Тридцать три несчастья

Гай не стал напоминать Мэриан про обещание выйти за него замуж. И не из какого-то там благородства. Просто это было неправильно. Да, он хотел, чтобы Мэриан стала его женой, готов был любить и защищать ее. Но решение это она должна была принять сама. А сейчас, когда она фактически расплачивалась с ним собою... Гай всегда считал себя человеком с гибкими моральными нормами, но до такого опускаться не собирался. Это было гнусно. Вот только сказать об этом Мэриан он не успел. Все случилось слишком быстро. Вейзи, который пребывал в отвратительном расположении духа после очередного дерзкого побега Гуда из-под стражи, ядовито поинтересовался, долго ли еще леди намерена морочить голову его помощнику. А Мэриан заявила, что помолвка в субботу и, разумеется, милорд приглашен. Отступать Гаю было некуда, а желание удавить Робина стало непереносимым, хотя еще накануне казалось, что куда уж сильнее. К несчастью, он не обладал умением быстро придумать действенный и эффективный план. Поэтому суббота наступила прежде, чем он решил, как поступить, чтобы не вызвать подозрения у Вейзи, не подставить Мэриан и самому не выглядеть шутом. Конечно, к последнему, по милости Робина, не привыкать, но все равно не хотелось. На собственную помолвку Гай явился в худшем настроении, чем на очередную казнь. Держался он соответственно, — мрачный, с кривой усмешкой, — и говорил таким тоном, словно отдавал приказы страже. То есть, вел себя естественно с точки зрения большинства присутствующих. Гай старался не показывать раздражения и даже попробовал улыбнуться Мэриан. Но искренней и многообещающей усмешка стала, когда прилетевшая со второго этажа стрела выбила кубок у него из руки. Явление на помолвку лесной братии было не то чтобы неожиданным, но все равно приятным. Это означало, что Гаю не придется мотаться невесть куда, чтобы начистить Робину рожу. Он почти не слушал, что там вещал Робин насчет изъятия драгоценностей в пользу бедных, а на предупреждение не делать резких движений вообще не обратил внимания. Гай ждал, пока тот подойдет поближе, чтобы эти самые резкие движения — а именно приложение кулака к невыносимо наглой физиономии — совершить. Робин галантно поцеловал Мэриан руку, снял кольцо, Гай метнулся к нему и... Естественно, Робину нужно было все испортить. Он схватился за меч, и вместо предвкушаемой нормальной драки Гаю пришлось махать железом в помещении с кучей народу. Поединка толком не получилось. Они обменялись несколькими ударами, потом Робин выхватил кинжал и пришпилил рукав Гая к деревянному столбу, служившему лестничной опорой. Гай дернулся, рубаха не выдержала такого обращения и порвалась, обнажая руку до локтя. Робин застыл с таким ошарашенным видом, словно его огрели пыльным мешком по голове. Гаю потребовалось несколько мгновений, чтобы проследить за взглядом разбойника, понять, что именно тот увидел, и сопоставить факты. Сам он уже практически забыл и неудачную поездку в Святую землю, и что на память об этом приключении у него остался шрам, перечеркнувший татуировку на руке. Но опознать его по этой примете мог лишь один человек: тот, кто ворвался в королевский шатер, чем испортил сложную и многоходовую интригу. — Так это был ты? — произнес Робин, который от потрясения все еще пребывал в ступоре. — Болван! — Гай мысленно внес в список его долгов еще с десяток пунктов. — Да я... — Робин рванулся вперед, норовя вцепится противнику в горло, но тут сарацин, почти мальчишка, потянул его к лестнице. — Робин, да что с тобой! Очнись! Гай кинулся следом, не глядя отпихнув парнишку с дороги. Тот отлетел шага на два и грохнулся на задницу. Но у Робина оказалось несколько секунд форы. Этого ему хватило, чтобы добраться до окна. Гай и в детстве не слишком-то любил лазить по стенам и скакать откуда попало, в отличие от Робина, который что по деревьям, что по крышам носился с ловкостью лесного кота. Поэтому он не стал прыгать в окно, а бросился вниз по лестнице. В дверях Гай чудом не сшиб Вейзи, который стоял, сложившись пополам и прижимая руки к самому ценному для мужчины. Похоже, шерифу не посчастливилось столкнуться с сарацином, и тот хорошенько пнул его, расчищая дорогу к выходу. Впрочем, перекошенное лицо Вейзи Гая волновало меньше всего. Он твердо вознамерился догнать Робина и отвести душу, наставив ему синяков. Да и кольцо Мэриан вернуть не помешало бы. Как ни странно, Робин и не думал удирать, а стоял и ждал на опушке. — За этим пришел? Забирай! — Робин покрутил в руках кольцо и отшвырнул его. — Не только. Гай не спешил наклоняться за кольцом. При всей ценности, украшение точно никуда не денется, в отличие от разбойника. — А что еще? — Робин на мгновение опешил. — Кто еще в этом замешан, Гисборн?! Вейзи? — Может, и Вейзи, — пожал плечами Гай. — Кто?! — Робин внезапно сорвался на крик. — Ты не рискнул бы один отправиться в Палестину, чтобы убить короля! — Да кому он нужен, твой король, — Гай не выдержал и расхохотался. — Или ты удивлен, что у короля есть враги? — Вас всех повесят за измену! — Измену кому? Правителю, который несколько лет не был в Англии и кладет чужие жизни на бессмысленной войне? Ничего странного, что под ним трон шатается! Без присмотра-то. — Это ты... Переоделся сарацином, проник в лагерь и пытался его убить! Если бы не вы, король подписал бы мир с Саладином! Он бы вернулся! — Это если бы ты не влез, твой обожаемый король вернулся бы! — Гай тоже сорвался на крик. — Но ты у нас сначала делаешь, а потом думаешь! — Что?! — То! — Гай сделал несколько шагов, якобы наклонился за кольцом и встретил налетевшего на него Робина ударом под дых. А потом добавил с другой руки, по зубам. Робин мотнул головой, как бык, которому двинули обухом по лбу, и снова ринулся в атаку, которую у Гая отразить не получилось. Они сцепились, как дикие коты, и покатились по земле, обмениваясь беспорядочными ударами. — Предатель! — Придурок! — Гай навалился на Робина сверху. Как следует встряхнуть его в таком положении было сложно, но он все равно вцепился в зеленую куртку, приподнял разбойника и от души приложил спиной об землю. — Ты только и умеешь, что все портить! — К примеру, покушение на короля! — Робин отшвырнул Гая и теперь пытался встать. — На короля, который воюет на чужой земле за интересы Рима! И обратно в Англию не торопится! — Он король! — Ричард, конечно, и король... но ты точно тупица! — Гай не успел увернуться, когда Робин бросился на него, целя головой в живот, зато с размаху дал тому коленом, и оба снова свалились. — Если бы не покушение, мир был бы подписан! — Этот мир никогда не был бы подписан! Сарацины, французы, приближенные Ричарда, бароны здесь! Этот мир не был выгоден никому! Они опять откатились друг от друга и лежали, переводя дыхание. — Но покушались вы, а не сарацины! — Может, несколько лишних шрамов на шкуре заставили бы Ричарда задуматься о том, что творится у него дома! А я бы уже сидел в кресле Вейзи! — Не верю! — И не ожидал! — Я... — Что — ты, Локсли? Угробил несколько лет на войне?! Много тебе принес этот чертов поход за гробом господним? Вернулся, овеянный славой? Считаешь себя героем? Теперь уже Гай первым рванулся вперед и в очередной раз впечатал кулак Робину в челюсть. Тот в ответ приложил его по ребрам. На то, что творилось вокруг, ни один из них не обращал внимания, но когда рядом мелькнула чья-то тень, выпад в ее сторону последовал с двух сторон. Гай почувствовал, как его кулак попал во что-то плотное, но не в дерево. И, кажется, кто-то охнул. В любом случае, больше под руку никто не лез. — Я выполняю свой долг! — Ну да? Собрал верных королю людей? Выяснил, что происходит? Не-е-ет. Благородный разбойник! Придурок, который только и умеет, что все портить! — Убью! — Робин вновь ринулся в бой, хотя оба уже едва стояли на ногах. — Только портить! Больше ничего не умеешь! Живешь в лесу, потому что потерял поместье! Грабишь купцов на большой дороге! Надо же, какая помощь королю! Ах, да, еще и Мэриан! — Не смей! — Что? Не хочешь признавать, что потерял ее? Она станет моей женой! — Посмотрим! — Ты сам все испортил! Сам отдал ее мне! Робин опять врезал Гаю, тот — ему. Удар был такой силы, что разбойника отнесло ярда на два. Он приложился головой о здоровенный сук и затих, не подавая признаков жизни. К Робину кинулся его оруженосец, а Гай, наконец, огляделся и обнаружил, что на поляне собрались лесные стрелки, вооруженные и весьма недружелюбно настроенные. Ныла каждая мышца, хотелось рухнуть и не шевелиться, но это было бы неразумно. Поэтому Гай нашел в себе силы дать деру. Его коня держал под уздцы разбойник с физиономией жулика и свежим кровоподтеком под глазом. Гай добавил ему во второй глаз, для симметрии, выдернул повод, вскочил в седло и пришпорил коня, молясь, чтобы никто не успел схватиться за лук. И, похоже, провидение сегодня было на его стороне. Выбравшись из леса, Гай пустил коня шагом. Любое движение отдавалось болью по всему телу, он то и дело морщился и ругался сквозь зубы, но думать это не мешало. То, что наконец-то удалось отделать Гуда, несомненно, радовало. Россыпь синяков и ушибов — не очень. То, что он попробовал объяснить Робину ситуацию, и тот ему, естественно, не поверил, нельзя было считать ни хорошим, ни плохим результатом. С одной стороны, если Вейзи узнает, что его помощник ведет свою игру, он не обрадуется, и для Гая это может иметь серьезные последствия, вплоть до смертельных. С другой — Робин Вейзи точно сообщать не станет, а минимальный шанс, что в его героической голове появятся здравые мысли, все-таки оставался. Гай никогда не хотел влезать в политику. И на короля, и на грызню знати ему было начхать с самой высокой башни ноттингемского замка. Изначально он рассчитывал просто на должность помощника шерифа. Пусть его и не узнали, но видеть, как почтительно кланяются те, кто некогда смотрел презрительно, было приятно. Однако вскоре выяснилось, что у Вейзи на его счет имелись свои соображения. Шерифу был нужен не только помощник, но и пособник, на которого можно свалить грязную работу. Заговор — дело в общем-то обыденное, а порой и доходное, если оказаться на стороне победителей. Так что Гай воспринял ситуацию хоть и без восторга, но и без душевных терзаний. Вот только покушение на короля — это уже не интриги лордов. А Гай соображал, что в подобных делах исполнителей и тех, кто слишком много знает, в живых не оставляют. И что в случае успеха заговора все грозило обернуться не прибылью и землями, а безымянной могилой. Сложить голову ради чьей-то выгоды было совсем не в его интересах. Нужно было выкручиваться. И к тому моменту, когда Вейзи решил поручить ему убийство Ричарда, Гай уже был по уши замешан в политических играх и сумел убить одним выстрелом двух зайцев. Во время одной из поездок на него вышел человек архиепископа Йоркского,* и Гай воспринял это как дар свыше. Кто еще стоял за спиной бастарда Генриха, он мог только догадываться, но было ясно, что люди там богатые и влиятельные. Часть из них, судя по всему, была верна Ричарду, а часть — просто недовольна Джоном. И поскольку, в отличие от Вейзи, эти люди не скупились не только на обещания, но и на звонкую монету, к соглашению они с Гаем пришли быстро. Взрывной характер Ричарда был хорошо известен, как и то, что к предупреждениям король склонен прислушиваться крайне редко. Вынудить его прекратить поход и вернуться было столь же непросто, как остановить лавину. Дело осложнялось еще и тем, что в обоих лагерях были лорды, желавшие продолжения войны. В результате кто-то из сподвижников шерифа (и, естественно, принца Джона) договорился с кем-то из противников, и было решено, что покушение состоится. Но, в отличие от замыслов Вейзи, оно должно было провалиться. Ричард не пострадал бы или получил легкое, неопасное ранение. А главное — должен был остаться след, указывающий на то, что источник покушения находится в Англии. Все шло, как было задумано, пока не вмешался Робин — несвоевременно, как водится. Он нарушил все планы, и Гаю пришлось удирать, так и не подкинув на труп одного из заговорщиков необходимые бумаги. Впрочем, с талантом Робина все портить это было неудивительно.