По-другому не могло быть

      Питеру много раз делали больно физически: его колотил Флэш, оставляя фиолетовые синяки по всему телу, Паркер ловил на лету машины, а самым худшим была, несомненно, крыша, свалившаяся на него, — не позволяющая дышать ноша. Однако, хуже физической боли были когти смерти, забирающие родных, а заодно разрывающие душу на части и без усилий сжимающиеся на горле, не давая сделать такой нужный вдох.       Потом была «смерть», но Паркер бы не сказал, что она причинила боль. Нет. Страх перед неизвестностью, липкий ужас, охватывающий всё тело за мгновения, и огромную волну сожаления, потому что в глазах мистера Старка ясно читалось: «А если умрешь ты — виноват буду я».

***

      Время в этом чуждом месте с желтым небом вело себя очень странно: то оно бежало так быстро, что года пролетали за секунды, но большей частью тянулось тягучим расплавленным золотом, превращая секунды в столетия. Питер был растерян и напуган. Сначала он бродил там один, пока не встретил женщину с зеленой кожей и красными волосами. Она представилась Гаморой, и на секунду на ее лице отразилось столько эмоций, что Питеру показалось, что он задыхается волной боли, отчаяния и разочарования.       — Почему…?       — Почему ты чувствуешь то, что испытываю я? — Питер кивнул, а Гамора искривила губы в подобии улыбки. — Привыкай. Это камень души, здесь всё пронизано чужими эмоциями.       Больше они не говорили. Только лишь шли дальше, сквозь бесконечную пустыню, пока паучье чутье не заставило Питера рвануть куда-то за ближайшие холмы. И он не ошибся, — там, в тени холма сидели Мантис и Дракс. Девушка-пришелец обхватила голову руками и мелко дрожала, из глаз ее катились слезы, а из груди вырывались несдержанные рыдания.       — Гамора! — Дракс сжал ее в объятиях, несмотря на сопротивления девушки. — И ты, Паук. Хоть что-то хорошее в этом месте.       — Что с ней? — кивнул Питер в сторону Мантис.       — Она сильный эмпат. Наверняка, чувствует всё: ярость, боль, печаль. Всех тех людей и прочих существ, которые попали сюда, — Гамора присела рядом с Мантис и попыталась заглянуть той в глаза.       — Ей можно как-то помочь?       — Если у тебя нет тонны прекрасных эмоций, то никак. Мы с Драксом точно не сможем это сделать. Слишком много ярости в нас.       Питер задумался. Обо всем, что когда-либо происходило с ним. В его жизни было слишком много боли для обычного подростка, но и столько всего хорошего. Глядя на эту странную инопланетянку с рожками, он искренне хотел помочь. Как и всегда. Он дружелюбный сосед Человек-паук! Он теперь Мститель, в конце концов!       — Я попробую, — Питер сделал шаг и, оказавшись на расстоянии вытянутой руки от девушки, присел рядом и прикоснулся к ней. — Мантис, только обещай не рассказывать, пожалуйста.       Закрыв глаза, он вспомнил свою первую встречу с мистером Старком и восторг — чистый, неподдельный, почти детский; потом, как мистер Старк предложил переехать на базу Мстителей на всё лето, чтобы тренироваться. Все их бои, и посиделки на диване перед теликом. Вспомнил то всепоглощающее чувство, которое растекалось сладким и липким медом от макушки по всему телу, когда Старк взъерошивал волосы на его голове и ласково называл «Паучок». Вспомнил, как однажды четко произнес про себя «люблю», и понял, что некуда бежать от своих чувств и всё оставшееся время он урывками собирал улыбки и прикосновения Старка. Каждая встреча приносила безумную эйфорию, хотя Тони никогда не давал никаких даже намеков о том, что между ними что-то может быть, это всё равно было самое прекрасное в жизни Паркера. Любовь — вот то чувство, которым Питер попытался затмить всё остальное в голове Мантис. Он старался гнать из головы мысли о том, что он, возможно, больше никогда не увидит мистера Старка, ведь инопланетянке сейчас нужно не это.       — Это прекрасно, — голос Мантис слегка дрожал, но она точно перестала рыдать, и лишь изредка всхлипывала. — В тебе, словно распустился самый великолепный цветок из всех, какие я только видела. Я еще никогда не встречала такого яркого чувства, пусть оно и безответно. Скажи, к кому ты испытываешь всё это? Это тот мужчина в железном костюме? — последнюю фразу Мантис произнесла очень тихо на ухо Питеру, и он лишь еле заметно кивнул ей в ответ.

***

      Благодаря паучьему чутью Паркера, они смогли найти в этой пустоте Грута, от которого веяло такой тоской, что не почувствовать его было сложно, Квилла, который принес им немного радости, когда увидел Гамору, и Баки, который был совсем растерян и не понимал, что происходит. Как ни странно, но никого чужого они не встретили. Гамора предположила, что так произошло потому, что Стражи Галактики хотели найти друг друга, но в эту теорию абсолютно не вписывался Баки, которого Питер-то всего один раз видел, а остальные и вовсе впервые с ним повстречались. Чуть позже их отыскал доктор Стрэндж. При нем всё еще присутствовали магические способности, но ни вызволить их, ни отправить весточку во внешний мир он не мог.       Они обсудили всё на свете, от цвета носков Квилла, до того, что всё идет по плану Стрэнджа и у них всех есть шанс на спасение. Все сходили с ума от скуки. Говорить было уже не о чем, есть и пить здесь не хотелось. Они не уставали, и даже не могли спать. Питер бы никогда не подумал, что это так выматывает. Морально. Ничего не оставалось, как брести всё дальше и дальше, по этой желтой пустыне, которой конца-края не видно.       — Кстати, я хотел бы сказать вам спасибо, за то, что вы спасли жизнь мистеру Старку, пусть это и привело к тому, что мы все здесь, — Питер, незаметно для Стивена, пристроился рядом, приноровившись к широким шагам мага.       — Всего лишь часть плана, — отмахнулся Стрэндж, но при этом чуткий паучий слух уловил, как его голос слегка дрогнул.       — И всё равно. Спасибо вам большое!       — Не за что, — буркнул доктор, а после, когда думал, что Питер отошел уже достаточно далеко, чтобы услышать, продолжил уже тише: — Не мог же я оставить умирать этого самоуверенного упертого идиота.       И слишком Питеру не понравился его тон. Так не говорят о человеке, с которым знакомы всего день. Но мысли отошли на задний план, так как Паркер снова кого-то почувствовал и рванул в сторону.       — О боже мой! Мэй! — Питер чуть не сбил ее с ног объятиями. — Мэй, Мэй, мне так жаль, что ты здесь!       — Питер, — у Мэй катились слезы из глаз, и она гладила племянника по спине, крепко-крепко прижимая к себе. — Питер, где мы? Что это за странные люди за твоей спиной?       Питеру предстояло многое рассказать тетушке.

***

      В общем и целом, они не знали, сколько времени провели в этом пустынном месте. Неделю? Месяц? Год? Чувство времени было сбито абсолютно у всех. Несколько раз Квилл или Дракс что-то «не делили» со Стрэнджем, или между собой и приходилось их разнимать, три раза Стрэндж куда-то улетал, но потом возвращался, а Питер всё чаще был с тетей и Мантис, которой постоянно требовалась эдакая «подзарядка» эмоциями, но с каждым днем, эмоции всё больше и больше меркли, истончались и превращались в пепел, унося с собой крупицы того самого чувства, которое Питер так отчаянно хотел сохранить.       Надежда уже практически исчезла из их сердец, пока однажды земля под ногами не стала дрожать, и не поднялся шквальный ветер. Всем стало страшно, ведь нельзя было предсказать наверняка — хотят их вытащить или же уничтожить камень вместе с ними.       — Питер? — Мэй побледнела, а после исчезла, рассыпалась пеплом. Где-то рядом вскрикнула Мантис и что-то пролепетал Грут. Один за одним они превращались в пепел, исчезая, разносясь по ветру. Паркер снова испытал тот липкий ужас, подкатывающий к горлу, сжимающий легкие в тиски — паучье чутьё предупреждало о чем-то неведомом, непонятном.       — Мистер Старк, я знаю, что вы спасете нас. Я в вас верю, — прошептал он, сжимая кулаки и стараясь не поддаваться панике.

***

      — Паучок! — Питер стоял с зажмуренными глазами, ощущая как сильные руки мужчины заключили его в стальные объятия, но Паркер, словно завороженный, боялся даже дышать, лишь бы не спугнуть этот мираж. Секунда. Две. Три. Мираж не рассеивался, а ощущение крепко держащих рук не исчезало, и Питер позволил себе сначала вдохнуть и ощутить такой знакомый запах, а после аккуратно открыть глаза, убеждаясь, что перед ним не галлюцинация, а настоящий живой Тони Старк.       — Мистер Старк! — Питер почти повис на мужчине и с трудом сглатывая слезы, понес какую-то околесицу, которая в основном состояла из слов «спасибо», «я в вас верил» и «я больше никогда не разочарую вас».       Рядом послышалось недовольное покашливание и голос Стрэнджа:       — Если вы наобнимались, голубки, то думаю, нам пора на Землю.       — Мы не голубки, Стрэндж, — Старк выпустил Питера из объятий, но оставил ладонь лежать на его плече, и Паркер наконец смог осмотреться. Они всё еще находились на Титане.       — Какого черта?       — Старк, это ты его научил ругаться? Кэп тебе голову оторвет, — Питер обернулся и увидел перед собой знаменитую Наташу Романофф, которая почти искренне ему улыбалась. — Рада познакомиться, Паучок. — И протянула ему руку, которую Питер, конечно же, радостно пожал. Где-то на заднем фоне, за спиной мисс Романофф маячила часть Стражей с Квиллом во главе — все были растеряны и слегка напуганы.       — Ты остерегайся ее пацан, она ядовитая, — беззлобно бросил Старк. «Как дети», — пронеслось у Паркера в голове. — Питер, мы на Титане, потому что появиться вы должны были в том же месте, где исчезли, но, впрочем, это долгая история, а наш многоуважаемый Дамблдор поскорее хочет оказаться на Земле, так что, думаю самое время пройти на корабль…

***

      Старк всё болтал и болтал, а Питер смотрел на него и улыбался, понимая, что тот таким образом всего лишь снимает стресс. Только сейчас Питер заметил, что седых волос на голове мистера Старка стало почти вдвое больше, а руки слегка дрожали. Тони рассказал, что прошло около года, что Таноса они победили и забрали перчатку, а потом еще долго пытались разобраться как вернуть их всех. Размеренный глубокий голос мистера Старка успокаивал, убаюкивал, и Питер сам не заметил, как отрубился.       Проснулся он уже на Земле. В штабе Мстителей сейчас были абсолютно все, даже Мэй, которую привез Хэппи. Она ни на шаг не отходила от Питера, словно боясь, что что-то снова пойдет не так и ее племянник исчезнет, но Паркеру очень хотелось поговорить с Тони, (который, между прочим, после посадки, будто сквозь землю провалился), поскольку во сне Питер видел, будто снова оказался в камне душ, совершенно один, и единственное, о чем он сожалел, было то, что он не открыл мистеру Старку своих чувств.       Кое-как убедив Мэй остаться отдыхать в одной из многочисленных гостевых спален, Питер отправился на поиски и, в первую очередь, заглянул в мастерскую. Там было пусто. После на кухню, в тренировочный зал и в зал конференций, — везде одно и тоже. Потом Питеру пришла поистине гениальная и простая идея: спросить Пятницу, где ее создатель, что он и сделал.       — Мистер Старк сейчас на крыше у вертолетной площадки, — оповестил Питера механический голос. — Хотите, чтобы я позвала его?       — Нет, Пятница, спасибо. Я сам схожу, — и Питер бодрым шагом зашагал к лифтам.       Едва двери лифта разъехались, как Паркер пожалел, что вообще затеял эту глупость.

***

      Питер считал, что больно, когда на тебя падает крыша; больно, когда на твоих руках умирает любимый дядя, который заменил отца; больно от синяков, от неразделенной любви к Лиз, от кулака Флеша, от отсутствия родителей в его жизни. Паркер, считал, что знал, что такое боль, но ошибся. От увиденной на крыше картины, сердце проткнули тысячи крючков, сначала вонзаясь, а после выворачивая мышцу, качающую кровь, наизнанку; ощущение в легких напомнило ему о том, как он тонул в озере в парке, как будто сейчас, как наяву, холодная вода заполняла его легкие, заставляя их гореть огнем.       На крыше находились Стрэндж и Старк. Целующиеся Стрэндж и Старк. Стивен и Тони. Высокотехнологичность и магия. Вот уж истинные инь и ян.       Услышав короткий звонок открывшейся двери лифта, они оторвались друг от друга, но когда посмотрели в сторону незваного гостя, то никого уже не было. Старк лишь успел заметить, как мелькнуло красно-синее пятно где-то в углу здания.

***

      Питер сидел на подоконнике в своей спальне, точнее в спальне, которая была ему выделена в штабе Мстителей. Прохладный ветер трепал его волосы, и Паркер вдруг ясно понял, что как же сильно ему не хватало этих легких прикосновений воздуха, пахнущего зеленью.       — Питер, почему ты не на празднике? — сзади раздались шаги и Тони оказался слишком близко, и Паркеру стоило усилий не отшатнуться, остаться сидеть, а не улететь в бездну. Он чувствовал горячее дыхание мужчины, где-то совсем близко к шее, но снова боялся посмотреть на своего наставника, своего спасителя, человека, которого Питер впервые в жизни полюбил так сильно.       — Паучок, с тобой всё хорошо? Ты какой-то напряженный. Надеюсь, твою нежную психику не повредила сцена, увиденная на крыше? Ну, такое иногда случается, что люди одного пола влюбляются друг в друга, я думал нынешняя молодежь в курсе этого, — Тони положил руку на плечо Питера, но тот недовольно дернулся, сбрасывая ладонь мужчины.       — О, поверьте, я-то, как раз в курсе, что так бывает — раздраженно прошипел Паркер. — Зато, знаете ли вы, мистер Старк, какого это — видеть любимого человека, после стольких дней разлуки, которому ты решил признаться в своих чувствах, ни на что, особо не надеясь, но всё же, — Питер повернулся и посмотрел затуманенным слезами взглядом прямо в глаза Тони. — Так вот, какого это — видеть любимого мужчину, целующимся с другим мужиком?       — Вот тебе и «сходил за пареньком…», — протянул Старк, явно впервые в жизни не зная, что делать. — Не подвинешься?       И не дожидаясь разрешения, Тони, аккуратно отодвинув Паучка, также устроился на подоконнике. Старк чувствовал, что Питер весь дрожит, нервы или вечерняя прохлада была тому причиной оставалось неясным, но что-либо предпринять мужчина не решался. У него действительно не было слов для подростка с разбитым сердцем. Тони хотел дать ему всё в этом мире, но того, что было нужно Питеру, он дать не мог. Да, Паркер был красив, умен и обаятелен, и Старк сам давно уже понял — то, что он испытывает к этому пацану не является всего лишь родительским инстинктом, это нечто другое, — но в любом случае, Питер оставался подростком, младше его самого на тридцать с лишним лет, поэтому даже когда в голове вспыхивали неуместные образы, Тони всегда гнал их от себя. Педофилом он никогда не был и не собирался им становиться. Наверно, именно поэтому он оказался на той крыше со Стрэнджем, наверно поэтому, позволил увлечь себя в поцелуй. После Пеппер, это было действительно неплохим шансом отвлечься и от нее, и от неуместных мыслей о Паркере, особенно сейчас, когда он вернулся, живой и здоровый. Когда он вернулся с шансом на нормальную жизнь, и, чёрт возьми, Тони не хочет отбирать у него этот шанс. Но со Старком этой самой нормальной жизни у Паучка уже не будет, у Тони много врагов и скелетов в шкафу, он пьет, он стар, и он умрет лет на пятьдесят раньше, чем Паркер. Если только те самые враги не доберутся до Питера раньше, и тогда…. Тогда Тони не сможет его защитить, как не защитил год назад на Титане, и Питеру пришлось пережить весь этот кошмар. Осознать, что ты умрешь через несколько секунд, когда тебе всего семнадцать… Тони не мог себе представить, каково это. И не был уверен, что сможет еще раз увидеть смерть Паркера и пережить это.        «Но Питеру, действительно, уже семнадцать! — шепнуло подсознание, — позволь ему самому выбирать».        Тони усмехнулся, но так и не пришел к какому-либо решению. Надо было что-то сказать, может быть утешить, может быть сделать еще больнее, чтобы отбить у Питера даже маломальское желание приближаться к нему, но Тони просто не мог так жестоко поступить. И хотя он иногда замечал те взгляды, что украдкой бросал ему Питер, замечал симпатию со стороны парня, при этом, всегда трусливо надеялся, что это ему только кажется. Отказывать жестко он всегда умел, но здесь это явно не годилось.       — Питер, послушай. Я не знаю, как лучше начать и что сказать, чтобы это принесло тебе меньше боли, — Старк хотел поступить правильно. Очень хотел. Объяснить мальчишке, что они никто друг другу, что Паркер еще встретит любовь на своем пути, что старый алкоголик с редкими паническими атаками — не самый лучший выбор. Но у Паркера, как всегда было абсолютно свое мнение и чхать он хотел на планы Старка.       Питер повернул к нему свое лицо, на котором в свете луны блестели влажные дорожки слез и, встретившись взглядом с глазами мужчины, произнес:       — Мистер Старк, я знаю, что я вам далеко не ровня, но, что бы вы сейчас не сказали… это всё равно будет очень-очень больно, — Паркер снова отвел взгляд, сфокусировавшись на чем-то очень далеком. — Вы, наверняка скажете, что это как с занозой — выдернуть и дело с концом, но это не так. Это скорее, как гарпун в сердце, который невозможно вытащить, ни быстро, ни медленно, потому что на нем слишком много зазубрин, которые потянут за собой мышцу, которые вывернут твое сердце и тебя наизнанку. Если вы хотите рассказать мне, что мы не пара, то не надо, я и так это понимаю.       Старк открыл рот, закрыл, снова открыл, но не нашел, что сказать. Питер такой умный мальчик, сам всё понимает, но, чёрт возьми, как же самому Старку больно видеть эти карие глаза, блестящие слезами, эту горькую ухмылку, на молодом лице. Неожиданно Питер продолжил говорить:       — Знаете, а ведь мои чувства к вам спасли Мантис. Это та девушка-инопланетянка с рожками. Она очень сильный эмпат и была на грани сумасшествия в камне души, поскольку ощущала весь тот страх, что исходил от миллионов людей, попавших туда, тогда я не знал, что делать, но очень хотел ей помочь, и я вспоминал вас и наши встречи, тренировки, просто посиделки, и это помогло привести ее в чувства, заглушить негативные эмоции вокруг. Раньше я искренне полагал, что мне было этого достаточно. Будет достаточно этих вечеров перед телевизором, словно мы друзья. Но сегодня, когда я… увидел вас там на крыше… — голос Питера сорвался, и он продолжил уже шепотом, — Я ведь так хорошо держался, только ради вас. Только, чтобы быть достойным вас, но теперь, кажется, не за чем. Доктор гораздо больше подходит вам как пара, нежели глупый, неуравновешенный подрос…       Питер не смог закончить предложение, потому что Старк неожиданно дернул его на себя и запечатал ему рот поцелуем. Паркер был настолько ошеломлен происходящим, что даже перестал дышать. Но убедившись, что это всё еще реальность, ответил на поцелуй со всей возможной пылкостью подростка, дорвавшегося до объекта обожания. Поцелуй длился, как показалось Паркеру, всего секунду, потому что его было безбожно мало, и когда Тони оторвался от него, Питер только разочарованно вздохнул, следя за губами мужчины слегка поплывшим взглядом, и снова попытавшись его поцеловать.       — Подожди, Питер, сначала я кое-что скажу.       — Если вы сейчас скажете, что этот поцелуй был ошибкой, я вас, ей богу, сброшу с этого чертового подоконника, заодно проверим, насколько шустрые у вас костюмы и Пятница!       — Нет, я скажу лишь, что мне нужен телохранитель, потому что твоя дорогая тетушка, вряд ли будет в восторге. А если серьезно — прости меня. За всё: за то, что не смог защитить, за то, что так долго вытаскивал тебя из этого камня, за то, что не уследил и позволил влюбиться в меня, за то, что пытался оттолкнуть, и за тот дурацкий поцелуй на крыше, тоже прости. Я всё еще думаю, что это неправильно, что нам не стоит быть вместе, — Тони примирительно поднял руки, поскольку Питер дернулся в его сторону, видимо, чтобы исполнить обещание. — Но я так же считаю, что поскольку мы оба действительно этого хотим, то всё не может быть настолько уж ужасно. Что скажешь, а, Карапуз?       — А вы перестанете меня называть «карапуз»?       — Для начала, научись целоваться, — произнес Тони с хитрой улыбкой на лице.       — Мистер Старк! — возмутился было Питер, но, когда Старк снова припал к его губам, все мысли просто выветрились у него из головы.

***

      Скрываясь под магией иллюзий за парочкой наблюдал никто иной, как доктор Стивен Стрэндж, довольно при этом улыбаясь. Просмотрев четырнадцать миллионов шестьсот двадцать пять вариантов развития событий в битве с Таносом, он невольно привязался к этим двоим, а заглянув в их будущее, понял, что счастливы они будут только вдвоем, вот только шансы на это стремительно приближались к нулю, во всех вариантах, где Питер просто приходил к Тони и вываливал ему на голову свои чувства, Старк находил в себе силы ему отказать. Нужен был гораздо более эмоциональный разговор, чем неловкие слова, которые бы протараторил Питер, поэтому пришлось взять ситуацию под контроль. В конце концов, помогать людям это его призвание.

***

      Питер и Тони не пошли к остальным, они просто сидели на подоконнике и смотрели на звезды. Старку они стали казаться еще опаснее и от того уродливее, а Питеру, наоборот, прекрасными и таинственными. Внезапно их идиллия прервалась каким-то едва уловимым движением воздуха, но прежде, чем они успели вскочить, чтобы приготовиться к бою, перед их носами образовалась надпись.        «По-другому не могло быть, Тони».       — Что это? — Паркер был удивлен, а вот Старк, наоборот, расхохотался.       — О, Паучок, кажется, я только что избежал очень неловкого разговора.