Полынь

На улице весна в самом разгаре. Солнце греет, дует теплый игривый ветер, птицы щебечут, пахнет душистой черемухой… А во рту – полынь… Шикамару сидит на крыше в тени трех вековых сосен. Гражданский не заметит, другие обойдут стороной. Он достает сигарету, зажигает огонек. Едкий густой дым пробирает себе путь к легким, затуманивая разум, притупляя чувства, обрамляя потрепанную душу… Воспоминания нахлынули на него, выбивая из реальности. Лес, поляна, летнее июльское солнце. Он лежит в густой траве, подложив под голову руки. Нос щекочет запах спелой земляники, медовой ромашки и горькой полыни, что, кажется, отчетливо врезался в его память. Тут и там стрекочут кузнечики, жужжат мохнатые пчелы, между собой перешептываются деревья, стоит ветру-весельчаку промчаться между ними. Шикамару чувствовал гармонию природы, чувствовал единение с ней. Было хорошо. Поистине хорошо… Ино где-то рядом собирает луговые цветы, словно лучик света, порхает с одного места на другое – тихая, задумчивая, легкая. Если глаз зацепится за нее, взгляд уже не оторвать. Вот, как сейчас, например. Еле заметная улыбка на ее красивом лице, плавные грациозные движения, небесно-голубые глаза искрятся радостью… А потом все случилось само собой. Настолько все это было естественно, что никто из них и не задумывался о действиях, о возможных причинах их возникновения – и вот, они лежат вместе на примятой Шикамару траве, принадлежа друг другу… *** Шикамару стоит и смотрит на без пяти минут свою невесту. Она, как всегда, красива, кокетлива и непостижима. Нара уставился в ее глаза, на ее изящные тонкие руки, на величественный стан. Надо отдать должное Саю – рисует он хорошо. Молодой человек продолжает всматриваться на неподвижную немигающую Ино. Больше у него ничего не осталось. Минута, три, полчаса… Шикамару скрипит зубами, брови его сдвигаются в одну хмурую линию, пальцы сжимаются в тугой кулак и… первая капля дождя, опередив намерения парня, ударила первой о мемориальный камень. За ней последовала вторая, потом другая. Шепот дождя набирал обороты, превращаясь в крик и накрывая Шикамару и Ино холодной непроглядной стеной. Нара стоял, промокший на сквозь, но так и не сдвинулся с места, как и камень напротив него… Он не может просто уйти, оставить ее позади, покинуть ее. Это не в его силах, не в его власти. Холод добрался до него и мелкая дрожь овладела им. Шикамару дернул плечами, словно пытаясь ее отогнать, но она не уходит, как и голос Ино, что все отчетливее и настойчивее звучит в его голове. «Тащи свою ленивую задницу домой!» Шикамару горько усмехается, сдавшись на «уговоры» любимой. Внутри у него что-то саднит, а во рту вкус полыни… Парень поворачивается вправо, на ходу достает мокрую сигарету и, положив ее в рот, зажевал фильтр и медленно поплелся к себе домой (к ним домой). *** Сегодня состоялась инаугурация Наруто на пост Хокаге, поэтому Шикамару, как и большинство джонинов, присутствовал здесь. Он бы не пришел, но это же Наруто. А вот Нара застрял тут среди чужих ему людей и парочек друзей, которые терпели его такого. Шикамару наливает себе очередную чарку спиртного, какая по счету он не вспомнит, да и кому это надо. Главное забыть и забыться… Парень игнорирует высказывание Кибы, брезгливый взгляд Учихи, не замечает по близости Темари, закрывает глаза на печальный вид Чоджи, пропускает сочуствие/жалость/соболезнование мимо… Следующее содержимое оказалось внутри. Кто-то неуклюже навалился, пролив алкоголь, и Шикамару зашипел от жгучей боли на костяшках, что долго заживают. Не стал слушать лепечущие извинения другого шиноби, отряхивая жидкость с конечности. Сакура, сидевшая неподалеку, двинулась в сторону Шикамару, чтобы предложить свои лечащие способности, но Акимичи останавливает ее, схватив за запястье, и отрицательно качает головой – не руки у друга болят, а где-то в груди защемило и сломалось… *** Шикамару атеист. Он не верит ни в Бога, и ни в рай с адом. Все, что будет – это пустота. Просто тело перестанет функционировать и ты уже никто. Шикамару не боится смерти и он шагнул бы в эту «пропасть» с большим облегчением, потому что смысл жизни его погас. Только он не может. Не может так поступить: ведь Ино верила в Высшие силы. И пусть все это не логично и не входит в рамки его понимания – он знает, что его блондинистое счастье ждет его наверху среди мириады мерцающих звезд. Шикамару непременно отыщет ее там, спустя несколько «долго тянущихся» лет, когда его погубит дым сигарет, или алкоголь, а может пропущенный кунай, который сжалиться над ним и завершит его мучения… Сейчас он призрачная тень. Каратель убийцы Ино. Ему не стыдно, ему не жалко, ему плевать на моральные устои. Нара свершил убийство: тихо, бесшумно, без свидетелей, только как он умеет. Тьма и мрак – его обитель, ночь – его друг, тень – его сообщник. Враг погибает быстро, даже не успев осознать случившееся – он сам подписал себе приговор, лишив жизни его любимого человека. Шикамару смотрит на остывающее тело, которого совсем недавно обволокли густые тени, словно смола, теперь растекались по полу, возвращаясь к своему хозяину. Дело сделано, пора уходить. Нара скользит тенью, мелькая черным силуэтом в лунной ночи. Подсознание подкидывает последние воспоминания Ино. Ее дрожащий голос, полный ужаса и печали, что она больше никогда не увидит его – любимого Шикамару, не обнимет крепко, не поцелует нежно, не посидит вместе с ним на макушке могучей сосны в тишине; не увидит доброго Чоджи, смешного Наруто, милую Хинату… Сердце скрипнуло болью за нее, за себя, за их непрожитое будущее. Шикамару прибавил шаг, пытаясь убежать от мыслей… Но вот перед глазами мужчина-убийца поднимает нож и вонзает в беззащитную девушку. Нара не замечает, как он уже мчится через непроходимый лес, не обращая внимания на сучья и ветки, хлеставшие его, на цепляющие колючки и липкую паутину. Шикамару жмурится, но мысли не уходят из его головы, клещами вцепившись в него, повторяя последние слова Ино: «Прости, прости, прости…» Парень спотыкается и кубарем катится вниз по склону, так и не раскрыв глаза. Бесконечное падение закончилось ударом о толстый ствол дерева. Нара долго лежал, не шелохнувшись, надеясь на «освобождение». Нет, он дышит. Голова гудит, все тело ноет от ушибов, порезов и ссадин. В носу запах крови, а во рту горькая полынь. Шикамару медленно поворачивается на спину, взглядом устремившись в клочок неба, что «уцелел» среди множества веток. Здесь тихо и спокойно. Здесь хочется раствориться. Отдаться той яркой звезде и засиять возле нее. Послышался шорох справа, хруст мелких веток и сухой травы. Парень чуть повернул голову – Ино легла рядом с ним. - Так и знала, что найду тебя здесь, – улыбнулась она. – От кого ты прячешься в лесу? Девушка что-то говорит, а Нара, забыв обо всем, рассматривает ее. Сегодня она в каких-то темных шароварах и яркой футболке, босиком, волосы собраны в неизменный хвост, челка съехала с привычного места, открывая голубые глаза… И какая же Ино все-таки красивая!.. Блондинка что-то жестикулирует, на любимом лице сменяются эмоции. Она продолжает свой рассказ, который, по ее мнению, очень важен и не может ждать дольше. Шикамару слабо улыбнулся треснутыми губами – для нее все важно – в этом вся Ино. Вдруг она стала серьезной. Приподнявшись на локтях, блондинка, полная возмущения в глазах, что-то произнесла. Словно сквозь густой туман до него начали долетать слова. - Шика, ну почему ты молчишь? – тревога скользнула в ее голосе. – Ну, скажи что-нибудь. Шикамару… Шикамару, скажи. Скажи мне хоть что-нибудь! Скажи! Шикамару! Шикамару!! Шикамару резко проснулся. Небо заволокло тучами, поднялся не шуточный ветер. Ослепительная вспышка, а за ней незамедлительно последовал оглушительный гром. Приближалась гроза. Без желания и спешки он встал, опираясь на «поприветствовавшего» его дерево. Надо идти, найти хоть какое-то укрытие, иначе старания Ино пропадут. Прищурившись, он осмотрел окружение под вспышки молний, что с каждым разом становилось больше, и, прихрамывая, направился к выемке, напоминавшее небольшую пещерку. С каждым шагом ему становилось не по себе – не смотря на совсем недавно греющие душу грезы, он чувствовал холод и вечное одиночество. И ничего уже не изменить, не исправить, не поменять – все останется как есть: он будет страдать, убиваться невосполнимым горем, жалеть о разбитых вдребезги мечт и безумно тосковать по Ино. Ничего не изменить. Ничего… И лишь воспоминания саднят и жалят сердце, как хорошо было (и не вернуть). Как тот летний теплый день, когда нос щекотал запах спелой земляники, медовой ромашки и горькой полыни…