в объятиях прошлого

12 февраля 2008 Я уже ненавижу этот год. Неделю назад умерла бабушка, и мы приехали к ней, чтобы забрать вещи. Хорошо, что родители не продают дом, а оставляют его себе. Он, как никак, напоминает мне обо всём. И о хорошем, и о плохом. Мне даже звонили и писали ребята, чтобы выразить свои соболезнования и оказать поддержку. Не позвонил только Юнги. 15 июня Всё очень поменялось. Уже не приезжает Сомин, Сокджин. Намджун — тоже нет, и Хосок. Только Давон приехала, а родители сказали, что Хосок решил остаться в городе вместе со своей девушкой. И Юнги. Юнги не приехал. Но Юнджи сказала, что он должен приехать. Через неделю. И я даже не знаю, хочу ли его видеть или нет. Вроде хочется снова посмотреть ему в глаза, узнать, изменилось ли в них что-то. А вроде хочется его вовсе забыть. Но это не получается, я уже пытался. Пытаюсь уже три года выкинуть его из головы, но увы. И да, после того, как мы забрали вещи (в том числе и мой блокнот) я решил, что буду писать сюда только тогда, когда я здесь, в загородном доме у бабушки. Потому что этот блокнот у меня ассоциируется только с этим местом. 21 июня Завтра должен приехать Юнги. Я все эти дни проводил с Тэхёном и Чонгуком, которые, между прочим, встречаются. И они поддерживали меня. Я признался Чонгуку в том, что мне нравится Юнги и рассказал про ту ситуацию почти год назад. Он лишь посмеялся и сказал, что сперва тоже испугался, когда Тэхён признался ему в своих чувствах, но потом стал больше об этом думать и принял тот факт, что, на самом деле, ему тоже нравится Тэхён. И правда, если подумать, то когда тебе признается в чувствах человек, то ты начинаешь думать: «А не нравится ли он мне?». Ну, а потом уже всё понимаешь. Но что же чувствует Юнги по отношению ко мне? Мне кажется, я для него и правда мерзкий. Мне очень больно. 22 июня Юнги и правда приехал. И даже если мы играем вместе в видеоигры, смотрим фильмы, он всё равно не разговаривает со мной. Мы вчетвером тусим, но не разговаривает со мной только он. Только Юнги. Тэхён сказал, что спросит у него про меня, так, невзначай, мол, почему ты не общаешься с Чимином и стряслось ли что. Надеюсь через много лет я буду перечитывать это и смеяться, потому что эти проблемы — лишь глупость. 26 июня Спустя несколько дней Тэхён решился сделать это. И вот как выглядел их диалог по его рассказу: — Юнги, почему ты не разговариваешь с Чимином? У вас что-то случилось? — Это не твоё дело. — Но он очень переживает. — Так ты знаешь обо всем? — О чём именно? — Ты прекрасно понимаешь о чём я. — Да, знаю. И тут, как сказал Тэхён, Юнги замолк. Он лишь шмыгнул носом и ушел. Просто взял и ушел. Мне обидно от того, что он даже не может назвать причину. Почему он так поступает, боже, блять. 3 июля Я заебался. Я конкретно заебался. Я заебался смотреть на него, видеть, как он смеётся, как замечает мой взгляд на себе и сразу меняется в лице. Я заебался невзначай дотрагиваться до него, я заебался смотреть на него. Я заебался перечитывать старые, сопливые и слезливые записи, где я писал о том, как же нам ахуенно было вдвоем смотреть на звёзды. И я заебался смотреть в его глаза и снова видеть их там. Снова видеть звёзды. Я заебался видеть эти блядские, до одури красивые звёзды в его бездонных глазах, в которые я когда-то упал, как в сраный колодец, и захлебываюсь в этой воде, в своих чертовых чувствах, да пошло оно всё! Я просто заебался! 4 июля Я был пьян вчера. 12 июля Тэхён, черт возьми, уезжает завтра. Чонгук уехал вчера. И я бы тоже с удовольствием уехал бы, если бы отсутствие машины, потому что я здесь один. Родители уехали ещё неделю назад, оставив меня здесь. Класс. 15 июля Юнги уехал. Он просто взял и уехал. Сам. На поезде. Какого черта? 1 августа Я пытался утопить свой дневник. Мне нечего делать. Совершенно. Но я не могу уехать. Что-то держит меня здесь. Что-то не даёт мне уехать. Как же меня это всё раздражает. Я пытался утопить свой дневник, но чуть не утопил себя. Не знаю, как так вышло. Можно будет попытаться его сжечь. Не могу больше перечитывать записи и вспоминать то, как же нам было хорошо всей нашей большой компанией. Как мы играли в карты, в настольные игры, купались, ездили в парк аттракционов, изучали растения, ловили ящериц и лягушек, играли в прятки, футбол и волейбол, как смотрели фильмы и слушали визжания девчонок, которые потом заплетали нас и делали нам прически. Как мы крали алкоголь у родителей, как гуляли всю ночь, как катались на велосипедах и как связали друг друга бесконечной нитью. Но кто знал, что она так быстро оборвётся. Никто даже и не собирается сюда ехать. 5 августа Я уезжаю сегодня 26 августа Мне позвонили родители и сказали, что я срочно должен приехать. Но я отказывался. Не хочу там находиться. Тут у меня друзья, учеба, я весело провожу время, а там… Там глупые воспоминания о том, чего не вернуть. Но… А если и правда что-то случилось? Не стали бы родители мне звонить и просить приехать из-за ничего. Пускай так и будет. Поеду завтра. Я кстати заметил, что пишу в этот блокнот каждый раз, когда написанное мною связано с тем местом. С загородным домиком моей бабушки. С тем морем и теми днями. 27 августа Он, черт возьми, здесь. Он вернулся. И что-то поменялось. Что-то явно поменялось. Но мне даже страшно думать и пытаться понять что же изменилось.  И тут записи заканчиваются. Чимин ещё раз проводит рукой по листкам, закрывает его и улыбается, смотря на обложку. Как хорошо, что всё хорошо закончилось, — думает он. Он вспоминает, как Юнги тогда полночи простоял у двери в его комнату, как просил выйти и поговорить. И как после того, как Чимин сломался, они пошли на холм и смотрели на звёзды. Но в тот раз Юнги совсем не скрывал своих взглядов. В тот день они впервые поцеловались. Чимин улыбается, когда вспоминает, как долго Юнги ему признавался. Как долго он пытался начать свою речь, как запинался и матерился, а потом в какой то момент сказал: «Да пошло оно всё в жопу» и упал своими губами на губы Пака. Он вспоминает, как они тогда шли за руку по берегу моря, как встретили рассвет уже не порознь, а держась за руки. Как съехались в небольшую квартиру, как усердно работали, чтобы прокормиться; Как завели кота, а через несколько лет и собаку; Как стали приезжать в старый бабушкин домик не только летом, как сделали тут ремонт и зажили на постоянной основе; Как проводили бессонные ночи, в попытках оторваться друг от друга; Как спорили, кого же лучше завести: хомяка или кролика? И как в итоге завели попугая; Как Юнги сделал ему предложение на том же холме, и как они прорыдали тогда минут двадцать, потому что он, Чимин, крепко обнял Мина и отказывался отпускать; Как когда-то сказанное им у алтаря: «Я буду любить тебя так, как ты любишь звёзды» переросло в «я буду любить тебя вечно» и превратилось в правду; (На самом деле, это всегда было правдой) Как Юнги рисовал губами на его спине созвездия, а он отгадывал; И как они дали друг другу клятву, что будут вместе, пока не погаснут звёзды. Чимин роняет очередную слезу, быстро смахивая её рукой, оборачивается и смотрит на сидящего на крыльце Юнги, который активно что-то читает. Который даже не подозревает, что кто-то только что перечитал их историю. Их начало, которое медленно перерастает в конец. Но только Чимин и Юнги знают, что их конец настанет именно тогда, когда погаснут все звёзды. И даже если когда-то все звёзды на небе отслужат свой срок, где-то в глубине их душ, усыплённые вечным сном, они будут вместе. Потому что звёзды в глазах любимого человека никогда не гаснут.