, кофе. Выбирай Питер замялся. Ему ещё никогда не предлагал выпить, — да хотя бы ту же самую воду — но, если быть совсем уж честным, то его ещё никогда не вызвал кто-то, занимающий столь высокую должность, как директор компании. — Думаю, я буду воду, спасибо, — почти прошептал Питер, хоть он и старался придать своему голосу более уверенные нотки, но Тони Старк не был бы Тони Старком, если бы не заметил этого. Мужчина позвал секретаршу и попросил воды для Питера и кофе «с секретным ингредиентом» для него самого. Паркер подумал, что пить на рабочем месте, а тем более в такое раннее время — не лучшее решение, но, кто он такой, чтобы решать за самого Тони Старка. Тони покрутился немного в кресле и серьёзно посмотрел на Питера. Тот подумал, что сейчас провалится прямо на этаж ниже, в бухгалтерию. Было страшно, было ужасно, и коленки всё так же дрожали. Старк это заметил и спокойно поговорил: — Да не трясись ты так. — Мужчина откинул прядь волос, упавших ему на лицо. — Я тебя не съем. — Он ухмыльнулся и, заметив, что секретарша уже ставит перед ним и Питером стакан и кружку, а затем удаляется, откинулся на кресле и сказал: — Я хочу поговорить о твоих опозданиях. Только в этом месяце ты опоздал как минимум — я подчёркиваю — как минимум шесть раз. Сегодня седьмой. Конечно, это только пять минут, но, давай посчитаем. Семь раз по пять минут, и уже минус тридцать пять минут работы. А это больше получаса. Питер смотрел в пол и чувствовал себя нашкодившим ребёнком, которого вычитывают за то, что он, забираясь на какое-нибудь дерево, порвал штаны. Только всё было гораздо хуже. Теперь это было не детство, когда можно просто сделать самое милое лицо, на которое ты способен, и тебе всё простят. Здесь всё серьёзно. От этого момента — буквально — зависела его, Паркера, жизнь. Если его уволят, то уже ничего нельзя будет сделать. Поэтому Питер — второй раз за двенадцать часов — молился богу, чтобы его начальник оказался не таким плохим, каким его описывали. Руки тряслись, в горле пересохло, и Питер решил, что сейчас он сделает всё, что угодно, хоть бы не смотреть на Старка. Он взял свой стакан с водой и залпом выпил его, ставя уже пустой стакан на место. Он всё же поднял глаза на Тони, но с удивлением заметил, что босс смотрит на него не со злостью, не с раздражением, а с — не может быть! — понимаем. — Не волнуйся, я тебя не уволю. Просто небольшой выговор, ты же потерпишь? — Питер кивнул, комкая ткань на новых брюках. Нервничать плохо, — говорил сам себе парень, но продолжал. Старк, оценив сдавленный кивок за согласие, развёл руки в стороны и сказал: — Ну вот и отлично. А теперь можешь идти. Паркер послушно вышел из кабинета на ватных ногах, еле-еле переставляя их. И почему он так испугался? Питер и сам не знал. Он просто переживал за самого себя и своё место в компании. Мишель уже сидела на его рабочем месте и искала взглядом Питера. Он был благодарен подруге просто за её существование. И даже, если бы она ничего такого не делала, Питер был бы рад общаться с ней. — Ну как прошло? — спросила девушка, когда он подошёл к ней. Она выглядела совсем незаинтересованной, но Питер-то знал, что это не так, и что она переживает за него не меньше чем он за себя, просто она умеет скрывать свои эмоции и чувства. Паркер тоже хотел так уметь. — Хорошо. Он сказал про опоздания, но не уволил. — Питер смахнул волосы со лба. Мишель всё также сидела на его месте, явно не собираясь вставать. Но у Питера были совсем иные планы. — Ты можешь встать? У меня вчера сломался компьютер, поэтому сегодня нужно сделать больше. Джонс подняла руки в жесте «сдаюсь» и уступила кресло парню. Она окинула его странным взглядом, потом посмотрела на прозрачные стеклянные двери кабинета Старка, где тот, откинувшись на стуле, пил кофе. — Какой-то он странный, — прошептала девушка так тихо, что Питер еле услышал. — Так… Я пойду. Если нужна будет помощь — обращайся. Он кивнул и повернулся к монитору. Что она имела в виду?