Амортенция

«Бедовый лосьон — разновидность любовного зелья. Продаётся в магазине «Всевозможные волшебные вредилки» в наборе «Чудо-ведьма».

Наступает новый день — и вновь мы все спешим по делам. Потрудиться нам не лень — успехов ждёт от нас Когтевран! Мы активны, мы бодры, ни грусти ни усталости нет. В нашем счастье нет игры — ты тоже хочешь знать наш секрет?

      Коридор наполнился рьяными голосами болельщиков, поддерживающих команду, которая разошлась не на шутку: они громко завывали и пели, по-братски обнявшись. В центре, подобно настоящему герою, торжествовал Чонгук, чьи щеки пылали красным от смущения и чрезмерного внимания, однако, именно его самый молодой голосок трезвонил громче и патриотичнее остальных. — Фу, аж тошнит, — выразил свое отношение Юнги, сморщиваясь от холода и кутаясь в шарф Пуффендуя, — посмотри-ка, выиграли только одну игру, а сколько уже почета, подумаешь! — Хватит ворчать, а то похож на крильмара! — отозвался Хосок, которого больше забавляла сцена, чем волновала, — и когда ты заделался главным фанатом квиддича? Разве твой друг не выиграл, так порадовался бы за него!       Мин нарочито закатил глаза от правоты парня и злобно выдохнул, стараясь совладать с нервами. Бывает такое настроение с утра, когда встал не с той ноги и первым, что ты увидел было отвратительное лицо соседа с идеальной уложенной блондинистой прической, которое причитало про прогул первой пары. Это считается весомой причиной для испорченного дня и зеленой карточкой для грубости в ответах. Чуть-чуть побурчав себе под нос и, сильнее вжав шею в плечи, чтобы спрятать уши от фальшивости нот, Юнги все-таки посмотрел на Чона, который вечно был ярче солнца, и продолжил: — Я искал его в ливень и притащил на поле, как думаешь, рад ли? Я рад настолько, что до сих пор мучаюсь от похмелья, — говорил он грубо и с презрением, как обычно привык, но резко затих, понимая, что рядом сидит не абы кто, а собственно его парень. — Просто… — более ласкового и спокойно продолжил он, но поджал губы и смолк, понимая, что слова даются с трудом.

КОГТЕВРАН! Нас в Синей башне вместе собрал. КОГТЕВРАН! Звездою путеводной нам стал! КОГТЕВРАН! Кандида за собою зовёт, Ураган эмоций, позитива даёт КОГТЕВРАН!

— Просто… — Юнги пропустил воздух через сомкнутые зубы и кинул беглый взгляд на юного и стеснительного мальчишку, который впервые был не обделён вниманием, и видел в его глазах вовсе не смятение. И как раз-таки то, какие огоньки он увидел и какие мысли могли за ними скрываться, напугало его. — Я волнуюсь за него, знаешь. Чонгук немного отличается от остальных, и он это знает, но когда поймет, я боюсь, быть беде. Я переживаю, чтобы он не натворил чего по неопытности. — Поверь, больших проказников чем ты, Хогвартс еще не видывал. Я и Намджун тоже проходили однажды через это — первая победа, всегда пьянящая и дурманящая и после кажется, что тебе уже Черное озеро по колено. Вспомни себя на третьем курсе, ты был наполнен максимализмом, а твои карманы взрывающимися конфетами, — попытался поддержать Хосок.        Он вынул руку из кармана и осторожно прикоснулся к пальцам Мина, дожидаясь его реакции. Они находились на улице в окружении других школьников, и слизеринец не всегда любил выказывать отношения на публику, особенно такие — весьма сомнительные и подвергающиеся критике. И дело было отнюдь не в запретной мужской любви, а в самом акте проявления каких-либо личных эмоций на виду у остальных. Как говорил Юнги: «Никто не должен знать о твоих слабостях и привязках»

Кубок Школы мы, друзья, стремимся каждый год получать. Будем все, и ты, и я уроки каждый день посещать! Нам дуэли нипочём, и в квиддич мы играем легко, Бьёт энергия ключом, не нужно нам ходить далеко!

      После небольшой паузы Мин все же поддался на провокацию и сжал руку Хосока, переплетая их пальцы. Пуффендуец торжественно и победоносно улыбнулся и еще ближе приблизился к парню, чуть ли не кладя голову ему на плечи. — Но если ты еще раз накинешься с сантиментами на меня — подеремся, — предупредил Юнги, намекая на недавний инцидент и снова возвращаясь к незавершенного диалогу, — только знаешь что отличает меня от Чонгука? Я хреновый волшебник, а он опережает года. — Ну, — многозначно протянул Хосок, — не так уж ты и плох в волшебстве, взять, например… — он долго думал, что же у слизеринца получается хорошо или хотя бы сносно, и в конечном счете выдал, — зельеварение. — Так поэтому и получается, что колдовать не надо, просто смешивай ингредиенты и все, — закончить ему так и не удалось, ведь команда Когтеврана прошла мимо них и оглушила последним куплетом.

Кто однажды стал орлом, тот знает наш огромный секрет. Ты наш рай, и ты наш дом, великий и родной факультет! Вон хандру, долой испуг. Откроем мы друг другу сердца. И тебе об этом, друг, мы будем повторять без конца!

— Я больше не могу! — Юнги подорвался с места, — мои уши скоро завянут, к тому же я замерз. Давай сменим дислокацию. — На более интимную? — спросил шепотом Хосок, помигивая. — Конечно, — с сарказмом ответил Мин и помог подняться парню, придерживая его за плечи и заодно костыль. — Секс с инвалидом — это так привлекательно! — за что получил локтем под ребра.       Но прежде, чем отправиться в замок, произошла незначительная и весьма непривычная ситуация, когда мимо проходила сборная. Взгляд Чонгука пересекся с Юнги, и вместо бывалого приветствия, он коротко кивнул и не более. Это никак не задело Мина, только лишь навело на мысль, что их дома сейчас находятся не в лучших взаимоотношениях, однако, где-то на задворках, ему все же на долю секунды стало больно.        И опомниться слизеринец не успел, как его плечо задел пробегающий Намджун: он настолько был чем-то обеспокоен, что даже не заметил на своем пути лучшего друга. Казалось, случилось что-то ужасное и очень личное, отчего его лицо выглядело мертвенно бледным, и даже румянец от холода не спасал ситуацию.       Завернув за угол, Джун облокотился на стену и тяжело задышал, суматошно осматриваясь, так как изображение плыло. Рядом с ним вновь появился патронус оленя и дерзко ударил копытом, показывая движением следовать за ним — а куда, было неведанно. Одно гриффиндорец знал точно, просто так Джин бы его не за что не вызвал, да еще и таким деликатным способом, словно боялся заговорить лично.        И когда он продолжил путь, стаптывая пятки и теряя последние легкие, а коридор и ответвления становились все знакомее и знакомее, под ложечкой начинало посасывать, особенно после того, как олень привел его в потайной коридор ведьмы, из которого вел секретный туннель прямо в Хогсмид.        Первая мысль, посетившая голову Кима, невероятно его насторожила и напугала, но он быстро отбросил ее, даже не смея думать о таком низком предательстве. Однако, чем ближе становился магазин приколов «Зонко», тем сильнее сосало под ложечкой и потели ладони. Ему отнюдь не хотелось верить, что их потрясающее и проверенное годами место могли рассекретить и обличить, он лично последним покидал вечеринку и следил за порядком и тем, чтобы не одна душа не проболталась.       Намджун резко остановился и посмотрел в морду статного и благородного оленя, совсем как его хозяина, пытаясь прочитать эмоции, оставленные отпечатком на заклинании. Глаза животного были полны сожаления и раскаяния, что вовсе не пришлось по душе капитану, и не смев больше терпеть, он мигом трансгрессировал. Хотя до магазина оставалось рукой подать, но сил совладать с мыслями не осталось. И увиденная картина его огорчила и вогнала в тоску — посередине гостиной, в которой еще пару дней назад проходила знатная и масштабная попойка, стоял староста школы. Сокджин с трепетом смотрел на огонь, еще не зная о том, что уже не один находится в помещении. Он судорожно потирал виски и бубнил себе под нос, явно мечась в душе. — Джин, — на одном выдохе произнес Намджун с таким видом, словно перед ним стоял не сокурсник, а предатель или беглец. Его кулаки были плотно сжаты, а желоба на висках выступали, со лба спускалась одинокая капля пота.       Чуть вздрогнув от неожиданности, тот повернулся, и Намджун был готов поклясться, что никогда прежде не видел гриффиндорца таким сосредоточенным, серьезным и одновременно печальным — его глаза так и кричали о сожалении и раскаянии, но при этом где-то проскакивали нотки гордости и понимания. Но больше поражало вовсе не это, а сам факт того, что староста прознал про тайное место, которое который год подряд скрывалось от него. И ничего хорошего от этого ждать не стояло.        Как вдруг из-за стены выскочил олень и сразу скрылся в палочку хозяина, заставляя обоих спуститься на землю и выпасть из оцепенения. Никто не решался начать, понимая заранее, чем все кончится. — Я все думал, как вам удавалось столько лет скрывать от меня факт существования вечеринки по случаю Кубка, пока не нашел у тебя это, — в доказательство Джин выудил из кармана бутылёк с белесоватой мутной жидкостью, — у меня хороший нюх на запрещённые вещи и зелья, особенно если хранить их в прикроватной тумбочке, что уже твой прокол. На твоем месте, сильные снотворные я держал бы при себе и не добавлял в чай — после неприятный побочный эффект в виде недельной бессонницы.        После этих слов Сокджин кинул бутылек обратно, и Джун ловко его поймал, сжимая челюсти до хруста и легких судорог. Ему вдруг стало стыдно и неловко настолько, что волшебник применил взрывающее заклятье, заставляя снотворное разорваться и разлететься на мелкие осколки. — Видимо, на этот раз ты оказался смышлёнее, — несмотря на внутренний порыв, Джун остался холоден и сдержан снаружи, пока не понимая, к чему клонит собеседник. — Ты сам, наверное, понимаешь, почему я так поступал. У меня не было другого выхода. Не сказать, что я сильно тебе доверял. Надеюсь, ты меня понимаешь.       Сокджин последний раз посмотрел в глаза Джуну и слегка улыбнулся, как бы заранее извиняясь за сказанное, а потом перевел взгляд на дверь и сглотнул, переступая через себя. Он явно не походил на того, кто совершит акт мести: не был настолько напыщенным, гордым и самолюбивым как обычно. Словно на это раз он не хотел доминировать над Джуном. — Я надеюсь и ты меня поймешь, — Джин перефразировал слова того, придавая им больше эмоциональной окраски и значимости, — что у меня не было другого выхода, и я действовал из-за необходимости. — Что ты…? — Ким просто не успел договорить, как дверь распахнулась, и на пороге возникла меньшая из проблем — профессор Макгонагалл.        Отчасти он был рад, что эта была самая справедливая и милосердная женщина, не лишенная строгости, а не пожиратель, именуемый новым директором или заместителем. Только это не спасло ситуацию, которая повисла напряжением с ароматом горелого. Пуще прежнего Намджун просверлил взглядом старосту школы, который не смел по слабости смотреть на него, осознавая катастрофические последствия не только для себя, но и для всего Хогвартса. В один момент, как по щелчку, человек, который еще пару дней назад вырос в его глазах, упал на самое дно, в темный и глубокий ящик, а Джун забил гвозди в крышку, перекрывая любые пути отступления. Он бы никогда не подумал, что будет испытывать к кому-то настолько сильное отвращение, злость и презрение. — Тебе не место в Гриффиндоре, — сквозь зубы прошептал Намджун, удерживая себя от того, чтобы сорваться и наброситься на соперника. — Молчать, — указательным тоном проговорила Макгонагалл, вставая между парнями и смотря на обоих с разочарованием и усталостью. — Я до конца не могла поверить и до сих пор отказываюсь осознавать, что в самый непростой период для школы его лучшие ученики строят такое! Безответственно развлекаются и подвергают себя, а также младшее поколение таким рискам, которые ничего не стоят! Вы только вдумайтесь, что вы устроили! Мало того алкоголь, разврат и совращение, спаивание несовершеннолетних, коими вы сами являетесь, так еще и провернуть все в период, когда каждый шаг может стоить чуть ли не жизни! Чем вы думали? Я вызвала вас для того, чтобы хотя бы вы, Намджун, пролили свет на истину.       Никогда прежде женщина не выглядела такой яростной, расстроенной и сердитой. Она смерила юношу взглядом, в котором еще читалась надежда на здравие, пояснение и рассудок. Кто-кто, а капитан сборной должен был все разжевать и корректно объяснить, она явно ожидала от него серьезности, а не следующего: — Профессор, я … — слова застыли на корне языка.       Ему такое многое хотелось прокричать а-ля «Это вина Сокджина, трусливого крыса, что сдал всех с потрохами, пусть он и отвечает» или «здесь вина всех, вы же знаете, что это традиция, неужели вы не учились и уж тем более не играли в квиддич?», но он молчал, понимая, что от эмоций толку не будет. Сейчас под вопросом висел не только будущий решающий матч, но и школьная жизнь, а также судьба всех тех, кто был на вечеринке. И не дай Мерлин, к бывшему заместителю попадет чек-лист с фамилиями. — Это моя вина, — храбро выдал он, понимая, что единственное верное решение — принять удар на себя, чтобы спасти не только команды, но и ни в чем неповинных учеников, и плевать, что организатором является не он. — Хоть пытайте меня, имена не выдам, это полностью моя оплошность. Я настоял на соблюдении традиции, и только я понесу наказание.       Сокджин ошарашенно посмотрел на Намджуна, не веря своим ушам. Он, конечно, подозревал, что капитан может так поступить — как всегда благородно, как настоящий гриффиндорец, но не думал, что тот решится прыгнуть головой в омут. Честно, он ожидал услышать слова презрения в свой адрес, что тот начнет на него нападать и обвинять, но ничего подобного не произошло. — Молодой человек! — вспылила Макгонагалл, переходя на повышенный тон, — от Вас я такого не ожидала! Я возлагала на Вас ответственную роль, а вы меня так низко подвели! Знайте, вы пали в моих глазах! Я даже не знаю, что с Вами делать! — Профессор, — попытался встрять Сокджин, чтобы хоть как-то исправить наделанное. — У тебя нет права слова, Питер Петтигрю, — перебил его Намджун, проводя весьма недвусмысленное сравнение. — Довольно! Оставьте перебранку при себе, не имеет значение, кто кого сдал, имеет лишь факт преступления. И раз вы так по-рыцарски глупо берете на себя всю вину, то и наказаны будите соответственно. Такой безответственный человек не может вести команду, я не могу доверить Вам безопасность и порядочность сборной Гриффиндора. Отныне и до окончания седьмого курса, я снимаю вас с поста капитана. Вам повезло, что вы учитесь уже на седьмом курсе, а то было бы ужасно обидно. А вы, Ким Сокджин, после загляните ко мне в кабинет!       После этих слов женщина растворилась в воздухе, оставляя после себя металлическое послевкусие. Ошарашенный от новости, Намджун упал в первое кресло, отрешенно мотая головой и отказываясь верить, что снят с поста капитана, коим был почти три года. Неужто цена за храбрость и самоотверженность настолько высока? И вопреки этому, он ощущал, что поступил правильно, так как должно — во что бы не было защитил сокурсников и принял удар на себя, как если бы поступил Годрик Гриффиндор. Жалеет ли он о решении? Может быть малость.        А Сокджин стоял, как промерзший под дождем домовой эльф, с видом сожаления и сочувствия. Внутри разворачивался настоящий пожар из чувств, но он также понимал, что поступить иначе не мог. У каждого свои причины, и одни не менее благороднее других. — Я поверить не могу, что ты поступил, как настоящая крыса, — процедил Намджун, поднимаясь и шагая в сторону старосты, заставляя того отойти назад и опереться спиной в диван. — А чего ты ожидал? — Джин пошел в пассивную агрессию, чтобы защититься и прикрыться, — после минутного разговора я резко переменю свои мысли на твой счет?! Да, ты отдал мне свой голос — но это еще не значит, что мы станем лучшими друзьями. Ты как был моим соперником, так им и остаешься. — Дело в этом? Ты и так староста школы, что тебе еще нужно? Заметь, не я стою на твоем пути, а ты сам. И из всех путей ты выбрал самый грязный, мерзкий и низкий, совсем такой же, как и ты, — гневно шикнул Джун, понимая, что Джина для него больше не существует. — Повторюсь, ты опозорил имя Годрика Гриффиндора. — У каждого свои цели, и я не должен объясняться перед тобой, почему поступил так или иначе, — Джин все еще не смотрел в глаза бывшему капитану, а просверливал точку в полу. — У тебя даже не хватает мужества принять факт своей трусости, — как что-то противное сплюнул Ким. — Ты подставил не меня, а всю школу, и объясняться будешь перед ней. Я больше не спущу тебе ни одной крысиной выходки. Если ты хочешь противостояния, то я дам его тебе. Только по-честному. В воскресенье, в Выручай комнате. Я кидаю тебе вызов на патронусах. В твоем приоритете прийти, иначе ты знаешь, чем все обернется.