Творческие натуры

      Розовое солнце, случайным образом робко заглянувшее через заклеенное мрачным постером окно — прямо в месте, где уголок чёрного глянца отогнулся от стекла, — дотянулось ручкой-лучиком до едва поблёскивающей пыльной тарелки заброшенной кухни барабанной установки и отрикошетило светом прямо в глаз полусидящему на кровати молодому человеку. Он недовольно вздохнул и сполз ниже по матрасу, завернувшись в видавший виды не то фиолетовый, не то синий, не то фиолетово-синий плед. Через некоторое время набирающее силы солнце вновь настигло его, и парень резко вскочил, направившись к окну, нарочно громко топая босыми пятками, наверняка зная, как опасно в холле раскачивается люстра под его ногами.       Скотч в левом нижнем углу постера с какой-то демонической мордой иссох и стал совсем никудышным. Как и пара-тройка липких слоёв под ним. Робби пробовал оторвать старую липкую ленту только однажды, но тогда вместе со скотчем оторвал и клочок от картинки, и потому стал наклеивать новые кусочки прямо поверх старых. Хотя и постер сам по себе был откровенно уродским и нефункциональным: мало того, что выцвел, провисев пару лет на окне, так ещё и со своей задачей — погружать комнату в непроглядную тьму, — справлялся отвратительно. Куда лучше это делали жалюзи цвета индиго, на которых под ультрафиолетом проявлялся кислотно-зелёным взрывокекс ручной работы. Однако они так долго оставались в неподвижном закрытом положении, что стоило Робби однажды свернуть их, чтобы открыть окно и выветрить аммиачную вонь от краски для волос, как жалюзи буквально рассыпались на части с непривычки. Примерно с тех пор Робби не красил волосы в мазутный цвет и прятался от солнечных лучей исключительно с помощью самого дурацкого постера, который было не очень жалко. Да и пора было уже его давно сменить на какой-нибудь другой.       Робби отодрал его одним взмахом почти наполовину и едва не ослеп. Как самый настоящий вампир он зашипел и отвернулся, потерев слезящиеся глаза, но всё же нашёл в себе силы взглянуть своему страху солнцу в лицо, и не удержался от удивлённого «оу». Признать открывшийся непривычный вид прекрасным было примерно так же сложно, как признать существование призраков в знаменитом среди подростков магазинчике «От заката до рассвета», но всё же, отрицать этот факт было преступлением.       Волшебный сосновый лес переливался всеми оттенками зелёного в розовом золоте света, накрывшего собой верхушки деревьев на многие мили вокруг, но ещё не упавшего на белые мраморные плиты надгробий и каменные кресты. Оранжевые пушистые облака обещали хорошую погоду, и лето ощущалось совсем близко. Робби вдохнул полной грудью этот почти летний запах, но вспомнил, что окно не открывалось со времён развалившихся жалюзей, и досадливо поморщился, почувствовав в воздухе только пыль и собственный антиперспирант.       Он окинул последним взглядом открывшийся из окна вид, который всё равно к вечеру должен был быть спрятан за новой отвратительной рожей, и хотел было наконец-то попробовать уснуть после бессонной ночи, но внезапно заметил на кладбище шевеление и не сдержал ещё одного удивлённого восклицания, более эмоционального и менее цензурного.       Взгляд перескочил на стену собственной комнаты в поисках календаря, которого там отродясь не бывало, и Робби вновь чертыхнулся, прилипая к окну.       — Почему, чёрт возьми, сегодня?!       Робби схватил со стола телефон, не отводя взгляда от весело скачущей среди могил фигуры, и покосился на экран блокировки.       «30, May 7:48 am»       По дорожке к дому Валентайнов вприпрыжку шла Мэйбл Пайнс. И Робби точно не ждал её раньше первого июня после полудня.       Это стало какой-то своеобразной традицией. Близнецы Пайнс приезжали каждое лето, переворачивали вверх дном Хижину чудес, которой уже пятый год официально руководил Зус, парень из обслуги, искали загадки и, что удивительно, находили их, успевая набедокурить в ходе решения сказочных головоломок.       Мелкий Диппер, который, к слову, уже давно не являлся таковым, но продолжал вызывать у Робби глухое раздражение своей суетой, сходил с ума по тайнам Гравити Фолз всё больше с каждым годом, хотя, как считал Робби, должен был перерасти это ещё в начале подросткового периода. Повёрнутого на мистике пацана с большой вероятностью можно было встретить в лесу ранним утром, таким же, как сегодняшнее, с кучей странных карт и инструментов, и на крыше Хижины чудес глубокой ночью, когда он смотрел на звёзды в найденный где-то в супер-таинственном подземном бункере телескоп.       Диппер всё больше начинал походить на своего дядю, внезапно объявившегося шестипалого близнеца Стэна, такого же до ненормальности увлечённого скучными науками и сомнительными существами. Правда, теперь сумасшедший учёный не очень часто возвращался в Гравити Фолз. Он с жадным до денег, но довольно-таки весёлым бывшим работодателем Вэнди путешествовал по миру, кажется, снова в поисках новых аномалий. К слову, Вэнди не задержалась в чокнутом городишке: года три назад она переехала с семейством в Канаду, вроде как, Робби слушал об этом вполуха , когда друзья обсуждали новость, скинутую Тамбри эсэмэской.       Постепенно и компания распалась. Все разъехались учиться в большие города, в которых в будущем было бы перспективнее работать. Так Робби и остался один в Гравити Фолз, ожидая момента, когда переймёт семейный бизнес, а пока ждал, смог найти себя в довольно неожиданном для него амплуа.       В общем, так бы и киснул Робби в своей комнате, изредка выходя поиграть на сцене с приезжими музыкантами, если бы не близнецы Пайнс, которые помладше.       С Диппером было просто. У Диппера не было друзей, но был кумир в лице дяди и неиссякаемая тяга к приключениям. Часто он пускался в опасные авантюры с сестрой, но всё чаще он сам уходил в них с головой, не замечая никого вокруг. Уже в следующее после чудесных событий лето было понятно, что близнецы отдалились друг от друга, и Мэйбл вполне могла бы это пережить, проводя время со своими подругами, но не всё было так легко.       Тем летом девочки не приехали. Впрочем, как и в последующие, но Мэйбл жила их обещаниями и надеждой однажды встретиться как в старые-добрые. Наверное, именно из-за одиночества тем же летом случилось невероятное: Мэйбл как-то подсела к Робби в закусочной Ленивой Сьюзан, выглядя не особо уверенной, но очень расстроенной.       У Робби никогда не было настолько жгучей ненависти к Мэйбл, как, к примеру, к её же брату. Диппер, тупой мальчишка, разрушил его жизнь, отнял единственное, что так любил Робби — Вэнди. Хорошо, что он перестал убиваться по ней уже к середине осени того года, но этот факт дела не менял.       Мэйбл, ну, она точно не рушила ему жизнь, по крайней мере. Она была нездорово-оптимистичной, упарывалась «Улыбашками» до полной невменяемости, абсолютно не имела вкуса в одежде и могла найти хорошее даже в плохом. Помнится, она даже пробовала помочь Робби найти Ту Самую, и, хоть ничего из этой затеи не вышло, Робби был по-человечески благодарен ей за старания, хоть никому и никогда не признался бы в этом. Мэйбл всегда относилась к нему лучше, чем кто-либо другой, но также никогда не давала в обиду непутёвого братца, без страха взирая на Робби снизу вверх, смешно задирая голову.       Наверное, такая всегда радостная инфантильная Мэйбл совсем не вязалась с той тенью себя, которую встретил Робби в закусочной поздним вечером. Разве мог он отказать ей в такой мелочи? Было бы подло поступить так после всего того хорошего, что она сделала для него.       Робби был готов к тому, чтобы стать жилеткой на час. На два. Ладно, на вечер. Но Мэйбл явно не собиралась ныть. Отнюдь, она выглядела повеселевшей, особенно после тарелки оладьев с кленовым сиропом, арахисовой пастой и джемом. Она рассказывала обо всех новостях, скопившихся за год, и Робби с удивлением обнаружил, что её речь стала медленнее, разборчивее, в общем, слушать её было возможно без раздражения. Более того, тем вечером они много говорили о нём самом. Мэйбл расспрашивала о его жизни не из вежливости, а из интереса.       Это было... странно. Очень непривычно, но Мэйбл была определённо самым честным человеком во всём мире. Она действительно болтала с ним о его гитарах и не-мужской-косметике, словно они были давними друзьями. И, о, взгляд Диппера, которым он одарил Робби, когда тот привёл Мэйбл домой поздним вечером, был настолько живописным, что Робби захотелось взять карандаш и бумагу, дабы запечатлеть эту смесь из удивления — Этот фрик?!, ужаса — Как я мог не заметить, что уже так поздно, а Мэйбл не дома?!! и осуждения — Серьёзно, ОН?!!!       Это был очень странный вечер в жизни Робби, и он даже повеселел к ночи, вспоминая разговоры с Мэйбл, но он был морально не готов к тому, что следующим утром девочка зайдёт за ним, да ещё и притащит брата. И уж точно он не ожидал, что так пройдёт целое лето.       Он не пришёл провожать их тогда, потому что твёрдо решил, что это всё было каким-то недоразумением, затянувшейся игрой в несостоявшуюся жилетку. Потому он точно не ожидал, что в следующие года история будет повторяться, хотя ему стоило смириться ещё на третьем.       Пайнсы неизменно приезжали первого июня во второй половине дня. Он точно знал, что они приедут: Робби и Мэйбл обменялись контактами ещё два года назад и вроде даже поддерживали какую-то связь. Она получалась несколько односторонней: Мэйбл присылала приколы с котятами, поздравления с праздниками, которые Робби не то что не отмечал, но даже и не слышал о некоторых. На День Святого Валентина она отправила ему видео с просто уморительной самодельной 3D открыткой в виде часов с кукушкой, в которых вместо кукушки вылетало плюшевое розовое сердце с белыми крыльями, каким-то неимоверным образом оживлённое — серьёзно, Робби не хотел предполагать, какими ещё тайными умениями обладала эта чокнутая семейка; он запретил себе удивляться после истории с призраками Даскертонов и окончательно зарёкся после Странногеддона.       В начале видео за кадром слышались скомканные поздравления от Мэйбл, в середине вылетало сердце, а в конце оно действительно вылетало, срываясь с креплений, и, хлопая маленькими крылышками, по кривой траектории поднималось к потолку. Мэйбл взвизгивала, роняла телефон и носилась по комнате, подпрыгивая, силясь дотянуться до самого потолка и достать ловко вырывающееся из рук сердечко. Наконец, у неё это получилось, и вот она спешно возвращается к телефону, обрывая запись. Робби хохотал до слёз, потому что мог поклясться, что вовсе не так задумывала его поздравить Мэйбл.       А на следующий год она откуда-то узнала, что в День Святого Валентина отмечается ещё один праздник, менее приятный и уж точно менее популярный, и оттого не становилось яснее, как Мэйбл о нём прознала. Она поздравила его с Днём рождения даже раньше родителей, отправив видеоклип, монтировал который Диппер, как сама она призналась. Прохлада в отношениях Диппера и Робби так и не исчерпала себя, но между ними не осталось никакой вражды, потому поздравление он оценил по достоинству, впервые за полтора года ответив Мэйбл. Он долго улыбался, переслушивая сочинённую на ходу песенку с ненавидимой с детства игрой слов «День Святого Валентина-Робби Валентино», и напечатал лаконичное «Спасибо». А затем, подумав, отправил следом: «:)».       К слову, Робби избегал прощальных вечеринок в Хижине чудес, приходившихся на один день с днём рождения двойняшек, но всегда сухо поздравлял их утром одним из первых.       Также Мэйбл оповещала Робби эсэмэской накануне июня, приедут ли они в Гравити Фолз. Он никогда не отвечал ей на это, не встречал на остановке и в принципе не делал выводов на этот счёт. Мэйбл и не просила.       Но этой весной в голове Робби что-то переключилось. Он планировал эту встречу почти два месяца. Он понял, что скучал по близнецам. По обоим. Он хотел что-то изменить. Он хотел проснуться пораньше утром первого июня, возможно, даже прибраться в своей комнате и порадовать родителей вкусным завтраком. Он твёрдо решил помыть голову и поменять наконец выедающий глаза одеколон. Ему захотелось дежурить у остановки с двенадцати утра, потому что автобусы в Гравити Фолз такие же нестабильные, как аномалии этого городка. Возможно, он даже купил бы им Питт Колы в автомате и помог Зусу с традиционной вечеринкой в Хижине чудес по случаю приезда детей. Да, скорее всего, именно так и было бы. Робби почти не спал в последние дни, думая, что ещё он мог бы сделать.       Но его планам не суждено было осуществиться. Тридцатое мая, без десяти восемь утра. Мэйбл Пайнс уже болтает с его родителями по пути в его комнату.       Робби мотает головой, выныривая из воспоминаний, и зачем-то снова выглядывает из окна. Мэйбл вблизи дома не видно, зато слышно радостное восклицание миссис Валентино:       — Как же ты выросла, деточка! Какая красавица!       И задумчиво-восхищённое мистера Валентино:       — Дорогая, а помнишь юную Свити Шугар?       — О, да, она заходила накануне того несчастного случая?       — Такой же душечкой была!       Чета Валентино смеётся прямо под дверью. Робби так и замирает в домашних, потерявших всякую эластичность, джинсах, в посеревшей белой майке и босой у окна с наполовину оторванным постером.       Дверь распахивается громко и неожиданно. Словно в замедленной съёмке видит Робби взметнувшуюся вихрем изумрудную юбку и мелькнувшую в безумии пайеток небесно-голубую пряжу свитера с вышитыми на нём соснами. Неубранный песок в комнате хрустел под подошвой её высоких голубых кед, а длинные серебристые серьги с десятком звёздочек на цепочках мелодично позвякивали. Первым, что Робби заприметил, было поблёскивающее в крыле маленького носика металлическое колечко, подумал он о её небольших аккуратных стрелках в уголках глаз, а спросил отчего-то следующее:       — Где твои волосы?       — Здесь! — весело воскликнула Мэйбл, вмиг оказавшись рядом и потрепав Робби за значительно отросшую шевелюру. Она порывисто обняла парня, пока он искоса рассматривал её пушистую макушку в районе своего плеча.       Видеть Мэйбл с коротеньким волнистым каре было так же необычно, как случайно встретить Робби с каштановыми волосами до плеч. Впрочем, Робби признавал, что Мэйбл выглядела неплохо с такой стрижкой, а девочка, в свою очередь, не особо-то и удивилась преображению Робби. А девочка ли? Уже сложно было назвать её маленькой.       — А я ведь говорила, что твой натуральный цвет тебе очень идёт! — со знанием дела добавила Мэйбл. — Он и без краски почти чёрный.       Она забавно хихикнула, увидев не отстриженные чёрные кончики, и легко пропустила пряди сквозь пальцы. Робби слышал удаляющиеся шаги предков на лестнице и просто не мог поверить, что этому наивному ребёнку перед ним этим августом исполнится восемнадцать. У неё же ветер в пустой голове перекати-поле гоняет!       Мэйбл воодушевлённо вздохнула и наконец разомкнула неудобные объятия.       — Ни разу не видела открытого окна у тебя в комнате.       — Оно закрыто, — резонно подметил Робби.       — Да-а-а? — Мэйбл одним рывком сорвала постер, с ужаснейшим скрипом поднимая стекло. — А по-моему, открыто. Бибидибуп!       Какая досада. Робби поморщился. Утренний ветер приносил свежесть и пока ещё ночную прохладу в затхлую комнату, заставляя горячую кожу моментально покрыться мурашками. Воздушные потоки, гуляющие в помещении, подхватили стопку листов на столе, отправив те в свободный полёт до потёртого бежевого ковра. Парень мысленно взвыл, заметив блеснувший интерес в глазах незваной гостьи, и кинулся ей наперерез собирать разлетевшиеся...       — Рисунки! Ва-а-ау... Робби, это супер-мега-красиво! — скороговоркой выпалила Мэйбл, легко и быстро перехватывая тот или иной лист. — Очень необычные идеи. Откуда ты их берёшь?       — Пью хипстерский чай, — едко ответил он, вырывая наброски из её рук и убирая их аккуратной стопкой в выдвижной ящик. Хотя, вообще-то, назвать их набросками было бы крайне пренебрежительно.       Робби всегда увлекался музыкой и втайне рисовал аниме. Сначала это были кривоватые, но чувственные портреты Вэнди. Чуть позже стали вырисовываться целые сцены — розовые мечты Робби о том, как круто было бы ходить с ней на заброшки, всегда приобнимая за плечи в собственническом жесте, или просто быть рядом, неразлучно, дни напролёт, чтобы вечером разойтись по домам и переписываться до самого утра. Потом он нарисовал новый плакат для своей группы «Робби Ви и Надгробия» перед Летоуинским выступлением, а позже — медведя с сумасшедшим количеством голов, и пошло-поехало. Неведомые монстры, выглядящие, однако, довольно симпатично, стилизованные портреты жителей Гравити Фолз, работы мультяшные и реалистичные, цветные и чёрно-белые, миниатюрные, как зарисовки, и целые истории, растягивающиеся по сюжету на альбом или два. Со временем Робби даже нашёл сюжет, зацепивший его более всего.       — Неожиданно, — протянула Мэйбл, падая на ещё тёплую постель. — И просто замечательно! Кто бы мог подумать, что с тобой можно обсудить эту замечательную тему!       — Ты о чём, малявка? — перебил её Робби, недовольно нависнув над девчонкой, и вмиг растерял весь запал, наблюдая, как Мэйбл, словно фокусник, вытаскивает из рукава тонкий свёрнутый в трубочку комикс.       — Об этом, — выпалила она, тыча в самый нос парню яркой обложкой.

      «Принцесса Блайн Мэйпс, Заколдованный лес и Дракон»

      Автор идеи и иллюстратор: Стэйси

      Робби обомлел.       — И? — спросил он, не дождавшись ответа.       — Этот комикс просто по-тря-са-ю-щий! — Мэйбл выделила по слогам слово, наиболее подробно характеризующее чтиво, страницы которого хаотично листала. — Эта Стэйси создала шедевральный шедевр всех времён и народов.       — Очень громкое заявление, — скептически заметил Робби, отходя к шкафу в поисках какой-нибудь более достойной одежды. Девица всё продолжала щебетать о том, как замечателен сюжет, как красива рисовка и как добры персонажи.       — ... честное слово, я так воодушевлена, что прочла его уже раз двадцать. И это только по дороге к тебе! Если объединить это с путём от остановки до Хижины чудес, от Хижины до леса и снова до Хижины, то получится... Много. Арифметика — отстой!       — Автобус давно пришёл? — парень, наконец, вспомнил о действительно важных вопросах, ныряя в толстовку прямо поверх майки. — Где твои вещи? И Диппер?       — Ночной рейс, уже часа три, как в Гравити Фолз. Хотя, может, и дольше, не знаю, я зашла в магазинчик и увидела рядом с рекламной брошюрой автосалона мистера Глифула комикс, и тут же купила его, с тех пор время потеряло своё значение. Не знаю, что бы со мной сейчас было, если бы я не проголодалась в автобусе и срочно не захотела кукурузурузки!       — Тогда бы ты не доставала меня этим комиксом, — ехидно подсказал Робби. — Так ты уже была дома?       — Ага, — кивнула Мэйбл, весело болтая ногами и старательно выискивая что-то интересное в окне, пока парень изо всех сил пытался втиснуться в самые узкие чёрные джинсы в мире. — Погрызла ломтик бесконечной пиццы с Зусом, оставила чемоданы и Пухлю… Он так заматерел за этот год!       — Но остался твоим любимым поросёнком? — передразнил Робби, имитируя голос Мэйбл. Она серьёзно кивнула, не заметив или осознанно проигнорировав очевидный стёб. — Можно подумать, у Диппера нет иных забот, кроме как возиться с Пыхлей.       — Пухлей!       Витиеватая пряжка от ремня лязгнула, задев блестящую на свету цепь у кармана. Мэйбл озадаченно склонила голову к левому плечу, а затем облегчённо и широко улыбнулась.       — Как раз об этом я забыла рассказать, кажется. Это всё ты, задурил мне голову, — Мэйбл выдержала очередной скептический взгляд, прямо-таки вопрошающий: Это кто ещё кого дурит? — и наивно добавила: — Я ведь одна приехала.       Робби едва не сел там, где стоял.       — А Диппер…       — Остался в городе, пишет какие-то заумные диссертации или что-то типа того. Он собирался досрочно поступать в самый крутой колледж в Калифорнии, но теперь стал сомневаться. Ему интереснее ловить монстров и спасать мир от конца света, знаешь ли, — будничным тоном продолжила девчонка, поводив рукой в воздухе, словно этот жест мог помочь Робби додумать остальное самому. — Наверное, он приедет в августе, когда вернутся дядя Форд и дядя Стэн, ну а сейчас усиленно готовится к поступлению. Хоть куда-то.       — Это, ох, ладно, — Робби обескураженно провёл рукой по грязным волосам, которые так и не успел помыть.       — Потому я и приехала чуть раньше. Ну, раз уж Диппера можно было не ждать, а я была свободна, то зачем торчать в городе, да?       — Да, — бездумно согласился Робби, пряча в карман бумажник, чтобы позавтракать в закусочной и, возможно, угостить Мэйбл какой-нибудь сладкой ерундой.       Девчонка надолго — надолго для Мэйбл, — замолчала, и Робби, заинтересованный, сдул мешающие пряди с лица, на ощупь завязывая пыльные шнурки на пыльных кедах, в смешанных чувствах наблюдая, как гостья снова и снова перелистывает страницы комикса, чуть скатившись вниз по кровати. Парень вздохнул, приглашающе открывая дверь.       Путь до кафе занял гораздо больше времени, чем должен был. Каждый бодрствующий в столь ранний час житель Гравити Фолз считал своей обязанностью перекинуться парочкой слов с Пайнс и справиться о местоположении второго Пайнса, ну и о ещё парочке Пайнсов, и Робби ощущал себя чертовски неловко, когда каждый встречный переводил пытливый взгляд на него с Мэйбл и обратно, узнавая о том, что девчонка приехала без брата. Робби не боялся сплетен, но не любил, когда за его спиной шептались по поводу и без.       — Ну, а ты, ты уже решила, куда будешь поступать после школы? — спросил Робби, вынимая горсть чипкрекеров и делая вид, что не замечает, как Мэйбл исподтишка таскает его картошку из тарелки, пока ждёт оладьи со всеми соусами за счёт заведения.       — Да, типа того, — кивнула девчонка, облизывая губы. — Вообще-то, я была не особо уверена, но сейчас, когда я увидела твои рисунки, — доверительным шёпотом уточнила она, — я поняла, что это именно то, что я хочу от жизни.       — Что? — Робби вопросительно изогнул тонкую тёмную бровь с шрамом от зажившего прокола.       — Рисовать, — мечтательно и с придыханием протянула Мэйбл. — Раньше я не заостряла на этом внимания, но с годами стало получаться всё лучше и лучше, и сейчас я как никогда уверена, что хочу посвятить свою жизнь этому. Ну, знаешь, рисованию.       — Оладья для Мэйбл Пайнс с сиропами всех видов! — провозгласила Ленивая Сьюзан прямо над ними. Мэйбл широко и благодарно улыбнулась, но не накинулась на гору выпечки сразу же. Она подвинула тарелку внушительных размеров на середину стола, ненавязчиво предлагая Робби присоединиться.       — Мне всегда лучше всего давались изобразительные искусства. Остался последний класс, основательно вложусь в них и поступлю в художественную академию.       — В Калифорнии? — уточнил Робби, гоняя последнюю картофельную палочку по своей тарелке.       — Не-а, — сказала девчонка, ловко перехватывая и отправляя в рот картошку под вялое возмущение парня. — Здесь, в Гравити Фолз, думаю.       Робби раздражённо вздохнул.       — Академия Изобразительных искусств? Ты даже не ходила в художественную школу. У тебя нет практики как таковой. Что уж говорить о вступительных! Ты хоть понимаешь, как нужно работать, чтобы попасть туда?       Мэйбл выглядела так, словно с каждым словом ей на плечи клали по кирпичу. Робби снова вздохнул, теряя резкость, и добавил гораздо спокойнее:       — Я не сомневаюсь, что ты очень стараешься и всё такое, но одних стараний мало, понимаешь? И желания тоже не хватит. Ты посещала какие-нибудь, эм, курсы? — печальное мотание головой. — Оу, ну, ты понимаешь, это нехорошо. Если ты планируешь поступать уже в следующем году, то ты просто физически не осилишь весь необходимый материал.       — Я понимаю, — совершенно безрадостным тоном согласилась она, отворачиваясь к окну. За до блеска натёртым стеклом горожане ещё не до конца проснулись и передвигались как зомби. Внезапно Мэйбл перевела на парня взгляд, искрящийся надеждой. — Но ты ведь здорово рисуешь! В смысле, я подумала, что, возможно, ты был бы не против помочь мне исправить ошибки и подготовиться к поступлению, — неловко добавила она.       — Из меня хреновый препод, — пробубнил Робби неуверенно.       — Оу, да, конечно, прости, — Мэйбл огорчённо закусила нижнюю губу, разрезая вилкой оладушек.       Если бы Робби был преподавателем чего бы то ни было, то он, бесспорно, был бы даже хуже, чем хреновым. Ему была свойственна нетерпеливость, которая вкупе со вспыльчивостью ставила жирный крест на общении с окружающими в принципе, не говоря уже о детях или не выкупающих тему лошках. Объяснять, растолковывать и разжёвывать что-то кому-то было для него катастрофой, грозящейся выйти из-под контроля. Робби вообще, будучи достаточно высокого мнения о себе, терпеть не мог тупиц и слоупоков, а таковыми можно было бы окрестить любого новичка в своём деле, то бишь того несчастного, который имел бы смелость — или глупость, — обратиться к Робби за помощью. И он знал, что у него просто-напросто не хватит терпения на Мэйбл, но, чёрт, она выглядела такой расстроенной с горой оладьев и пустым взглядом сквозь них, что парень сдался без боя.       — Думаю, я бы смог рассказать тебе то, что сам знаю. Не жди особого подхода и материала академического уровня.       Мэйбл издала какой-то радостно-поражённый звук, прежде чем яростно накрыла его ладонь своей.       — Ты замечательный, Робби Ви.       Робби лишь неопределённо повёл плечами, накалывая блестящей вилкой пышный оладушек.       Они погуляли ещё пару часов, обсуждая все события за то время, что они не виделись, и разошлись по домам. Мэйбл — разбирать вещи и посидеть с Зусом, Робби — хоть немножечко поспать.       Они договорились встретиться вечером.       Мэйбл обещала за ним зайти.       Робби обещал сам себе её опередить.

***

      — Здорово, — небрежно, но вполне дружелюбно кинул Робби, тихо прикрывая за собой скрипучую дверь.       — Привет, чувак, — радостно отозвался Зус, вылезая из-под длинной стойки с коробкой всевозможных сомнительных сувениров в руках. — Мэйбл ещё собирается, если что, — добавил он, скрываясь в бывшем кабинете мистера Пайнса.       Робби кивнул ему вслед, подходя к кассовой стойке и тяжело приваливаясь к ней спиной. Раньше за ней работала, или, скорее, отдыхала, Венди, закинув на обшарпанную столешницу ноги в массивных сапогах в опасной близости от огромной банки, наполненной глазными яблоками. Теперь же в Хижине хозяйничал Зус, и в ней стало как-то опрятней, уютней. И в целом место стало выглядеть иначе.       Робби оглядывался, что-то узнавая, что-то — нет, с удивлением замечая, как не хватает ворчания мистера Пайнса, шумной компании Венди и даже цокота копытец Пухли, с годами променявшего активность на тёплую лежанку. Парень не представлял Хижину без нервного Диппера, помешанного на мистических загадках и Венди. Дом не мог существовать, не сострясаясь от хохота Мэйбл и её подружек.       Девчонка скатилась по лестнице, натягивая на бегу лёгкий на вид кремовый свитер. Её глаза округлились от неожиданности, когда она едва не влетела в Робби, но широкая улыбка растянулась сама собой.       — Погуляем в лесу? — предложила Мэйбл незамедлительно, кокетливо поправляя непослушную короткую прядь.       — Не самое удачное место для вечерней прогулки, — поморщился Робби, но всё же кивнул.       — Чувак, заходи к нам как-нибудь, — предложил Зус, выглянувший из кабинета, чтобы попрощаться с друзьями.       — Увидимся, — Робби махнул рукой, пропуская Мэйбл вперёд. — Малявку верну в целости и сохранности.       Мэйбл возмущённо вскрикнула, но тут же широко улыбнулась, прощаясь с Зусом.       Лес был таким же загадочным, каким ему и полагалось быть. Мэйбл, потеряв интерес к преследованию поджавшего хвост волка, теперь шла рядом с посерьёзневшим Робби.       — Ты знаешь, из каких этапов состоит подготовка к поступлению в художественную академию? — Мэйбл помотала головой под перезвон длинных серёжек. — Тебе необходимо освоить анатомию, композицию, академический рисунок и масляную живопись, желательно. Это не только практические навыки, но и много теоретических знаний. Ты компетентна в чём-нибудь из этого?       — Раньше я снимала блог «Советы Мэйбл об искусстве».       Робби удивлённо вскинул бровь. Влажные тени леса действовали на него умиротворяюще, но он знал о нём слишком много для того, чтобы перестать сканировать каждый куст острым взглядом.       — Кошкотуры, челокошкотуры… Не будем об этом.       — Пожалуй, да.       — Я разбираюсь в композиции. Кажется, — добавила Мэйбл не очень уверенно.       — Серьёзно? — переспросил Робби, немало удивившись. Мэйбл пожала плечами. — Это супер. Этому я не смог бы тебя научить.       — Почему? — Мэйбл с интересом заглянула ему в глаза, но он только отмахнулся.       Где-то далеко слышалась дробь дятла и журчали ручьи. Робби усиленно думал.       — К собеседованию тебе потребуется подготовить портфолио. Я могу помочь тебе с ним, мы выберем самые удачные работы из тех, которые ты напишешь под моим руководством. После этого подготовимся к вступительному испытанию. Начнём завтра.       — Ты так много об этом знаешь, — Мэйбл не скрывала восхищения во взгляде и голосе. — Мне кажется, у нас всё получится, — она ободряюще улыбнулась, заметив что-то печальное на дне зрачков Робби.       Под ногами хрустели ветки и приятно шуршал мох, в котором то и дело вязли ботинки. Робби чувствовал себя неуютнее с каждым взглядом на плавно закатывающееся солнце.       — Слушай, — Мэйбл запнулась и спрыгнула с бревна, по которому ступала точно канатоходец. — Ты всю жизнь собираешься провести в Гравити Фолз?       — С тех пор, как узнал, что ты хочешь тут задержаться, не уверен, — съязвил Робби от неожиданности вопроса. — Семейное дело, помнишь? — намекнул он. — Не думаю, что кто-то справится с этим лучше меня.       — Я понимаю, — кивнула Мэйбл, выискивая взглядом барсуков. — Мне просто важно было узнать.       Робби решил не уточнять дальше, отчего-то разволновавшись.       — Я серьёзно пустил корни в этом городе. Было бы странно начинать всё заново в каком-то другом месте.       — И не надо, — согласилась Мэйбл, заглядывая в дупло дерева, из которого доносились тихие шорохи. — Тебе не понравится.       — Не лезь туда, — ворчливо потребовал парень, останавливаясь и складывая руки на груди.       Мэйбл удивлённо склонила голову вбок, обернувшись. Она была похожа на щенка, впервые отозвавшегося на кличку.       — Извини, — внезапно ощутив себя глупой, она покорно вернулась к Робби. — Иногда я забываю, насколько ты старше, — она улыбнулась, и они продолжили променад.       — Не так уж, — парировал он. — Нам есть, о чём пообщаться.       — Мне иногда становится неловко, — глаза девчонки спрятал каскад непослушных прядей. Под последними солнечными лучами Робби заметил в её волосах маленькие сверкающие блёстки. — Тебе было бы интереснее со мной, если бы я была старше.       Робби пожал плечами в ответ на её откровение.       — После определённого возраста разница перестаёт сильно ощущаться, — объяснил он. — Не пойми меня неправильно, я должен вернуть тебя домой в том же виде, в котором забрал. Это может быть сложнее, если ты будешь гонять волков или залезать в чьи-то гнёзда.       Едва договорив, Робби предупреждающе вскинул руку и замер. Через пару мгновений, недовольно ухнув, неподалёку взметнулась сова, хлопнув гипнотически-пёстрыми крыльями. Мэйбл улыбнулась до самых ушей.       — Ты прямо как Дракон!       — Какой ещё? — Робби дёрнул головой, разрешая двинуться дальше.       Вместо ответа Мэйбл выудила из широкого свитерного рукава уже знакомый свёрнутый в трубочку комикс.       — Дракон, который живёт в Заколдованном лесу. У него есть Принцесса, которая навещает его, и он защищает её от чудовищ.       — Ну и бредятина, — парень закатил глаза, не удержавшись от снисходительного смешка.       Мэйбл вдруг разом растеряла весь шуточный настрой, нахмурившись. В её тёмных глазах блеснула обида.       — Это красивая история. Она искренняя.       Робби, не заметивший резкой перемены в атмосфере беседы, удивлённо оглянулся на девчонку.       — Это сказка, — объяснил он без всякой издёвки, словно весь мир был ему давно понятен. — В жизни всё не так. Дракон такое же чудовище, как и те, от которых он защищает Принцессу, пока какой-нибудь Принц не отрубит ему голову и они с Принцессой не ускачут в закат.       Мэйбл ритмично шагала, сосредоточенным взглядом сканируя выученную до последней линии красочную обложку, словно не слышала слов своего компаньона. С глянцевой страницы на неё смотрел чёрный монстр, распахнув перепончатые крылья.       — Нет, — ответила она наконец в тот момент, когда парень хотел свести всё в шутку и отвлечь её другой темой. — Он её по-настоящему любит. Это делает его человечнее любого Принца.       Робби нахмурился, словно вновь оказался в средней школе один на один с математической задачей.       — Тебе правда нравится Дракон? — спросил он так, будто не мог в это поверить.       — Да, мне нравится Дракон, — повторила Мэйбл очень серьёзно. — Пожалуйста, не смейся надо мной.

***

      — Ты всё принесла? — Робби поднялся с ухоженного надгробия, едва завидел девчонку среди могил.       — Карандаши, ластик, уголь, бумагой и ножиком ты обещал поделиться, — Мэйбл расплылась в улыбке. — Доброе утро.       Робби кивнул, вытирая руки винтажным платком.       — Такой набор инструментов намекает мне на урок академического рисунка, — Мэйбл вновь не сдержала улыбки, встретившись взглядом с заспанным Робби. — Только проснулся?       — Не совсем, — Робби затолкал безжалостно испачканный платок в карман потёртой тёмно-серой джинсовки. — И я решил начать с анатомии. Пройдём до рабочего места.       Рабочее место оказалось на соседнем участке небольшого кладбища, на который выходила «слепая» сторона похоронного бюро. Парень не хотел, чтобы любопытные предки грели уши у открытых окон.       — Ну, тебе нужна какая-то теория или приступим к практике?       Мэйбл обвела взглядом большой мольберт с доской, удобно расположенный между двумя высокими надгробиями, на одном из которых можно было уютно разместиться на плотном коврике, а с другого списывать выставленный на нём череп. Это же надгробие подпирала сбоку лопата с комьями налипшей земли.       Она осмотрела всё ещё раз. Коврик-череп-лопата-Робби Ви.       — Мне было бы интереснее начать с практики, если честно. Так ты оценишь мои навыки, идёт?       — Окей, — согласился Робби, прыгая в раскопанную могилу и договаривая уже невнятно и приглушённо из-под земли. — У тебя вступительное испытание, на которое отведено три часа. Разбуди меня, если будут вопросы. Удачи.       Мэйбл всмотрелась в пустые глазницы, вероятно, мужского черепа. Инструменты расположились на мольберте, а сама девчонка на предусмотрительно постеленном чистом коврике, защищающем от могильного холода.       — Ты готова? Время пошло!..

***

      — Ты совсем меня не боиш-шьс-ся? — прошипел монстр, со свистом выдыхая дым из больших ноздрей и слюнявой пасти.       Принцесса улыбнулась, протягивая руку к длинной чешуйчатой шее, и провела ладонью вверх до головы, увенчанной парой витых рогов.       — Разве должна я бояться своего спасителя? — спросила она, лаская горячую щёку и трепещущее горло.       Дракон утробно зарычал, прикрывая сверкающие глаза. В них отражалось доброе, с едва уловимыми детскими чертами лицо Принцессы.       — Мы встретимся, когда я стану взрослее? — спросила она с робкой надеждой в голосе, прислоняясь лбом к шершавой морде.       — Ес-сли ты этого захочеш-шь, Принцесса. Я вс-сегда буду ждать тебя здес-сь, в Заколдованном лес-су. Я буду рядом, пока ты вериш-шь в меня.       — Я верю в тебя, Робби.       Дракон распахнул горящие огнём глаза.

***

      — Робби? Я закончила.       За взволнованно склонившейся над могилой Мэйбл виднелось светло-синее небо с проплывающими по нему клубами облаков. Робби потянулся, зябко поёжившись. Солнце начинало припекать, а от земли веяло сыростью и холодом.       — Твои комиксы меня с ума сведут, — ворчливо пожаловался парень, поднимаясь с крышки старомодного гроба. — Ну, хвастайся.       Мэйбл удивлённо склонила голову к плечу и уступила Робби пространство возле мольберта.       — Хм. Недурно.       С большого листа на них взирал глубокой чернотой пустых орбит едва ли не тот же самый череп. Его швы, потёртости и затемнения копировали секир-башку на надгробии.       — Светотень, — наконец объявил Робби, критично осмотрев каждый дюйм полотна.       — Солнце поднялось выше, — оправдалась Мэйбл. — Тень сползла.       — Сколько времени прошло?       — Чуть больше двух часов.       — Хм.       Робби нахмурился, снова окинув придирчивым взглядом рисунок, обращая внимание на штриховку, пропорции и толщину линий.       — Что ж, должен признать, тут есть, с чем работать. Молодец.       Мэйбл наслаждалась похвалой, мысленно представив себя уже знаменитой художницей на какой-то неописуемо важной конференции или выставке. Если уж сам Робби Ви оценил её умения, то дело оставалось за малым, прославиться на весь мир теперь было так же просто, как откусить кусок пирога.       От сладостных мечтаний её отвлёк Робби с лопатой наперевес в одной руке и с черепом в другой. Эта мизансцена напоминала какой-то ремейк «Гамлета» на современный лад.       — Я могу помочь?       Робби лишь недовольно отмахнулся, почтительно возвращая голову своему далёкому предку.       — Сними работу и собери инструменты.       Вскоре они уже возвращались домой, погружённые в свои мысли.       — Я считаю тебя конкурентноспособной на данном этапе, — длинные лапы нехитрого древнего мольберта затрудняли движения, Робби не хотел избороздить всю землю до бюро и потому старался держать мольберт как можно выше, чтобы они не волочились за ним. Он всё смотрел под ноги и мотал головой, силясь убрать надоедливые пряди с лица. — Нужно повторить это несколько раз для закрепления.       — Я конкурентноспособная, я конкурентноспособная…       — Рисунок, Мэйбл. Нужно повторить рисунок.       Он не смог сдержать смешка. До чего девчонка порой была забавна!       — Потом выберем самый удачный и вложим его в портфолио. У тебя будет ещё как минимум год на то, чтобы создать что-то такое, за что комиссия тебя с руками оторвёт.       — А что насчёт композиции? — Мэйбл заметно и неожиданно смутилась своей глупости, зацепившись за новую тему.       — Позже, — только и ответил парень нетерпеливо. — Сначала необходимо закончить анатомию. Нужен целый скелет.       Лицо Мэйбл заискрилось любопытством. Она с готовностью перекинула лопату из одной руки в другую.       — Круто! Где мы его откопаем?       Робби вздохнул. Это было на грани добра и зла.       — В музее, Мэйбл.

***

      — Так у вас свиданка? — Зус подпёр подбородок ладонью, с интересом и умилением рассматривая разнервничавшегося парня. — Извини, чувак, просто Мэйбл уже несколько дней только и говорит о том, что вы идёте вдвоём в музей.       — Будто весь Гравити Фолз в курсе, — Робби привалился к кассе, неуютно поёжившись от воспоминаний, сколько раз за те дни, что он выходил на смены в музыкальном магазине, к нему подходили разные люди справиться об их с Мэйбл намеченной встрече. — Она должна нарисовать скелет из музея, короче. Ни больше, ни меньше.       — А, — Зус понимающе кивнул, но было похоже, что он остался при своём мнении. Робби вымученно возвёл глаза к просмоленному дощатому потолку. — Ладно, просто Мэлоди пошутила, что это очень романтично, и я повторил шутку Ленивой Сьюзан и шерифу.       — Понял, — Робби протяжно вздохнул. — Как Мэлоди?       Зус ласково зажмурился, его лицо украсила счастливая улыбка.       — Прямо сейчас гуляет с Бабулитой, они здорово ладят. И мне больше нравится называть её миссис Рамирез.       — Конечно, — Робби по-доброму усмехнулся. — Я рад за вас.       Зус кивнул, расплываясь по своей стойке.       — Так это не свидание?       — Нет!

***

      — Итак, на работу тебе отведены всё те же три часа. Тебе лучше успеть в них уложиться, но не паникуй, если не получится, с опытом придёт, хорошо?       — Я само спокойствие и опытность, — Мэйбл отсалютировала карандашом, погружаясь в дело.       Робби сидел неподалёку, залипая в телефон и периодически посматривая в сторону своей ученицы. Постепенно её работа полностью завладела его вниманием, и он убрал смартфон в карман куртки.       Вокруг собиралась небольшая толпа, которую Робби заметил не сразу, а когда понял, что происходит, ему оставалось только раздражённо фыркнуть.       — Глядите-ка, и правда малюет, — громко прошептала Ленивая Сьюзан шерифу, а тот повторил своему помощнику, и по толпе эхом пронеслось данное замечание.       — Ладно, не будем мешать, — объявил шериф, и толпа медленно растворилась.       Как любопытно, что именно в этот день у всех сплетников Гравити Фолз проснулся интерес к истории и палеонтологии! Робби вздохнул свободно только после того, как последний зевака скрылся из виду, и вновь взглянул на Мэйбл. Она словно не видела и не слышала ничего из того, что происходило вокруг. Мэйбл сидела к нему спиной, и из-за её плеча виднелся чёткий, графичный и хорошо различимый набор костей.       Она была полностью поглощена своей работой. Её кисть с зажатым между строгими пальцами карандашом выверенными движениями скользила по бумаге, оставляя линию за линией. Робби поражался её усидчивости, тому, как эта энергичная девчонка молча сидела на складном стульчике, рисуя и стирая, рисуя и стирая, и так бессчётное количество раз. Эти монотонные действия, скрип грифеля и шуршание бумаги вводили в подобие транса, и Робби едва мог держать веки раскрытыми.       Большие кожаные крылья свистели, рассекая воздух. Третий час подходил к концу.       — Робби, я закончила.       Парень помотал головой, сморгнув дрёму, и поднялся с места. Скелет, застывший в вызывающе-самоуверенной позе, ждал его мнения.       — Ты не знаешь теории пластической анатомии?       Мэйбл застенчиво заправила за ухо прядь волос, но сразу же вновь растрепала их.       — Чего?       Робби в смешанных чувствах дотронулся до скелетированного запястья.       — Ты копируешь. Хорошо копируешь, но если ты нацелена на серьёзную карьеру, то должна заниматься весь следующий год и учиться по лекциям. Без знаний в голове ты не сможешь рисовать по памяти, без натуры.       Они поговорили ещё немного, он делился опытом, а она мотала на ус. Почему Робби считал себя плохим учителем? Мэйбл не могла представить никого другого на его месте.       — Раз уж мы здесь, посмотрим на другие экспонаты? — предложил Робби, собирая вещи.       — Да, отличная идея, — согласилась Мэйбл. — Знаешь, в этом музее есть одна карта, ты, возможно, не поверишь, но она связана с Обществом Слепого Глаза…

***

      В выходной Робби разбудили сразу двумя эсэмэсками. В первой Мэйбл намекнула: «Что насчёт академического рисунка сегодня? ;)», и конечно, у него не было вариантов для ответа. Во второй Диппер выразил своё удивление вперемешку с благодарностью: «Привет! Слышал, ты готовишь сестру к поступлению. Спасибо, что возишься с ней, ей это очень важно. Как дела?»       За последние годы мир Робби претерпел серьёзные изменения. От разрыва с Вэнди до наставничества чудачке Пайнс прошло пять лет, время неслось куда-то очень быстро и переворачивало всё вверх дном.       Расскажи Робби Дипперу, как у него дела, он бы, безусловно, понял всё в тот же момент. Диппер, может, и был странненьким, но он не был тупицей. Его технарьский мозг был без малого гениальным. А вот Мэйбл… Она не понимала.

***

      — Почему мы идём писать портрет в лес? Здесь тоже зарыта чья-то голова?       — Не совсем, — Робби не поднимал взгляда от тропинки, уже ничему не удивляясь. — Я серьёзно создаю такое впечатление о себе?       Мэйбл пожала плечами. Недавно этот гот выкопал череп для её работы, от него можно было ожидать чего угодно.       — Почему ты перестал выступать? — спросила она вместо этого совершенно неожиданно.       — Поступил в колледж, — ответил Робби, не пытаясь увильнуть. Ничего не случилось бы из-за её безобидного интереса. — Начал подрабатывать. Появились другие интересы, свободного времени не хватало на всё. Это неприятно, но от взрослой жизни никуда не деться.       — Так было лучше? — спросила Мэйбл с ещё детской, незрелой наивностью.       Робби усмехнулся, подкидывая мыском кеда камушек.       — Так просто было надо.       Девчонка на некоторое время ушла в себя. Она ещё многого не могла себе представить из того, что ожидало её впереди. Кажется, ещё недавно она так яростно желала дорасти до подросткового периода, и вот уже она оканчивала школу, обсуждая взрослую жизнь с Робби. Наконец, она обработала услышанное.       — Отстой. Это и меня ожидает, да?       — Не знаю. В тебе слишком много света.       «Не думаю, что его что-то может погасить,» — добавил Робби про себя.       Мэйбл, кажется, сочла его слова комплиментом. Её лицо тронула смущённая улыбка, придавая ему ещё большую притягательность.       — Что ж, сегодня можешь немного отдохнуть.       Девчонку перекосило.       — Ты шутишь?       Робби обошёл замурованного в камне на веки вечные Билла Сайфера, фривольно похлопав его по маленькому цилиндру.       — Ты время тянешь, Робби, — Мэйбл засмеялась. — Я думала, ты меня будешь серьёзно обучать.       — Куда-то торопишься? — парень посмотрел по сторонам, словно выискивал взглядом неотложные дела. Она неожиданно быстро раскусила его.       — Нет! — Мэйбл кинула свёрнутый плед под дерево и села прямо напротив треугольного изваяния, осуждающе косившего на неё глазом. — Мне нравится проводить с тобой время. А отсюда он выглядит совсем не страшным! Этот галстук-бабочка придаёт ему… шарма.       Робби пожал плечами, осмотрев равнобедренный треугольник так и этак со своего места, но никакого шарма не уловил. Глаз, тем не менее, теперь косил с куда большим благодушием.       — Неудивительно, что тебе нравятся всякие монстры.       Девчонка скромно улыбнулась, устраиваясь поудобнее с большим альбомом на коленях. Он был совершенно новым, и Мэйбл надеялась запечатлеть на его первой странице портретную работу, но, во имя всех святых, где у Билла начиналась и заканчивалась портретная зона?       — Эй, можешь сесть вон туда?       Мэйбл протянула парню идентичный плед, и Робби ничего не оставалось, кроме как повиноваться, располагаясь на удачно подвернувшемся бревне. В его животе в это время всё ещё отдавались теплом слова девчонки о том, что ей нравится находиться в его компании. Ему казалось, что компания Мэйбл была ему также приятна.       — Просто там, э-э, ты не будешь отбрасывать тень туда, куда ей не нужно падать.       — Тень? — Робби нахмурился как человек, обнаруживший повод для переживаний. — Мэйбл, тебе, как будущему художнику, нужно понимать, при каком положении солнца тень будет…       — Чш-ш-ш… — Мэйбл в два прыжка оказалась на ногах, а её указательный палец оказался прижатым к губам Робби. — Я профи в рисунках.       В следующий момент она уже вновь сидела под своим деревом, в то время как Робби успел только удивлённо моргнуть.       — Ладно, у нас неограниченный запас времени. Сегодня, кажется, неплохой день.       День был великолепным. Воздух всё сильнее пропитывался летом, приобретая ту особую атмосферу, послевкусие которой с лёгкой горчинкой ностальгии преследует потом всю зиму. Полуденное солнце уютно и ласково пригревало, и Робби, не сдерживая удовольствия, подставил вытянутое худощавое лицо под его лучи.       Он никогда не задавался вопросами касаемо своей внешности или степени её неотразимости. О своей привлекательности Робби знал со слов девушек, проявлявших к нему симпатию, и не имел по этому поводу никаких возражений. Как и любому человеку, ему льстило внимание противоположного пола, не выходящее за рамки дозволенного в его понимании, но ему никогда не приходило в голову самому вообразить, в чём и насколько он красив. Единственное, что Робби точно знал — это то, что он чертовски творческая личность, а его узкие джинсы подчёркивали то, что было выгодно подчеркнуть.       Мэйбл, личность не менее творческая, не могла знать, что Робби думал или не думал о себе, поскольку на самом деле не обладала способностями, присущими заточённому в камень демону разума, но зато она обладала умением, которое отличало её от многих. Она всегда ценила доброту и искренность и видела свет во тьме, а потому была способна разглядеть то, на что другой бы не обратил внимание, ведь красота, как известно, в глазах смотрящего.       И в тот момент в её глазах Робби был не просто красив, он был по-настоящему очарователен в солнечных лучах, под которыми она его ненавязчиво посадила. Его не привыкшая к солнцу бледная кожа мягко сияла, а сам Робби, точно пригревшийся кот, жмурился, только что не мурчал. Кончик его длинного острого носа умилительно подёргивался, когда Робби улавливал ароматы хвойного леса, разносимые лёгким ветром. Мэйбл ощутила мурашки на коже, то ли от порывов ветра, то ли от того, как доверчиво Робби отпустил себя перед ней.       Интересно, ему тоже нравилось быть рядом с ней? Необходимо напомнить, что Мэйбл не умела гулять внутри чужой головы, в отличие от Билла Сайфера, который не смог бы помочь с этим деликатным вопросом даже при очень сильной личной заинтересованности, поскольку находился в весьма затруднительном положении.       Не имея возможности отвести взгляд, Мэйбл схватилась за карандаш, едва не захлебнувшись волной вдохновения. От усердия и переполняемого восторга на её щеках выступил румянец, а в руках появилась дрожь, справиться с которой было не легко, но Мэйбл не могла себе позволить рассеиваться на бессмысленную ерунду, ведь в любое мгновение Робби мог отвлечься от своих мыслей и вернуть своё дурацкое напускное недовольство с внутренней отрешённостью в равных долях. Мэйбл видела в нём нечто особенное с любой из немногих доступных ему эмоций на лице, но она чувствовала, что должна, по-настоящему обязана запечатлеть Робби прямо здесь и прямо сейчас.       Робби думал о том, что ему было едва ли не впервые приятно находиться на свежем воздухе. Прикрыв глаза, он весь обратился в слух, наслаждаясь шумом пушистых крон высоко в небе, множеством разнообразных звуков, которые издавали и разносили лесные твари, и торопливыми штрихами карандаша, бегающего по странице альбома в руках Мэйбл. Такое времяпрепровождение неожиданно разгрузило голову и сердце Робби, оставив его наедине с удовольствием, которое принесло ему это утро. И Мэйбл. Кажется, она зачастила со своим присутствием в его мыслях. Кажется, Робби был не против. Он начинал потихоньку принимать неизбежное.       — Ну, как дела? — Робби потёр разгорячённую кожу, интересно, его лицо отметит этот знаменательный с непривычки день солнечным ожогом?       — Подожди!       Парень вздрогнул от неожиданности под смягчившийся взгляд Мэйбл.       — Извини! Я ещё не закончила. Посиди ещё немного, чтобы я не отвлекалась, ладно?       — Без проблем, — Робби пожал плечами, возвращаясь к солнечным ваннам, уж слишком хорошо было ощущать себя окутанным светом, словно любимым тёплым одеялом.       Стоит ли пообщаться с Диппером? Что бы он ему сказал? А что бы Диппер ему ответил? Наверное, пацан бы здорово разочаровался от темы, поднятой Робби. А может, и посмеялся бы, покачав головой по ту сторону экрана в лёгкой степени злорадства. Да, парень, ты, походу, влип по-крупному! И что ты собираешься с этим делать? Выяснишь её любимые цветы и вкусы мороженого? Святая наивность. Она обожает дикорастущие маленькие цветочки с поляны перед лесом и клубнику, свитер с которой носила пять лет назад. Форменный идиот! Сам того не желая, он знал о ней слишком много!              — Ты в порядке?       Голос Мэйбл прозвучал немного взволнованно и неожиданно близко — её тень накрыла Робби, а сама девчонка оказалась прямо напротив него.       — Ты выглядел так, словно тебя заставили съесть целое ведёрко конфет неудачников, — Мэйбл хохотнула, словно это сравнение показалось ей действительно смешным, пока в голове Робби тоскливо перекатывалась мысль, что лучше бы девчонка была права.              — Я в порядке. Ты всё?       Мэйбл, казалось, сейчас лопнет от коктейля из собственных чувств. Весь её вид кричал о том, что ей не терпится поделиться чем-то сногсшибательным, но в то же время не свойственный её щекам румянец и прикушенная растянутая в улыбке нижняя губа намекали на некоторого рода смятение в её желаниях. Робби приподнял брови, не догоняя.       — Что?       — Это, конечно, не совсем то, что должно было выйти, но пусть это останется у тебя, пожалуйста.       Пока она договаривала, Робби уже вовсю глазел, практически пялился на самого себя, запечатлённого лёгкой рукой художницы. Это был он, бесспорно, схожесть была практически стопроцентная, и не будь он самим собой, он бы ахнул от восхищения, но Робби был на своём месте, а потому только округлил глаза, не способный сказать что-либо.       — Не суди меня строго! Я ещё только учусь.       Робби перевёл взгляд на эту маленькую обманщицу перед собой, отчего-то ощутив укол разочарования.       — У кого ты брала уроки?       Мэйбл непонимающе склонила голову, не теряя улыбки.       — Это что, так плохо? Я не думала, что эта небольшая работа так расстроит тебя как учителя!       Робби покачал головой, опуская портрет на свои колени.       — Кто тебя учил в Калифорнии?       — Я брала пару онлайн-занятий, но это было скучно! — Мэйбл вмиг стала выглядеть так жалостливо, что Робби стало совестно, что он мог подобрать не совсем уместную интонацию. — Я же говорила, что практиковалась сама!       Что ж, наверное, это было действительно так, и эта внезапно проснувшаяся зависть не должна была себя проявить.       — Прости мою резкость, я просто был ошеломлён твоим талантом. Это действительно фантастика, Мэйбл, ты большая молодец.       Глаз Билла глумливо смотрел им вслед, пока они не растворились среди леса. Эти мясные мешки оставались поразительно глупыми и предсказуемыми, что сейчас, что пять лет назад.

***

      — Мэйбл? Что это такое?       Диппер застонал, прыгая на одной ноге и подгибая ушибленные пальцы.       — Сколько мне ещё просить убрать эту коробку из-под ног?       — Бро-Бро! Прости! Я сейчас всё сделаю…       Диппер болезненно сморщился, опускаясь на кровать сестры. Мэйбл так и не пошевелилась, увлечённая рисованием, и парень вздохнул, наклонившись к коробке, которая уже не раз превращала комнату в полосу препятствий.       Это была не просто коробка, это было место, в котором хранилась душа его сестры, вложенная в искусство. И она, кажется, весила не меньше тонны!       Диппер бросил взгляд на сгорбленную спину сестры и поднял коробку себе на колени. Сдвинув плотную картонную крышку и оставив её лежать на кровати, он взял в руки верхний рисунок, изображающий треснувшее сердце. Парень неодобрительно поджал губы и покачал головой. Если бы он знал Мэйбл хуже, он бы подумал, что она тяжело переживает некий эмоциональный период, однако Диппер знал свою сестру очень хорошо и отлично помнил, где и у кого он ранее видел этот символ.       Рисунки один за другим сменялись в его руках, многие из них Диппер узнавал, но также немало творений он ещё не видел. Знакомые лица и пятачки чередовались до тех пор, пока Диппер не долистал до начала эпохи, которую когда-то у себя в голове окрестил «Робби Ви и Кошкотуры».       — Это безумие… — пробормотал он вполголоса, рассеянно рассматривая одного за другим Робби с кошачьими ушами.       «Это безумная симпатия,» — поправил мысленно.       — Ты что-то сказал, Дип?       Мельком увидев человека с гитарой под стёртым грифелем карандаша в руках сестры, Диппер тяжело вздохнул.       — Ничего, Мэй.       Это не могло продолжаться вечно. Это и так длилось уже слишком долго.

***

      — Ну, чем теперь займёмся?       Мэйбл обернулась через плечо к плетущемуся позади Робби, слишком сосредоточенно потягивающему Питт-Колу. День был ещё в самом разгаре, и теперь они топтали центр городишка, получив до этого заряд бодрости от небольшого стада бизонов, на которых случайно вышли в лесу. После всего Робби ощущал себя выжатым лимоном, лишённым каких-либо перспектив, в то время как Мэйбл, наоборот, была готова радоваться и восхищаться всем, что их окружало. Чёрт, она серьёзно хотела забрать одного бизона домой, чтобы Козлику было не скучно, когда Пухля уедет!       — Земля вызывает Робби Ви, ответьте, как слышите, приём!       Робби споткнулся, едва не расплескав свой напиток.       — Слышу вас хорошо, приём.       Мэйбл засияла от того, что парень поддержал её игру. Её было так легко порадовать, что это почему-то вгоняло Робби ещё глубже в тоску.       — Эй, Робби? — лицо Мэйбл, подошедшей ближе, выражало озабоченность. — Что с тобой сегодня? Что-то случилось?       В её тихом голосе сквозили ноты волнения, когда она взяла его за руку. Робби практически сразу ненавязчиво высвободил её, не желая, чтобы этот жест выглядел нервно или грубо с его стороны, но до этого не сдержал внезапного порыва сжать пальцы девчонки. В конце концов, они находились на оживлённой улице, где каждый прохожий знал их в лицо.       — Мы можем посидеть где-то или навестить Зуса, может, ему нужна помощь?       — Да, можно, — Мэйбл опустила взгляд на свои фиолетовые кеды, и ребята вновь двинулись вверх по улице. — Вообще, я имела в виду наши уроки рисования. Что у нас дальше по плану?       Они вновь остановились, чтобы Робби смял банку в руке и отправил её в мусорку. Свою колу Мэйбл опустошила ещё на кассе, пока Робби расплачивался за напитки, потому что после кросса с лесными коровами у неё пересохло во рту.       — Как я и обещал, я дам тебе теорию, которая необходима как база, в процессе ты будешь практиковаться до тех пор, пока не соберёшь хороший материал для портфолио, и тебе нужно будет найти учителей в Калифорнии, чтобы тобой занялись профессионально…       — Мы не разберём с тобой вместе композицию? — Мэйбл перебила его, всё ещё не спуская глаз с ровного тротуара. Робби на это шумно вздохнул.       — Это уже обсуждалось. К сожалению, я не разбираюсь в этом, так что ничем не могу тебе помочь.       — Совсем-совсем? — Мэйбл сделала щенячий взгляд, который, тем не менее, эффекта не возымел.       — Абсолютно. Ты должна учиться у тех, кто действительно хорош в этом. Из-за меня тебе придётся исправлять свои ошибки.       Девчонка взглянула на него, ощущая перемены в настроении, не сулившие ничего доброго, но ей было слишком тяжело удержать себя от лишних вопросов.       — Знаешь, извини, но я не могу в это поверить. Ты так здорово подмечаешь мои ошибки и так много можешь рассказать о всяких техниках! С чего ты решил, что не сможешь оценить мои навыки в композиции? Кто тебе вообще сказал, что ты не разбираешься в этом?       — В Академии Изобразительных искусств.       Бах! Мэйбл распахнула рот, но не нашлась, что ответить.       — Подожди! Ты учился в Академии?       Надвигался грозовой фронт. Робби мрачнел с каждым мгновением, но пока держал себя в узде.       — Я не учился там. Меня туда не взяли.       Последние слова Робби уже совсем нехотя цедил сквозь зубы, но Мэйбл получила такую информацию, что для её усвоения она должна была для начала выяснить всё до последней детали.       — Но… но… Ты так много всего знаешь и умеешь! Как же так?!       — Этого недостаточно, Мэйбл, — не сдержавшись, Робби всплеснул руками. — Конкуренция при отборе слишком жёсткая, а искусство не терпит слабаков. Я слабак, ясно тебе? Мои навыки ничто в сравнении с теми, которыми владеют люди, действительно задрачивающие теорию и практику с детства! Поэтому я и говорю, что тебе нужен настоящий профессионал, который напичкает тебя всем, что необходимо для поступления и обучения в Академии!       Под конец тирады Робби сдулся, и за своим опустошением не сразу заметил, как болезненно заблестели глаза Мэйбл. Её пальцы терзали рукава свитера, и она отвернулась, подавив всхлип.       Облака темнели и сгущались. Горожане, подгоняемые усилившимся ветром, обещающим в скором времени превратиться в настоящую бурю, спешили спрятаться от непогоды дома, и улицы быстро пустели.       — Мэйбл…       Робби мгновенно забыл о причине своего эмоционального состояния, когда заметил, как беззвучно дёрнулись плечи девчонки. Они остались одни, остановившись возле стеклянной витрины магазина с вывеской «Закрыто». В ней Робби и увидел отражение Мэйбл.       — Ну же, Мэй, посмотри на меня, — Робби наклонился к ней, положив руку ей на плечо, кончиками пальцев другой руки осторожно поворачивая её лицо. Его едва не прошибла дрожь, когда он перехватил её затравленный взгляд. — Прости меня, я такой кретин. Я хочу, чтобы у тебя всё получилось, поэтому ты должна знать, что будет непросто… Но у тебя всё получится, слышишь, Мэй? — Робби провёл по её щеке, которая стремительно окрашивалась в розовый под его прикосновениями. — Ты лучше меня, у тебя есть время. У тебя всё получится.       — Почему? — Робби не понял её вопрос и хотел было переспросить, но Мэйбл вдохнула тяжелеющего воздуха и продолжила. — Почему они не дали тебе шанса?       Вопрос ставил в тупик. Робби растерянно вглядывался в глаза цвета самого вкусного шоколада, в которых отражалось его собственное белое лицо.       — Я не был так хорош, как ты.       — Не правда, — Мэйбл яростно потрясла головой, растрепав волосы. Ладонь Робби безвольно соскользнула с её щеки. — Они все глупые, раз не увидели в тебе этого… Почему тебе не дали шанса проявить себя?       Робби хотел как-то утешить её, но не знал, как. Он хотел сказать, что был хуже, чем того требовал отбор, или что не обладал чрезвычайным талантом, но Мэйбл опередила его, подавшись вперёд и обвивая его шею в неуклюжем объятии.       — Мне так жаль, Робби… Мне так жаль, что они не увидели в тебе этого…       Честно говоря, Робби плевать хотел на решение приёмной комиссии с водонапорной башни. Какая разница, оценили его таланты или нет, если сейчас он мог обнимать Мэйбл, которая так крышесносно пахла летом и собой, а её свитер под его ладонями был мягким, как среднее арифметическое сахарной ваты и облака? Он почувствовал её кукольные пальчики в своих волосах и на пару мгновений сжал Мэйбл в кольце своих рук чуть сильнее, испытывая искреннюю благодарность.       Робби отстранился, переводя взгляд в небо, которое давало последнюю возможность скрыться хоть где-нибудь.       — Думаю, пора уходить, — он усмехнулся, встречаясь с большими влажными глазами Мэйбл. — Нужно поторопиться, пока не начался потоп.       Они пережидали первую летнюю грозу в Хижине Чудес под шум ветра и капель, барабанящих по металлическому карнизу. Зус принёс снеки, Мэлоди едва успела вернуться до начала ливня, и вшестером, с дремлющими под диваном Козликом и Пухлей в обнимку, они уселись в гостиной за просмотром Уткатива с самого его начала.       Непогода стихла только к ночи. Робби тепло попрощался со всеми, даже потрепав пушистый затылок Козлика и похлопав Пухлю по раздобревшему брюху. С Мэйбл они немного неуклюже потоптались у двери, оставшись наедине, и порывисто обнялись.       — Было здорово, спасибо за этот день, — Мэйбл выглядывала из-за двери, раскачивая её, провожая Робби на пороге.       — Да, я отлично провёл выходной. И поищу рамку для портрета, — Робби не сказал для «нового» портрета, потому что у него не было до этого старых. — Поставлю где-нибудь в комнате или повешу на стену.       — О, обязательно покажи мне, как это будет смотреться.       — Завтра я работаю допоздна.       — Ну, если вечером будут силы и желание, заглядывай к нам в Хижину Чудес. Только здесь ты увидишь самые редкие и ужасающие экспонаты во всей Америке.       — И на приёме Нортвестов.       Они синхронно прыснули. Кажется, нужно было добавить что-то ещё, но никто не нашёлся, что можно сказать.       — Что ж, тогда до завтра, — Робби сделал несколько решительных шагов от двери, махнув на прощанье.       — Да, до завтра, — повторила Мэйбл, провожая взглядом его обволакиваемую темнотой фигуру.       Деревья вокруг таинственно шелестели, с веток капало.       — Робби!       Фигура остановилась.       — Чего?       — Зонтик нужен?       Неясная тень демонстративно накинула капюшон толстовки, показав два больших пальца.       — Пока!       Робби вновь помахал и окончательно исчез в ночи.       Мэйбл тихо прикрыла дверь, прижавшись к ней лбом.       — Чего вы раскричались?       Девчонка подпрыгнула.       — Зус!       Он коротко хохотнул, выключая уличный свет.       — Между вами явно зреет нечто большее, чем уроки рисования.       — Зус!!! — Мэйбл пискнула, пряча идущее пятнами лицо за ладонями.       Со стороны кухни послышался смех, и к ним присоединилась Мэлоди.       — Оставь их, Зусик, — она взяла его под руку, уводя от пылающей девчонки. — Они сами справятся.

***

      Робби чувствовал, что не справляется. Он беспокойно ворочался в кровати, воюя с собственными мыслями, пока не понял, что проиграл в битве «Не-Выдумывай-Себе-Лишнего-Идиот». Он держал оборону несколько последних лет с тех самых пор, как малявка Мэйбл начала стремительно вытягиваться и расцветать, как чёртов нежный цветочек, умнеть и хорошеть, и с прошлого года у него уже не клеились романы, ведь в Гравити Фолз заканчивались шатенки его возраста, которых можно было пригласить в кафе познакомиться.       Такие встречи тяжело было назвать свиданиями, скорее, очными ставками, в ходе которых Робби вглядывался и вслушивался, силясь отыскать в Мэгги, Марте или Магдалене что-то, что было только у Мэйбл, что-то, что делало её собой. Ни пушистые волосы с шоколадным отливом, ни причудливый смех, ни озорной характер не спутывали ему карты, и каждый раз он с вежливой улыбкой досиживал с девушкой до конца ужина, галантно провожал до порога её дома, благодарил за встречу и исчезал, не каждый раз имея необходимость озвучивать очевидное «прости, но у нас ничего не выйдет».       Робби не собирался рыть себе могилу (снова) и умирать от одиночества. Он был молод, в перспективе с бессмертным бизнесом (ха) и с некоторой почтительной узнаваемостью, поскольку в Гравити Фолз было не так много музыкантов, способных расшатать остатки местной или приезжей молодёжи. Словом, у него было будущее.       Но он не хотел, чтобы в его будущем не было Мэйбл. Или чтобы это была Мэйбл, но уже не Пайнс.       Робби замечал, что смущает её, и много раз обдумывал, почему, возвращаясь в Гравити Фолз, она всегда возвращалась к нему. И не раз Робби задавался вопросом, а будет ли она возвращаться, когда станет ещё чуть старше? Будет ли он так же интересен ей, когда к местным тупоголовым парням вернётся зрение и они разглядят в ней красивую, заботливую, искрящуюся жизнелюбием Мэйбл? О том, кому она могла быть интересна в Калифорнии, Робби предпочитал не думать.       Нет, лучше вырыть могилу и забросать себя землёй, потому что он не хотел быть свидетелем всего этого.       А главной проблемой оставалось то, что он не мог знать наверняка, чего хотела сама Мэйбл.       Ей вот-вот должно было стукнуть восемнадцать, ему уже было двадцать один. В большинстве штатов Мэйбл скоро могла считаться совершеннолетней и способной самостоятельно выбирать свою судьбу. Только это не означало, что своей судьбой она выберет Робби.       Если Мэйбл серьёзно планировала поступать учиться в Гравити Фолз, это означало, что она застрянет там надолго. Скорее всего, она продолжила бы жить в Хижине Чудес, под одной крышей с Зусом, который присматривал за ней, и с Мэлоди, которая тоже переезжала в Хижину на лето, пока Зус нянчил близнецов. Вообще-то, у четы Рамирез было своё отдельное гнёздышко, но и Пайнсы не могли оставаться без надзора, потому Рамирезы и жили буквально на работе.       Но если Мэйбл будет совершеннолетней, за ней не придётся круглые сутки приглядывать, к тому же, Робби мог бы снимать квартиру или даже домик…       Закатай. Губу. Немедленно.       Робби застонал, спрыгивая с кровати и снимая мобильник с зарядки.       «Привет. Спишь?»       Он нервно топал в ожидании, к счастью, не долгом.       «Привет. Сплю.»       Робби вздохнул с облегчением, остервенело клацая по экрану.       «Нужно поговорить.»       «Сейчас.»       «Извини, что разбудил.»       «Это касается твоей сестры».       Когда смартфон завибрировал в руке, первым желанием Робби было сбросить вызов, потому что последнее, чего он мог желать в своей жизни, это неровным голосом советоваться с Диппером в делах, сочетающих Мэйбл и влюблённость. Но он также был на грани того, чтобы взорваться от внутреннего напряжения, дилемм и фантазий о лучшей жизни, поэтому он резко нажал на зелёную трубку и немедленно прижал телефон к уху.       — Что там с Мэйбл?       Протяжный зевок по ту сторону провода предполагал, что Диппер не был напуган ночными эсэмэсками. Робби мысленно поблагодарил парня за то, что тот начал разговор первым, ведь было не понятно, с чего его начинать: с «алло» или с «у меня проблема».       — Это может прозвучать странно, — вполголоса начал раскручивать Робби, зачёсывая волосы назад свободной рукой. — Я не знаю, реально, не знаю…       — Можно чуть меньше загадочности и немного быстрее? — Диппер вновь зевнул.       — Кто там, Дип?       Брови Робби невольно приподнялись в удивлении.       — Подожди, Пасифика. Это Робби, и он хочет рассказать что-то важное про мою сестру прямо сейчас.       — Короче! — Робби вновь растрепал волосы и вскочил с кровати, на которую только было сел. — У Мэйбл кто-то есть?       Идиот!       — Хвала небесам, — протянул Диппер без всякого удивления. — Это свершилось.       — Что?       — Послушай меня очень внимательно, Робби, она без ума от тебя много лет, и нет, никого другого у неё нет. Она любит клубничное мороженое, её любимые цветы растут возле леса, и ты сам всё знаешь лучше меня. Пригласи её на прогулку в ту часть леса с уменьшенными оленями и орлами, она обожает всё маленькое и милое… Будь собой и обнимай её почаще, её язык любви — прикосновения…       Робби снова сел и встал, чувствуя, что его сердце сейчас разорвётся от адреналина. Никогда бы он не подумал, что какой-то телефонный разговор так потревожит его.       — Признайся, что она была прообразом Блайн Мэйпс, только дыши сейчас, да, я знаю, что Принцесса и Дракон твоих рук дело, да, Мэйбл рассказывала мне об этом комиксе, а я не такой глупый, как ты мог подумать. Ты дышишь?       — Да, — кивнул Робби, падая на кровать и сворачиваясь под одеялом в один большой ошеломлённый комок из стыда и воодушевления. Он получал шокирующую информацию без возможности перевести дух.       — Ну, я не знаю, могу быть чем-нибудь ещё полезен?       — Вообще-то, я думал, что, будь ты здесь, ты бы всё сразу сложил. Но я не знал, что ты уже обо всём в курсе.       — Робби, я варюсь в этом годами, — с тоном человека, повидавшего в своей жизни, вздохнул Диппер. — Я знал всё ещё до того, как узнала Мэйбл.       — Чёрт, — Робби зажмурился, не до конца осознавая, что в его истории произошёл крутой поворот. — Никогда бы не подумал, что буду спрашивать у тебя совета, как подкатить к твоей сестре.       Диппер хохотнул, поддакивая.       — Жизнь — лучший сценарист, да, Робби?       — Верно, — согласился тот. — И я вот чего ещё хотел спросить. Ты как сам, ну, не против?       — Не против ли я, чтобы моя сестра наконец-то перестала вздыхать над твоими кошкотурами и имела возможность быть счастливой? Она заслужила это, вы оба.       — Ты хороший брат, Диппер. И славный малый.       — Ты наш друг, Робби, мы всегда тебе рады. И как брат я надеюсь, что у тебя серьёзные намерения.       — Самые серьёзные, можешь быть уверен, — Робби искреннее рассмеялся, ощущая, насколько легче ему стало на душе. Ему хотелось кричать от обрушившегося на него счастья, и то, что самое ответственное оставалось ещё впереди, его не беспокоило, ведь теперь он знал, что всё это не зря.       — Если мы во всём разобрались, то я, пожалуй, всё же посплю, и тебе советую.       — Да, конечно. Спасибо тебе.       — Обращайся. Передавай всем приветы.       — Окей, и ты Пасифике.       Звонок завершился. Робби потянулся, вернув телефон на зарядку, и наконец успокоился, подавляя порыв улыбнуться до ушей.       Нет, вечера он не дождётся.

***

      — Спасибо, что заглянули в Хижину Чудес, возвращайтесь и приводите друзей! А всего за один доллар вы можете приобрести эти милые наклейки на бампер!       Туристы довольно загудели, доставая кошельки.       — Подходите! Мэйбл сегодня щедрая!       Дядя Стэн продавал бы их за пятьдесят.       — Мэй, хочешь, я сменю тебя за кассой? — Мэлоди подошла вовремя, помогая обменивать купюры на наклейки.       — Да, пожалуйста! — Мэйбл спрыгнула с высокого стула, с удовольствием расправив затёкшие плечи. — Я тогда побуду в зале!       Робби в это время быстрым шагом отдалялся от подъездных ворот похоронного бюро с твёрдым намерением заглянуть в Хижину Чудес до начала рабочей смены. Зачем? Да просто. К тому же, Робби считал, что эта встреча с Мэйбл придаст ему сил для вечернего разговора.       На всех парах Робби влетел в хижину, но до того, как сам он успел вернуть приветствие Мэлоди, его взгляд выцепил такую картину, что парень вынужден был придержаться за кассу.       Мэйбл, без малого его Мэйбл, общалась с каким-то хмырём в полоску, напоминавшим гота, эмо и моложавого Робби одновременно. Премило растянутый в улыбке рот этого ферзя складывался в слова, доступные слуху Робби.       — Так что насчёт сходить куда-то?       — Конечно! — радостно согласилась Мэйбл, и со спины Робби только видел, как задорно подпрыгнули концы её волнистых волос. — Днём можно заглянуть в закусочную Ленивой Сьюзан, а вечер, вообще-то, лучше провести дома, потому что нужно остерегаться диких животных и гномов.       — Ха-ха, серьёзно? Ты забавная!       В это мгновение последние годы жизни пролетели перед глазами Робби. Вэнди, Вэнди, Диппер, Вэнди и Диппер, Тамбри и Мэйбл, Мэйбл, Мэйбл, Мэйбл, Мэйбл и полосатый хмырь. Вспышками появлялись и гасли воспоминания, чувства, слова и взгляды, надежды и мечты. Его страдания по Вэнди, его попытки наладить отношения с Тамбри, всё это теперь казалось таким высосанным из пальца в сравнение с тем, что он чувствовал к Мэйбл последние годы и последние недели в особенности.       Да, когда-то в его жизни была Вэнди, и эмоциональные качели с ней неслабо ранили его. Может, он не был идеальным, но он был готов зайти очень далеко и отдать многое, лишь бы добиться заинтересованности в её нахальном взгляде. Да, появление мелкого Диппера в их жизни пустило под откос идиллию с Вэнди, и он так и не сумел стать для неё кем-то особенным, превратив влюблённость в соревнование. Можно было обвинять в своих бедах кого угодно, когда на самом деле искать виновника своих проблем стоило в зеркале. Подростком любовные неудачи воспринимались концом света, но он пережил это расставание. Благодаря Мэйбл.       Смогла бы в другой вселенной Тамбри залечить его разбитое сердце? Кто знает, но в этой у них не получилось. Он правда пытался ей понравиться, но не смог. Хотя Мэйбл очень с тем помогала.       Мэйбл, замечательная, чудесная, милая, влюблённая Мэйбл, она была рядом, когда казалось, что вся вселенная настроена против него. Он столько времени прятал глубоко в себе симпатию к ней, которая только усиливалась, что не мог больше ждать, и этот давящий лыбу парень, устроивший с ней этот дьявольский тет-а-тет, был тому подтверждением.       Робби словно ошпарили кипятком и опустили в ледяную воду одновременно. Любовь всей его жизни вот-вот была готова согласиться на авантюру, после которой разбитого Робби уже некому было бы собирать обратно. Он так долго тянул, так много времени потерял впустую, что больше не мог ждать ни секунды. Он не мог позволить себе потерять Мэйбл. Только не её. Только не тогда, когда всё начало вставать на свои места.       Одному Богу известно, что в этот момент было написано на его физиономии, когда он решительно направлялся к почти-своей-девушке и этому нефору, но парень, кажется, быстро смекнул, что к чему, потому как его брови то удивлённо поднимались вверх, то напряжённо сводились к переносице.       Робби остановился прямо за спиной Мэйбл, вдохнул и позвал её.       — Мэйбл.       Девчонка подпрыгнула от неожиданности, развернувшись к нему всем корпусом.       — Робби? — спросила она.       — Робби Ви? — спросил хмырь, и его брови наконец замерли, как две гладкие выгнутые чёрные кошки, почти у самой кромки волос.       — Мэйбл, прошу, не делай этого. Пока не выслушаешь меня.       Девчонка растерянно переглянулась с готом в полосатой кофте.       — Что?       — Робби Ви? — вновь уточнил разлучник, пока его взгляд курсировал от парня к Мэйбл.       — Я всегда считал тебя особенной, правда, и сейчас считаю, но кое-что изменилось недавно, я вдруг многое понял. Я понял, что всё это было не просто так, понимаешь? Ты всегда относилась ко мне не так, как другие, ты наполняла меня верой в лучшее, верой в чудеса, верой в тебя, потому что ты чудесная, одна такая во всей вселенной, в тебе столько света, тепла и любви, что если бы все люди были похожи на тебя, в мире исчезло бы само понятие несчастья. Это ты делаешь со мной, моим миром, ты делаешь мир вокруг меня светлым, и ты сама в его центре, ты делаешь меня счастливым, — Робби запнулся, чтобы вдохнуть. Мэйбл поднесла ладони к губам. Хмырь плохо понимал, свидетелем чего невольно стал. — Прости меня за то, что так долго шёл к этому признанию. Но я понял, что молчать больше нельзя, потому что если не сейчас, то завтра может быть уже поздно. Кажется, я уже опоздал, — Робби с тоской посмотрел на Мэйбл, как в последний раз, желая запомнить её шокированное лицо и волшебно сверкающие глаза. — Просто знай, что я сделаю всё, что в моих силах, чтобы помочь тебе, и что я буду рядом, как всегда была ты, чтобы ты могла положиться на меня. Потому что я испытываю к тебе то, что вдохновляет на самые искренние стихи и самые чувственные портреты. Я понимаю, что этого ничтожно мало, но я не знаю, как по-другому сказать, как сильно я благодарен тебе и влюблён.       — Робби…       Мэйбл подавила всхлип в сложенных ладонях. Несколько посетителей, ставших свидетелями столь эмоционального монолога, неловко отводили взгляды. Мэлоди за кассой умиротворённо вздохнула.       — Тот самый Робби Ви, который «Робби Ви и Надгробия?» — не унимался фрик, кажется, пропустив всё мимо ушей. — Чёрт, чувак, я был проездом на твоём концерте в прошлом году, ты реально крут!       — Зус! — Мэйбл закричала, надеясь, что он материализуется из своей каморки прямо сейчас. К счастью, он хорошо слышал.       — Чего, чувиха? — Зус улыбнулся, приветствуя всех собравшихся.       — Это Стэфан, он проездом из Пенсильвании и хочет узнать, как можно скоротать день до ночного рейса, но я уже рассказала про закусочную и предупредила об опасностях после захода солнца.       — Отлично! Меня зовут Хесус, но все зовут меня Зус, я тут типа за главного. Мэйбл — наша маленькая звёздочка и практически моя племяшка, а Робби ты уже знаешь, он настоящая звезда. Вообще, у нас есть, что посмотреть…       Стэфан кивком попрощался с Мэйбл и показал большой палец своему кумиру. Робби чувствовал, что мозг запоздало начал развивать мыслительную деятельность. Парень закрыл лицо руками, ощущая зарождающуюся головную боль. Видимо, его мозги действительно вышли из строя и теперь тяжело включались в работу.       — Кажется, я облажался, да?       Мэйбл перехватила его ладони, мягко опуская их вниз.       — Что ты имеешь в виду?       Робби вздохнул, морально выпотрошенный.       — Я думал, вы с этим парнем выбираете место для свидания.       В этот момент осознание резко догнало его. Мэйбл засмеялась.       — Ха! Я просто работаю в зале и помогаю туристам!       — Я знаю, знаю, — радостно повторил Робби. Силы возвращались к нему. Всё же было хорошо!       — То, что ты говорил, — Мэйбл сглотнула, встречаясь с ним взглядом. — Это правда?       Вместо ответа Робби переплёл их пальцы, широко улыбаясь. Мэйбл приоткрыла рот.       — Честно говоря, я долго не решался, но мне помогли. Привет от Диппера.       Мэйбл засмеялась.       — Бро-бро! Не может быть!       — Мэйбл, мне жаль, что я молчал об этом раньше, и мне жаль, что это произошло так.       — Нет, Робби, не надо извиняться…       — Ты очень мне нравишься, Мэйбл. Так сильно…       Раздался оглушительный визг.       — Пухля? — Зус отвлёкся от инструктирования Стэфана.       — Мэйбл, — покачала головой Мэлоди.       — Я люблю тебя, Робби Ви!!!       — Что у вас здесь происходит?       — Дядя Стэн?!       — Мистер Пайнс?!       — Дядя Форд?!       — Дети?       Всё смешалось. Расставила всё по местам вибрация мобильника в кармане Робби, и Мэйбл пришлось отпустить его шею, пока Робби доставал его, всё ещё приобнимая девчонку одной рукой. Из динамика раздалась такая отборная ругань, словно на том конце провода сидел ещё один близнец дяди Стэна.       — Кажется, мне пора на работу, — Робби усмехнулся, обнимая Мэйбл на прощанье. — Я люблю тебя. Зайду за тобой вечером.       Запечатлев почти целомудренный поцелуй на её алеющей щеке, Робби проскользнул мимо дядюшек с их пожитками, прощаясь со всеми.       — Что этот щегол здесь забыл? — поинтересовался Стэнли, окидывая взглядом всех собравшихся.       — Полегче, мистер Пайнс, Вы, вероятно, говорите о своём будущем зяте, — Мэлоди усмехнулась, выходя в торговый зал.       — Чего-о?!! — взревел Стэнли, потянувшись рукой за кассу.       — Мы убрали биту в кладовую, — предупредил Зус, кладя руку на плечо жены.       — Значит, я намылю ему шею голыми руками!       — Я, вообще-то, ещё здесь! — воскликнула Мэйбл очень воинственно.       — Тише, Стэнли, — вздохнул дядюшка Форд, подталкивая того в спину подальше от двери. — Нас долго не было дома, давайте оставим все дела на потом. Идите-ка все сюда!       — Дядя Форд! Дядя Стэн!       Все по очереди обнялись друг с другом, и Зус не сдержал слёз, когда Стэн похлопал его по спине, говоря на ухо: «Молодчина, Зус, я горжусь тобой, как ты тут?»       Потом был уютный семейный обед, ради которого Хижину Чудес закрыли на выходной, а за ним уже готовились к семейному ужину. Мэйбл была так переполнена восторгом от всех произошедших событий, что её начало подташнивать. Признание Робби, возвращение дядюшек, звонок Дипперу, казалось, день не мог стать ещё лучше, Вселенная бы просто не выдержала такого напора страстей и схлопнулась.       Но наступил вечер, и в дверь постучали. Мэйбл в два прыжка пересекла торговый зал, расправила воздушную жёлтую юбку и распахнула дверь.       Конечно, за ней оказался Робби в своей любимой кофте на молнии. Вообще-то, Мэйбл ждала его позже, но ко встрече с ним она готовилась с самого его ухода утром, потому не была выбита из колеи тем, что он пришёл на несколько часов раньше.       — Я взял больничный на сегодня и завтра, — Робби усмехнулся. — Пожалуйста, Мэйбл, прими их.       Робби протянул небольшой букет тех-самых-её-любимых-цветов. Он был собран так аккуратно, внимательно и красиво, что в уголках её глаз выступили слезинки.       — Это самый замечательный букет в моей жизни, спасибо, Робби, — Мэйбл обняла его свободной рукой, сжимая сильно-сильно, вкладывая в объятия то, что не могла передать словами. — Все мои самые любимые цветы.       Жёлтые бородавники и одуванчики, фиолетовые горлянки и колокольчики, крохотная розовая герань, ромашки и медвежья ежевика, напоминающая серебристые звёзды, а в центре букета большая и пушистая голубая гидрангия. Слава аномалиям Гравити Фолз за то, что цветы там могли распуститься в любой момент.       — Поставлю букет в вазу и вернусь.       — Я подожду здесь, — Робби перевёл задумчивый взгляд в небо. Оно уже окрашивалось золотом, но до заката оставалось ещё порядком времени.       Мэйбл постаралась прошмыгнуть незамеченной.       — Куда это ты собралась, юная леди?       Карканье Стэна застигло отвыкшие от криков уши Мэйбл врасплох. Девчонка зашла на кухню, где её уже ждал серьёзный разговор.       — На прогулку. Хочу поставить цветы, найдётся подходящая ваза?       — Откуда они у тебя?       — Полагаю, что подарил Робби, — заступилась Мэлоди, дёргающая створки всех шкафчиков подряд. — Вот, попробуй эту, — девушка подала Мэйбл невысокую вазочку из прозрачного стекла с достаточно широким зелёным дном. — Какие красивые цветы!       Стэн недовольно вздохнул.       — Женщины…       — Стэнли, — осадил его Форд.       — И ты туда же.       Мэйбл поднялась в свою комнату вместе с букетом. Теперь, когда она жила тут одна, в её распоряжении был весь чердак и ей было, где размахнуться, но вместо радости и комфорта она ощущала, что ей не хватает брата.       — К закату чтобы была дома, возражения не принимаются!       — Но, дядя Стэн!       — Отклонено!       — Мистер Пайнс, — Зус осторожно дотронулся до его предплечья. — Позвольте Мэйбл погулять немного подольше. Робби обязательно проводит её до дома, он всегда так делает.       Пока Стэн начинал закипать, Мэйбл уже выбежала за дверь, едва успев со всеми попрощаться.       — Ну что, куда мы идём?       — Есть одно место, тебе понравится, — Робби многообещающе улыбнулся. — Угощайся.       Он протянул ей бумажный стаканчик мороженого.       — Моё любимое клубничное! Спасибо, Робби!       Робби определённо испытывал гордость за себя. Даже без подсказок Диппера он сам прекрасно знал предпочтения его сестры.       Путь пролегал через лес, ещё подсвеченный плавно закатывающимся солнцем, и под незатейливую беседу они вышли на небольшую поляну.       — О. Боже. Мой. Робби! Ты только посмотри на него!       Мэйбл вытянула палец в сторону оленя размером с небольшого котёнка. Животное испуганно дёрнулось.       — Тише, — Робби присел под деревом и потянул девчонку к себе. — Если мы не будем его тревожить, он привыкнет к нам.       Она кивнула, приваливаясь плечом к его руке. Не тревожить оленя было трудно, ведь один только взгляд на него вызывал непреодолимое желание потискать это чудо!       Ребята тихо общались, узнавая друг о друге всё больше. От историй из детства до предпочтений в кино и еде, у них находились всё новые и новые точки соприкосновения. Оказалось, не такими уж сильными противоположностями они были.       — Смотри!       Мэйбл постаралась окликнуть Робби шёпотом, чтобы не спугнуть ни его, ни оленя.       — Он ещё меньше! Нет, Боже мой, это маленький оленёнок маленького оленя! Такой крохотный! О, их там целое стадо! Как можно быть таким маленьким и миленьким? Это вообще законно?       Робби был… Восхищён. Не только крохотными оленями, нет, он удивлялся тому, что ему было правда интересно. Эти прогулки по лесу, вечера в Хижине Чудес, разговоры и шутки, всё это отдавалось теплотой в груди. Наверное, что-то такое и ощущают, когда радуется сама душа.       Как могло быть иначе? Куда бы он пошёл с кем-то другим? В бар? В клуб? Ресторан? На концерт? Сейчас всё это казалось слишком простым, незначительным и противным. Определённо, всё дело заключалось в Мэйбл. Она была достойна лучшего. Она была лучшей.       Робби пропустил руку за её спину, приобнимая девчонку за плечи. Она удивлённо покосилась на него, замолкая. Кажется, она что-то рассказывала, а он потерялся в своих мыслях.       — Я задумался, — объяснил он, предвидя следующий вопрос.       — Я поняла. О чём-то хорошем, да? Ты улыбался.       Когда до этого Робби вообще вот так витал в облаках? Когда так открыто улыбался?       — Знаешь, однажды я серьёзно ушёл в свои мысли, и это закончилось тем, что я принёс в издательство свой комикс.       Мэйбл высвободилась из объятий, пересев напротив Робби.       — Ты сделал что-о?       Стадо отвлеклось от щипания травки, синхронно поднимая головы.       — Думаю, теперь я могу говорить с тобой обо всём открыто, да? — Робби почесал локоть, испытывая волнение от своего следующего признания. — Это всё долго длилось, я уже говорил. Однажды я представлял, как бы у нас могло с тобой всё сложиться, и я не до конца мог такое вообще допустить, потому что… Потому что мы были словно из разных миров: ты — светлая, добрая, милая принцесса, а я всего лишь большой, страшный, замкнутый…       — Дракон, — закончила за него Мэйбл, искренне поражённая. Этот её удивлённый вид заставил Робби рассмеяться.       — Диппер был уверен, что ты не догадалась. Этому умнику было бы приятно знать, что он снова оказался прав.       Мэйбл схватилась за голову.       — А Блайн Мэйпс? Это…       — Мэйбл Пайнс. Да, у меня нехитрая фантазия. Может, поэтому меня не взяли в академию?       Мэйбл чуть откинулась назад, складывая руки на груди.       — Не говори так. Может, ты попробуешь ещё раз? Принесёшь на собеседование комикс, и…       — Ты не поверишь, но я это сделал, — перебил Робби с напускной небрежностью. — Вернее, сначала я провалился с композицией, а потом показал черновые наброски комикса, в которых композиция преобладала. Я думал, меня это реабилитирует, но на деле это стало последним гвоздём в крышке моего гроба. Конечно, его раскритиковали вдоль и поперёк, и посоветовали с таким уровнем заниматься самиздатом, а не занимать чьё-то место в настоящем искусстве.       — Вот же… Навозные жуки!       — Остынь, — Робби потрепал Мэйбл по волосам. — Что было, то было, давай не будем об этом. В конце концов, я действительно смог издаться, и это даже приносит мне небольшой доход.       — Хорошо. Тогда, почему у него такая концовка?       Ответ, впрочем, был очевиден.       — Потому что всё это плод моих фантазий, которые нашли выход в этом подобии искусства. Так мне было легче.       Мэйбл нахмурилась, стараясь понять всё правильно.       — То есть, вся эта история — то, чего ты хотел, но считал это невозможным?       — Выходит, что так.       — Хм, ладно. И ещё, почему ты так себя назвал?       Робби закатил глаза, складывая руки на поджатых коленях.       — Потому что меня так зовут.       — О-о…       На лице Мэйбл отражался мыслительный процесс. Однозначно, в некоторых вещах Диппер действительно соображал на раз-два.       — Моё полное имя. Роберт Стэйси Валентино.       — Ох, Робби, прости! — Мэйбл замахала руками, как маленькая ветряная мельница. — Я действительно совсем забыла, если вообще когда-то знала. Наверное, не многие даже твою фамилию-то знают.       — Да, наверное, так и есть.       — Я серьёзно думала, что автором могла быть какая-то женщина, — Мэйбл рассмеялась.       — Ну, выходит, моя конспирация сработала.       Робби проследил за тенью, отбрасываемой Мэйбл, и попытался навскидку угадать, который час.       — Слушай, я думаю, скоро стемнеет, так что я должен проводить тебя.       — Да, наверное, — согласилась Мэйбл неожиданно отрешённо.       Робби поднялся и помог Мэйбл.       — Твои руки холодные, — парень дотронулся центром ладони до кончика её носа. — И нос тоже. Ну-ка, погоди.       Робби расстегнул легендарную кофту и предложил её Мэйбл.       — Вот так.       Он наклонился, поправив капюшон и поддёрнув вверх сползающие плечи. Одежда была ей, мягко скажем, великовата, и висела на её фигуре комично.       — Подожди, — попросила Мэйбл, вернувшись из своих мыслей. — Замри вот так!       — Ладно, — Робби вопросительно вскинул бровь.       — И-и закрой глаза.       — Зачем?       — Всего на минутку!       — Окей.       — Я сделаю кое-что, а ты обещай, что не будешь ругаться, если что, хорошо?       — Только не тычь мне в лицо оленем или кем-нибудь ещё!       — Каким оленем? Ты чудила.       — Откуда я знаю, чего тебе в голову взбредёт, — Робби пожал плечами, насколько это было возможно в его положении, и закрыл глаза.       Что ж, это был не олень. Вообще-то, это была Мэйбл, вернее, сначала её немного отогревшиеся руки на его щеках, а потом мягкие губы, чуточку липкие и сладкие от мороженого, на его губах.       Как-то Робби читал о бомбе, которая после взрыва создавала вакуум, и в целом, что-то такое как раз происходило в его голове в тот момент. Его оглушили и ослепили, выкачав все мысли. Вот, что сделала Мэйбл.       Это было лучшим из того, что случалось с ним в жизни.       Мэйбл отстранилась, опуская руки. Она была смущена, но в её тёплых глазах с расширенными зрачками не было неуверенности. Ей не нужно было убеждать себя в том, что они оба того хотели.       Оранжевое солнце позади неё подсвечивало фигуру, красиво раскрашивая жёлтую юбку оттенками заката. Робби подумал, что если Мэйбл сама была лучиком света, то может быть поэтому умела видеть его в других?       Робби притянул девчонку обратно к себе за ещё одним поцелуем.

***

      Общаться стало гораздо легче после того, как исчезли все недомолвки и неловкость. Они прощались на крыльце, когда дверь резко распахнулась.       — Чёрт, ты действительно привёл её к закату, — разочарованно и недовольно одновременно гаркнул Стэн.       — Здравствуйте, мистер Пайнс, — Робби отскочил от Мэйбл на почтительное расстояние, не желая распалять старика сильнее.       — Привет, ребята! — Зус радостно помахал им из-за спины дядюшки. — А мы ещё только стол накрываем.       Все переглянулись друг с другом.       — Ну, я пойду, — Робби зачесал пятернёй волосы, чтобы как-то сбросить напряжение от этого разговора.       — Угу, — кивнула Мэйбл, опуская взгляд.       Стэн, просканировав одного и другую, шумно вздохнул.       — Да куда ты пойдёшь? Давай, проходи уже и поужинай с нами.       Робби неверяще вылупился на старика.       — Дядя Стэн! — Мэйбл взвизгнула, кидаясь на его шею.

***

      Летние дни проносились всё быстрее. Июнь закончился незаметно, июль проскочил, словно его и не было, и вот уже август стремительно подходил к концу.       Семья Пайнсов росла. В начале августа в Гравити Фолз вернулся Диппер и привёз Пасифику. Стэнли, как ни странно, принял её со всем своим гостеприимством: он радовался, что за её счёт будет восстановлено или даже увеличено количество Пайнсов в их семейном древе, но были также основания полагать, что он мог подразумевать и свои счета.       Семейное древо Рамирезов также ожидало пополнение, однако, поскольку Стэнли испытывал особую привязанность к Зусу, он воспринял эту новость так, словно ожидал появления своих родных внучка или внучки. Впрочем, хоть не по документам и не по крови, Зус уже давно был Стэну роднёй, и его будущие дети по праву тоже.       Робби оставался частым гостем в Хижине Чудес. Он быстро нашёл общий язык с Мэлоди, поддержкой которой заручился с самого начала отношений с Мэйбл, сохранял ненавязчивый нейтралитет с повёрнутым на мистике и своём преемнике Стэнфордом, и даже Стэнли стремительно оттаивал, всё меньше ворча и всё больше проникаясь саркастической натурой Робби, которая за годы взросления пришла к образцовому балансу воспитания и сарказма. С остальными же Робби общался так, словно они были друзьями с начала времён.       Мэйбл, казалось, хорошела день ото дня. Валентайны души в ней не чаяли, и двери их дома всегда были для неё открыты. Порой они посвящали её в бумажные дела своего бизнеса, и эта степень доверия говорила о многом.       Лето подходило к концу, но ещё оставалось незавершённое дело. Робби часто повторял, что к поступлению нужно готовиться заранее, и чем ответственнее к этому подойдёшь, тем больше будет шансов на успех.       Сам он, тем не менее, был похож на человека, который от жизни уже не ждал чудес. Однажды Мэйбл спросила его, что бы он делал, если бы его всё же приняли в академию сейчас? Робби ответил, что получил бы ещё одно образование, лучше прежнего, и смог бы больше заниматься творчеством, пока он не был обременён семейным бизнесом. Образование и профессионализм открывали бы перед ним любые двери. Но он также добавил, что жизнь не похожа на сказку, и единственное и самое главное чудо в его жизни случилось в июне.       Мэйбл прекрасно знала, что волшебство реальнее, чем можно себе представить, особенно в городишке Гравити Фолз. Поэтому, когда Робби предложил сходить на День открытых дверей в Академии Изобразительных искусств, Мэйбл согласилась со всем присущим ей энтузиазмом.       В назначенный день Робби, Мэйбл и внушительное портфолио пересекли врата альма-матер многих художников Орегона. Сама земля этой обители искусства словно была пропитана утончённостью, строгостью и торжественностью. Даже архитектура самого здания Академии давала представление о том, что в его стенах создаются шедевры.       Робби сказал, что абитуриентов в этом году не много. Это замечание дало Мэйбл ещё одну маленькую надежду на то, что у неё получится проявить себя и отложиться в памяти на год вперёд, дабы предвзятое отношение сейчас дало ей форы в будущем.       Вскоре началась экскурсия. Малочисленную молодёжь и их родителей водили по всему зданию Академии, рассказывая историю её открытия, о знаменитых выпускниках и о вкладе именно этого заведения в мировое сообщество. Робби с тоской и восхищением слушал речь, которая практически в точности повторяла ту, которую ему зачитывали, когда он впервые вошёл в эти стены манерным подростком с большими мечтами, а потом пришёл снова через несколько лет, готовый расстаться со своим колледжем, в который поступил, только чтобы получить более надёжное образование, как объясняли ему предки. Увы, его мечты тогда остались только мечтами.       Всех повели в большой зал, заполненный стульями для гостей, и слово дали преподавателям из комиссии по отбору кандидатов. Они рассказали, как подготовиться к поступлению, какие качества необходимо в себе развить, чтобы наилучшим образом проявить себя на вступительных испытаниях, и как полезно может оказаться заранее собрать портфолио, которое поможет определить уровень подготовки будущего студента.       Мэйбл уверенно сжала пальцы Робби, поправив лямку вместительного разноцветного рюкзака.       Официальная часть мероприятия подошла к концу, и люди потянулись к выходу из зала, чтобы рассредоточиться по всему зданию, посмотреть всё, что было им интересно, и пообщаться с теми, кто был нужен. Робби и Мэйбл оставались последними присутствующими в аудитории, не считая преподавателей. Парень ненавязчиво потянул её за рукав.       — У вас остались какие-то вопросы? — великодушно обратилась к ним возрастная женщина в строгом брючном костюме, ректор Никеланджело. — Мы с удовольствием поможем вам.       Наступил момент истины. Мэйбл переглянулась с Робби, ощутив его незримую поддержу. Он едва заметно кивнул.       — На самом деле, да, — выдохнула Мэйбл, подходя к длинному преподавательскому столу.       Все страшно-важные лица обратились к ней, выражая вежливую заинтересованность.       — Я-я хотела продемонстрировать своё портфолио, чтобы…       — Мисс Пайнс, Вы собираетесь порадовать нашу Академию своим поступлением? Вы сделали прекрасный выбор, совершенно правильный выбор! После её окончания множество профессий будет…       Мэйбл, ошарашенная, повернулась к Робби, не менее шокированному.       — Вы меня знаете?!       Члены комиссии жеманно хохотнули друг другу в лицо.       — Вы всех нас спасли от конца света несколько лет назад! Принять Вас в студенты нашей скромной Академии — наименьшее, что мы можем сделать! К тому же, — ректор кивнула на старушку с высокой причёской и в затемнённых очках в яркой голубой оправе, заострённой к выдающимся внешним углам. — Мадам Пэнкси в восторге от Вашего авторского направления, «челокошкотур».       — Я большой любитель современного искусства, — пояснила та. — Ваш дерзкий почерк приятно поразил меня.       — Вообще-то, я собираюсь подавать документы только в следующем году, после окончания школы…       — Разумеется! — согласилась ректор. — Мы без всяких затруднений зарезервируем место для Вас. Поэтому, повторюсь, это меньшее, что мы можем сделать, чтобы Вас отблагодарить.       Глаза Робби округлялись с каждым услышанным словом. Мэйбл, вновь взглянув на него, вспомнила, ради чего всё это происходило.       — То есть, — Мэйбл сжала кулаки, вытянувшись во весь рост. — Вы могли бы сделать ещё кое-что?       Преподаватели переглянулись между собой.       — В пределах наших возможностей, надо полагать, — проскрипел дряхлого вида старик в старомодной рубашке, неопределённо поводив рукой.       — Мэйбл, что…       Робби не успел договорить. Девчонка скинула тяжёлый рюкзак на преподавательский стол, немедленно вжикнув молнией.       — Тогда, — Мэйбл шумно вдохнула носом. — Тогда вы все должны знать, что не я одна спасала вас. Робби был со мной, — она подошла к нему и вернулась, таща упирающегося парня за собой.       — О, — одна из преподавателей вскинула брови. — Роберт Стэйси Валентино, конечно.       Конечно. Ведь именно эта пафосная ведьма разнесла его в пух и прах на вступительных.       — Что же всё это значит? — ректор с интересом наблюдала, как Мэйбл судорожно роется в файлах с бумагами и отсеках рюкзака.       — Я хочу попросить всех присутствующих здесь…       — Мэйбл…       — Примите Робби в Академию! — выпалила она, зажмурившись. — Пожалуйста!       — Мэйбл! — задохнулся Робби.       — Исключено! — закричала мегера.       — Ну, отчего же? — задумалась ректор.       Мэйбл уверенно схватила потерявшегося Робби за руку.       — Если бы вы взглянули на мои работы в хронологическом порядке, вы бы увидели, как исчезали в них ошибки. А находил их и показывал, как исправить — Робби!       В доказательство Мэйбл достала несколько свёрнутых в трубочку листов ватмана и передала их в руки ректора. Та отправила их по цепочке другим преподавателям, и комиссия одобрительно загудела.       — А кто указывал на ошибки мистера Валентино? — едко поинтересовалась всё та же демоница, на этот раз своим комментарием подписав себе приговор, ибо Мэйбл обратила на неё всё своё внимание и весь свой праведный гнев.       — Прошу прощения, мэм…       — Обращайтесь ко мне мисс Грыззлингтон.       «Ей подходит,» — подумала Мэйбл.       — Так вот, мисс Грыззлингтон… В академию мало кто поступает, будучи профессионалом, иначе в учёбе не было бы смысла. Сюда приходят, чтобы стать им.       — Это действительно так, — кивнул старомодный джентльмен.       — И работы Робби только доказывают, что он способный ученик, которому ещё есть, чему поучиться.       Мэйбл выудила из рюкзака ещё несколько рулонов, отправив их по цепочке, начиная с ректора. Робби в который раз за последние минуты обомлел, не представляя, где и когда малявка успела свистнуть столько его наиболее серьёзных и удачных работ. Преподаватели закивали, вновь одобряя увиденное.       — А в чём, собственно, проблема, Роберт? — мадам Пэнкси даже приспустила свои стильные очки, чтобы поймать растерянный взгляд Робби. — Я вижу потенциал и уверенную руку в Ваших работах. Вы никогда не пробовали поступить к нам?       С другого конца стола послышался ядовитый смешок.       — О, он пробовал, — Грыззлингтон закатила глаза, изображая какую-то бурную деятельность со своими бумагами.       — Два года назад, — Робби сглотнул, начиная понимать, что сейчас, кажется, решается его дальнейшая судьба.       — И что же было два года назад? — спросила ректор, уже не менее растерянная.       — Я провалился, — признался Робби, в стыде закрывая глаза.       — Почему? — с какой-то недоброй интонацией мадам Пэнкси обернулась к Грыззлингтон, стреляя в неё взглядом через всех членов комиссии.       — Потому что искусство не терпит слабаков, — процедила та знакомые слова, ударившие как по ушам Робби, так и всех присутствующих.       — Вы, мисс Грыззлингтон, не много ли о себе мните? — мадам Пэнкси привстала со своего места, ощетиниваясь, как кошка. — Давно ли Вы сами были моей студенткой, совершавшей ошибок не меньше других?       Из оскаленной пасти Грыззлингтон вырвался ещё один гаденький смешок.       — С той лишь разницей, что я, мадам Пэнкси, впоследствии превзошла своего учителя, — нахально заявила она, отворачиваясь.       — Почему же тогда было не взять этого мальчика и не обучить его всему лично? — воскликнула мадам Пэнкси, указывая на Робби.       — Потому что я не вижу в нём того, кого я смогла бы чему-то обучить, — молодая женщина перевела взгляд на него, вынудив того опустить голову, чтобы спрятать выражение лица.       «Стоило бы быть повежливее с будущим владельцем единственного в городе похоронного бюро, пока-не-старая-грымза!»       — И это лишь Ваша проблема, — припечатала старушка, снимая очки. — И Ваша личная некомпетентность как преподавателя.       — Вы не видели его композиции! — воскликнула Грыззлингтон, теряя уверенность.       — Мы видели достаточно, мисс Грыззлингтон, — вмешалась ректор.       — Вы не знаете, какой комикс он предложил мне, чтобы я пересмотрела мнение! — выкинула та последний козырь, чувствуя, что эту битву проиграла.       — Какой комикс? — переспросила ректор.       — Этот.       Под воцарившееся молчание Мэйбл извлекла из потайного отделения рюкзака тонкую книжку в мягкой цветастой обложке.       — Комикс, целиком придуманный и проиллюстрированный Робби, — добавила Мэйбл торжественно.       — Дайте мне, — мадам Пэнкси словно на крыльях подлетела к Мэйбл, выхватывая из её рук заветную работу. Робби в этот момент забыл, как дышать, но чувствовал, как сильно Мэйбл сжала его руку своей.       Около минуты старушка листала комикс, выдавая целый букет из звуков, вздохов и мычания, то и дело добавляя «Охо», «М-м» и «Уфуфу». Наконец, она хлопнула обложкой, отдавая его ознакомиться остальным.       — Скажите, мисс Грыззлингтон, этот комикс Вам показывал Роберт? — обратилась она тоном, не сулившим зазнавшейся преподавательнице ничего хорошего.       — Не совсем? — растерявшая всю свою спесь женщина беспомощно взглянула на Робби.       — Я приносил всего лишь наброски, и мисс Грыззлингтон посоветовала заниматься самиздатом и не метить в профессионалы.       Теперь уже вся комиссия сверлила бледнеющую тётку взглядами.       — Лишь только потому, что мальчик по Вашему совету издал своё произведение, Вы не будете уволены прямо сейчас, — вынесла мрачный вердикт мадам Пэнкси. Грыззлингтон, уменьшившись раза в два, покорно кивнула, вновь становясь студенткой, которую отчитывает преподаватель.       — Что ж, — ректор хлопнула, привлекая внимание. — Мистер Валентино, скажите, когда Вы будете согласны начать обучение в Академии Изобразительных искусств?       Пол ушёл из-под ног бедного Робби, когда взгляды всех присутствующих обратились к нему. Мэйбл счастливо улыбнулась, подбадривая, и он выдохнул.       — В следующем году.       Ректор кивнула, вытаскивая пару документов.       — В таком случае, ребята, заполните эти бланки, напишите контактные номера и поставьте подписи. Академии нужны такие творческие натуры.       — Я-я против, — заикнулась Грыззлингтон, предпринимая последнюю попытку.       — Ваше согласие не требуется, — пожала плечами ректор, поставив две жирные печати.

***

      В том году Робби впервые пришёл на прощальную вечеринку Пайнсов. Утром, дождавшись возвращения Стэна с каких-то ранних неотложных дел, за общим столом он подарил близнецам незначительные, но хорошенькие безделушки, так как они ни в чём не нуждались, и пару действительно прекрасных портретов, достойных самого видного места в комнате, а чуть позже поздравил Мэйбл с совершеннолетием спокойной и лиричной песней под гитару, которую на этот раз действительно сочинил сам, вдохновлённый их взаимными чувствами, и закрепил результат крышесносным поцелуем.       Провожая Мэйбл, Диппера, Пухлю и Пасифику на автобус, Робби старался поддержать любимую, всю дорогу до остановки заливающуюся слезами, хотя, честно говоря, сам держался с трудом. Им предстояло расстаться на год — да, это не десять лет, но и не десять минут! И всё это казалось невыносимо несправедливым, ведь они пробыли вместе каких-то несчастных три месяца, после которых их ожидали ещё девять разлуки!       — Господи, Мэй, ну не убивайся ты так! — фальшиво смеялся Робби, сжимая кулаки от невыносимой болезненной тяжести за рёбрами. Если так на самом деле болела душа, то это было реально дерьмовое ощущение, которое он предпочёл бы больше не испытывать, но на деле был обязан свыкнуться с ним на ближайшие три четверти года.       Три! Четверти! Года! Робби запрокинул голову, чтобы не проронить позорной слезинки. Чёрт бы побрал эти школы и расстояния, он даже представить не мог, что будет скучать настолько сильно! А ведь Мэйбл ещё даже не села в автобус!       — Робби, я никуда не поеду! Слышите?! Я остаюсь!       — Мэйбл, не дури, — проворчал Стэнли, которому самому было нехорошо от вида рыдающей племянницы.       — Дядя Стэн! Я честно буду работать весь год, мыть полы, убираться, я буду готовить вам с дядей Фордом завтрак!       Стэнфорд, кажется, искренне задумался, поскольку сам утром поесть забывал, а его брат готовил ужасно.       — Мэй, тебе нужно для начала окончить школу, — терпеливо объяснял Стэн, положив руку ей на плечо. — А в следующем году занимайся, чем хочешь, мы никуда не денемся, но мешать тебе не будем, верно говорю, Форд?       Тот согласно кивнул. Последнее путешествие порядком потрепало старикам нервы, и они решили бросить якорь хотя бы на пару лет, особенно теперь, когда Зусу и Мэлоди нужна была поддержка и лишние няньки.       Мэйбл перевела дух как раз вовремя: вдалеке послышалось шуршание грунтовки под колёсами, и из-за поворота показался старенький автобус.       Всё время, что автобус подъезжал к остановке, Мэйбл пряталась в объятиях Робби, закрепляя в памяти ненавязчивый запах его футболки под расстёгнутой кофтой, стремительно пропитывающейся слезами в тех местах, к которым девчонка прижималась зажмуренными глазами.       — Послушайте, можно подождать ещё несколько минут? — внезапно обратился Стэнли к водителю, указывая на пустой салон и обводя рукой траурную церемонию. — Я пожилой человек, у меня сердце не выдержит, если мы не успеем как следует попрощаться, и кто знает, доживу ли я до следующей встречи… О-о… Это солнечное затмение или у меня в глазах темнеет?       — Де-дедушка? — перепуганно воскликнул водитель, выскакивая из кабины. — Вам плохо?       — Сделай милость, сбегай за водичкой во-он в тот магазинчик, — Стэн тяжело задышал, прикладывая руку к груди. — Что-то дедушке нехорошо… Надо попрощаться с семьёй…       Пока Стэнли договаривал, водителя уже след простыл. Все замерли в ужасе, повернувшись к умирающему дяде.       — Ну, чего вытаращились? — гаркнул тот. — Я подарил вам ещё немного времени, давайте, прощайтесь.       Все выдохнули.       — Эй, а эта штука вообще доедет до Калифорнии? — Стэнли наклонился, придирчиво осматривая ржавый борт автобуса, предварительно хлопнув по нему. — Да он же наверняка ещё более старый чем я-а-а-ах ты ж, старая развалина! Защемило поясницу!       — Мистер Пайнс! — испуганно воскликнул Зус, вмиг оказываясь рядом, подставляя руку.       — Спокойно, спокойно! Я знаю, что делать, только вам всем лучше бы отойти куда подальше, хоть за остановку, потому что, когда я разгибаюсь, я не контролирую своё тело! Ни единую его часть!       — Дядя Стэн, — поморщился Диппер, уводя скривившуюся Пасифику.       — Ну, спасибо за честность, брат, — закатил глаза Форд, жестом предлагая всем пройти за остановку.       — И не подслушивайте!       К сожалению, эти ужасающие воображение стоны, шарканье и четыре залпа нельзя было пропустить мимо ушей. По крайней мере, всё это страшно развеселило Мэйбл, и хотя бы у Робби от её смеха от души чуть-чуть отлегло.       Водитель вернулся вовремя, дядя Стэн как раз успел объявить, что опасность миновала, но всё же поясницу он продолжал время от времени потирать, как и держать руку у сердца.       Объявление водителя о посадке прозвучало, как приговор в суде. Срок — девять месяцев, обжалованию не подлежит.       Все по очереди обнялись друг с другом, обменявшись множеством обещаний.       Робби напоследок вновь притянул к себе Мэйбл, утыкаясь носом в её макушку.       — Я буду писать тебе каждый день, — всхлипнула она, сжимая его пропитанную её слезами футболку.       — И звонить, — постарался улыбнуться Робби, отстраняя девчонку на столько, чтобы посмотреть в её глаза со слипшимися в виде лучей ресницами. — И не откладывай на долгий срок знакомство с тем преподавателем в Пьемонте, которого посоветовала тебе Пэнкси.       Мэйбл угукнула.       — Пора ехать, да?       Робби прикоснулся к её щекам, стирая новые слезинки.       — Я люблю тебя, Робби Ви.       Робби, вспомнив, снял с себя кофту, накинув её на плечи Мэйбл.       — Я уже скучаю, Мэй. Люблю тебя.       После горького поцелуя Робби успел лишь моргнуть, как Мэйбл уже оказалась на ступенях автобуса.       — Только не смотри мне вслед, ладно, Робби? Тогда я точно выпрыгну на ходу.       Двери закрылись, автобус зарычал и завыл, отъезжая от остановки. Робби приложил руку к груди, чувствуя, что от его сердца только что оттяпали здоровенный кусок.

***

      Он не раздумывал над тем, куда ему идти, но ноги сами привели его к опустевшей Хижине Чудес. Удивительно, что ещё вчера она ходила ходуном от жизни, и это напоминало ему о том, какой она была пять лет назад, когда близнецы Пайнс впервые приехали в этот маленький городишко. Теперь же она вновь стала тем местом, которое Робби старательно избегал с осени по весну, чтобы не бередить душевные раны и воспоминания.       Едва он успел вогнать себя в отчаяние, рядом с визгом затормозила машина, подняв клубы пыли. Робби закашлялся, закрывая лицо футболкой.       — Где тебя носит?! — заорал на него Стэн, выпрыгивая из маленького джипа. — Хватай свои пожитки и беги!       — Куда бежать?! — воскликнул Робби нервно.       — К автобусу, ты, болван!       Робби открыл рот, но не нашёлся, что сказать; он вообще не понимал, какого чёрта тут происходило.       Перед ним приземлились пара сумок, большой рюкзак (его рюкзак!) и чехол с гитарой (его чехол, не иначе как с его гитарой!)       — Мистер Пайнс, что…       — Слушай, ты, бестолочь! Я проколол все четыре колеса, ты меня слышал, четыре чёртовых колеса, так что, по моему джипиэс-маячку, автобус и мили не проехал! На меня быстро выйдут, если мы поедем вместе на моей машине, а я пока морально не готов расставаться с такой кругленькой суммой ради штрафа, так что хватай свои вещи и беги к дороге, автобус встал совсем рядом!       Сердце бешено забилось в ожидании чего-то невероятного.       — Но, мои вещи, мои родители! Моя работа! — Робби начал захлёбываться адреналином, задрожав всем телом.       — Твоя семья знает обо всём ещё с утра, они собрали самые необходимые вещи, денег на первое время тебе должно хватить, лично из заначки отсчитывал, — в доказательство последнего Стэн пнул одну из сумок, которая промялась, зашуршала и зазвенела. — Снимешь хорошее жилище, достойное моей племянницы. Самое главное, — он передал Робби сложенную записку, в которой легко угадывался почерк его родителя. — Это похоронное бюро в Пьемонте, им руководит приятель твоего отца, на пару дней он сможет приютить тебя, если что, и обеспечить работой, если тебе не попрёт.       — О, Господи, — Робби жадно хватал воздух ртом. — Мистер Пайнс, я не знаю, что сказать…       — Для тебя просто дядя Стэн, малец, а благодарности принимаю только наличкой, так что забирай всё это, и чтобы духу твоего в Гравити Фолз до следующего года не было!       Робби сел перед своим рюкзаком, моментально открывая его.       — Ты издеваешься?! Что ты там возишься?! Решайся, парень, решайся! Ты не можешь оставить мою племянницу в слезах!       — Я решился, решился! — закричал Робби в ответ, распрощавшись со своей нервной системой. — Я только должен проверить…       Портрет в рамке был на месте.       Значит, можно было отправляться в путь.       — Порядок?       — Так точно.       Стэнли помог надеть ему рюкзак поверх чехла с гитарой.       — Береги Мэйбл, малец.       Робби ответил крепким рукопожатием, в которое вложил всё, что сейчас испытывал к этому сумасшедшему старику. Стэн вручил ему по сумке.       — А теперь БЕГИ! Хочешь вынудить меня взять дробовик?! Я буду стрелять под ноги, но могу и промахнуться!       Угрозы Стэнли преследовали его, пока Робби бежал к остановке. По пути ему встретились Рамирезы, Форд и Козлик, но он промчался мимо, не ответив на их вопросы, успев лишь крикнуть на прощанье, что всех их любит.       Наконец, он выбежал на грунтовку, сменяющуюся асфальтом в месте, где на обочине встал старый автобус, моргая аварийкой.

***

      — Мы встретимся, когда я стану взрослее? — спросила она с робкой надеждой в голосе, прислоняясь лбом к шершавой морде.       — Ес-сли ты этого захочеш-шь, Принцесса. Я вс-сегда буду ждать тебя здес-сь, в Заколдованном лес-су. Я буду рядом, пока ты вериш-шь в меня.       — Я никогда не перестану в тебя верить, глупый Дракон. Ты одинок здесь, и я не выдержу разлуки с тобой. Летим со мной, в моё Королевство, в нём будет место для тебя, как всегда есть место в моём сердце.       Дракон распахнул горящие огнём глаза.

The End