Песочные часы

- Ты слишком много думаешь, м, - озорно заявил Дейдара. - О том, что тебя в таком наряде могли увидеть, стоило бы подумать, - справедливости ради заметил казекаге, пока неугомонный подрывник устраивался на его столе, позволяя широкому плащу знакомого кроя, разве что без красных облаков, немного съехать с плеча, обнажая его. Потому что под плащом у Дейдары абсолютно ничего не было. И Гаара не мог бы солгать, что он этим недоволен - враз зажегшийся желанием взгляд выдавал его с головой. На самом деле, Дейдара был прав на его счет - молодой казекаге слишком много думал, слишком много беспокоился обо всем. Иногда ничто не в силах было развеять его серьезную, становившуюся болезненной сосредоточенность. Ничто... кроме, разумеется, Дейдары. Который, несмотря на кажущуюся спонтанность, как локатор чувствовал такие моменты. И всегда использовал против Гаары то, чему джинчуурики не в силах сопротивляться. Себя. - Плевать. В этой деревне нет никого, о ком я буду думать, кроме тебя, - произнес подрывник, и в его игривом тоне проскользнула еле различимая более серьезная нота. Но Гаара услышал. И это было более пьянящим, чем самый крепкий напиток, и более пленяющим, чем соблазнительная легкость и безбашенность Дейдары. То, что это чувство - действительно нечто большее. И если Гаара сейчас забыл запереть дверь - это не его вина.