Скажи мне, если станет плохо

Вейн еле удерживается, чтобы не упасть в обморок. Слова, сказанные десять минут назад его подругой, звенят в голове и отдаются тупой болью в сердце. Повеселились. Насколько парень помнил, так происходило всегда. Каждый раз, когда всё подозрительно идет хорошо, появляется что-то, что убивает всё разом. В его жизни всегда было так. Расслабляться нельзя ни на секунду в этом мире. В этом проклятом мире, где "хорошо" есть лишь для того, чтобы раздразнить человека, для того, чтобы последующее "плохо" ударило сильнее, нанося сокрушительный удар по всему. Куперу кажется, что всё неправда, что сейчас Эйвери позвонит снова и скажет, что это идиотская шутка. Но она не звонит. Она в принципе не способна на такие шутки. Они могут взбрести в голову только одному человеку. Человеку, который сейчас борется со своей второй личиной за свет в разуме. Вейн не может представить, что сейчас ощущает Аямэ, всегда слишком любившая Эвен. Парню остаётся просто ждать, пока лучший друг, не очень любивший Еву из-за её легкомысленности, но тоже убитый новостью, навалившейся на них айсбергом, придёт за ним, и они вместе (в другой ситуации он бы порадовался) поедут в клинику. Время растягивается мучительно долго, выжимая из человека все жизненные силы. После страха приходит неведение. Незнание, что будет дальше: справится ли их пятнадцатилетняя подруга, справятся ли врачи, справятся ли они сами? Проходит целая вечность до того, как приезжает Вилланд и, не разувшись, вбегает в гостиную, где всегда царило веселье, где позже проходили ночные часы в беседах о будущем, о проблемах. Тут было всё: слезы, смех, выпивка, бескрайние разговоры. Сейчас здесь нет ничего. Место вдруг стало пустым и безжизненным. В Вонно* сегодня отличная погода, нехарактерная для этого городка и совсем не подходящая под общую гнетущую атмосферу. Редкие люди выглядят довольно счастливыми, и только два лучших друга, едущих на автобусе, совсем не вписываются в это живое место. Двадцать минут езды. Парни выбегают из авто и быстро направляются в лечебницу. Они подходят к стойке регистрации и называют фамилию. Крашеный кореец средних лет направляет их на третий этаж. В коридоре, прямо перед кабинетом, сидят Аямэ и Эйвери. Увидав девушек, парни приблизились к ним. - Как вы? - голос Вейна звучит хрипло и жалобно. - Как она? Аямэ сидит в состоянии транса. Ответ пришелся на старшую : - Она в наблюдательной палате, вроде успокоилась, позже переведут в обычную палату для шизофреников на этаж ниже. Посещение сейчас строго запрещено. Вы принесли еду? - взгляд Эйвери упал на пакет в руках Вилла. - Отдадим и поедем отсюда? - интересуется Вилланд. Вейн присаживается рядом с девушками, явно давая понять, что тоже не уйдет отсюда до тех пор, пока его не вышвырнут на улицу. Старший лишь вздыхает и садится на лавку. Они просидят тут до самой ночи в полной тишине, пока их действительно не проводят к выходу.

☯ ☯ ☯

Прошло около двух недель. За все это время им ни разу не позвонили, чтобы сообщить, что состояние пациентки нормализовалось. Эти долгие две недели прошли как в аду. Все сидят на иголках и не знают, чем занять себя, чтобы отвлечься. Аямэ не проронила ни слова с тех самых пор, как они обнаружили подругу "не в себе". Эйвери - единственная, кто хоть немного вернулся в старый ритм жизни. Готовка, стирка, а теперь ещё и поддерживание жизненного состояния остальных были на её нехрупких плечах "матери". На младших смотреть было страшно. Вейн не ест вообще, став похожим на скелета. Вилланд Рейн не появляется дома у родителей и сестры, поэтому теперь уже четыре человека в их импровизированной семье, ставшей роднее кровной, решили, что Вилл переезжает к ним. Поэтому сейчас они едут собирать манатки Рейна. BMW Эйвери плетется по тонким ниточкам дороги, рассекая характерным звуком воздух и потревоженный покой улиц. Каждый думает о своем. Аямэ думает о Еве, о том, как будет встречать пациентку, когда та выздоровеет. Другого исхода она не принимает. Вейн думает о будущем, как они все вместе переедут в Сеул и как он станет уличным танцором. О том, как его обязательно заметят, и он станет первым синеглазым айдолом. Вспоминает слова Вилла о том, что того никуда не возьмут из-за низкого роста, и вообще айдолом не становятся за милое личико и длинные ресницы. Вилланд представляет реакцию родителей, когда они приедут, на то, что сына и след в доме простыл. А сестра уж точно не станет возражать и не упустит возможности избавиться от брата. Припарковавшись у домика родителей Вилла, Эйвери разблокировала двери и вышла из машины. Сразу после покинули авто и другие члены "семьи". Старшая нажала на кнопку на щите и заблокировала двери. - Ну что, вперёд? - спросила Эйвери, убирая ключи в сумку на плечо и делая шаг в сторону дома. Ребята двинулись за "мамочкой", нешумно переговариваясь. В доме никого не оказалось. Значит, сестра задержалась в школе или заглянула в гости к однокласснице. Они гурьбой двинулись по шаткому полу, слыша скрипы пола от своих шагов. Комната детей находилась в глубине дома, под лестницей на второй этаж, где находилась спальня родителей и ванная. Войдя в комнату, они положили заранее приготовленный чемодан на старенькую, потрепанную временем кровать и принялись расхаживать по помещению, собирая всё необходимое. Ребята решили немного задержаться в этой "хижине", и Эйвери ушла готовить всем бутерброды, предварительно прихватив себе в качестве помощника Аямэ. Вилл ушёл в душ, а Вейн не мог найти себе места. Парень поправлял свою челку, расхаживая по комнате друга. Посмотрел в зеркало, улыбнулся себе и, ужаснувшись, решил больше никогда не улыбаться. В холодильнике нашлось всё необходимое : сыр, яйца, хлеб, колбаса и майонез, даже больше - открытое вино. Аямэ уже тянулась за последним, как Эйвери отдёрнула её руку, напоминая о том, что им возвращаться на машине, и они не хотят валяться в похмелье целую неделю снова, ведь все они трудно переносили алкоголь. Все, кроме Евы. Та, хоть и пила только на слабо, если напивалась, уходила в отрыв первой, в свои пятнадцать лет уже превосходя опытных алкоголиков. Позже девочка засыпала, и потом совершенно спокойно её организм отходил. Похмелья у неё просто не бывает, чему завидуют её друзья. Эйвери добыла сковородку, зажгла огонь на облупившейся плите, залила масло, разбила яйца, приступая к готовке супер-бутерброда. Аямэ она доверила нарезку хлеба и сыра с колбасой. На сидящую за столом девушку падали лучики солнца, и Эйвери, обернувшись, невольно восхитилась. Её младшая "сестра" была невероятно красива : длинные тёмные идеально прямые волосы, доходившие до задницы, концы которых почему-то постоянно вились и были кудрявыми, зелёные глаза, ямочки на щеках, которых в последнее время и след простыл. Эйвери понимает этих безнадежных парней, что влюблялись в это божье создание, и открыто им сочувствовала. Еда была готова, чай налит, а стол накрыт. Девочки позвали парней на кухню, но они почему-то долго не отзывались. В итоге, было решено начать трапезу без них. Вейн ходит по комнате огромное количество времени, ровно до тех пор, пока не замечает золотистые ручки на шкафчиках в столе лучшего друга, обклеенные наклейками с пони. Парень считает это милым и подходит ближе, рассматривая рисунки лошадок. Купер так увлёкся, что, сам стыдясь своей любопытности, открывает верхний ящик. Ничего необычного: тетрадки, личный дневник (нет, он не будет его читать). Вейн отодвигает ящик на полную и замечает в самом углу скомканный лист бумаги. Он хватает лист и разворачивает его, оглядываясь по сторонам, боясь быть замеченным. Стоит здесь парень, роясь в вещах человека, что ему нравится. Вейн ещё долго не решается, но все же начинает читать текст. Кажется, это признание в любви. Но кому? С каждой строчкой сердце Вейна начинает биться быстрее, его охватывает надежда на то, что это ему предназначена любовь столь прекрасного парня. Не может быть... На что он надеялся? Его резко наполняет боль, Вейн подавляет в себе слёзы, вдруг напомнившие о своём существовании, и комкает лист, кидая его на место. Он хочет убраться прочь из этого дома, всё прокручивая в голове прочитанное: " Я люблю тебя, Аямэ" Но, вернув ящик в первоначальное состояние, слышит скрип пола у входа в комнату. Купер всё также стоит на месте, боясь повернуться и столкнуться с наверняка стеклянными глазами того, чей одеколон он сразу узнал. Сердце стало бешеным, грозится прорвать грудную клетку и покатиться по полу к ногам Вилла, что застал своего лучшего друга за весьма постыдным занятием. - Что ты тут делаешь? - слишком холодно. Слишком больно...

☯ ☯ ☯