Хуже бывает

Вдалеке горит закат, в голове одни строчки... Если вы его еще раз тронете, мы увидимся в полиции Наверно, надо сказать спасибо, да, Тош? Вроде, был его номер. Алые лужи подаются дрожью, как-будто слыша гудки с крыши дома. Антон не будет благодарить. Антон будет извиняться. Он привык извиняться за все, даже за свое существование. — Да? — Юрий Сергеевич? Простите... Я в этом виноват, простите, пожалуйста. Пока получается, давай дальше. — Что? Тош, за что? Я видел, драку спровоцировал не ты, все хорошо. Как ты, уже лучше? Господи, зачем ты такой долбанутый, Тох? У человека дела, а ты со своими проблемами, как мелкий Солнце прячется за соседними крышами, забирая с собой красный цвет стен. Осень снова приходит незаметно и ворует день. Если бы Антон не забыл старенький фотоаппарат, получились бы неплохие снимки. Еще светло, но кто-то уже зажёг лампы. — Просто... Ладно, извините за беспокойство, хорошего вечера. — Ты снова извиняешься, перестань. Давай так, ты можешь звонить в любое время, ладно? Только если что-то случится, конечно, я все-таки занят иногда. Почему тебе вдруг повезло с классруком? Человека не спасал, кормушки не делал, бездомным водки не покупал. Долбанись головой об стену пожалуйста, может поможет. — Договорились, — домой идти нет никакого желания. К тому же он не может назвать квартиру в тухлой советской пятиэтажке домом. Вернее, родным местом не может назвать. — До свидания. — До завтра. Казалось бы, посидел недолго, а уже темно. Дома все равно никто не ждет, кроме Пашки, а тот уже наверняка спит. Ближе всего за два месяца в новом городе стала эта крыша. С нее каждый кадр выглядел по разному. *** Мешки под глазами, синяки по всему телу, осунувшиеся щеки, блеклые большие глаза, сильно выступающие ребра — неизменяемый состав Антона. Хорошо, что после Сашиного наезда Юрий Сергеевич не повел его к доброй толстой медсестре и не увидел гематомы. Гематомы, оставленные на хрупком длинном тельце Сашиной компанией. За что? Высветлил волосы и выглядит как педик. Вот и все. Выглядишь противно. Мои сожаления, это не лечится. Стоит так перед перед зеркалом в ванной, пока приемная мать Аня не заметит его джинсовку в прихожей. Да, холодновато для конца октября, но Антон считает, что он бессмертный. Понеслась. — Почему так поздно приперся? Что на этот раз? — Лучше сразу выйти, иначе проснется наверняка пьяный отец и даст пизды, чего мы не хотим. — Не удивлюсь, если ты подрабатываешь портовой шлюхой вместо школы. К этим выпадам Антон уже привык, реагирует спокойно. Выходит и пытается не смотреть на Аню. Выходит и идет к своей комнате, хоть этим не обделили. Нет, жаловаться не на что. Хуже бывает.