Чудовище

Опять открыта дверь, все как-то ты за ней, А я сижу как зверь, гадаю на друзей. Я расставляю сеть, тебя мне не поймать, Я остаюсь терпеть, себя не понимать. Ты говорила: "Трезвой жить неуместно" И прожигала жизнь, ища свое место. Не обещала, не клялась собой лестно, И для меня ты стала черной невестой. За гранью всех страстей нет больше новостей, Но ты всегда найдёшь с фантазией людей. Оговоришь себя, найдешь все сто причин, Но утро для тебя начнется с двух мужчин. (с) Кукрыниксы – Черная невеста

Ноябрь 2024. Лос-Анджелес. Дарк-клуб Команда в полном составе встретилась у довольно большого клуба «Дарк» не в самом благополучном районе Лос-Анджелеса. Вход в клуб находился на узенькой улочке, вдали от жилых кварталов. Само помещение располагалось в цокольном этаже старого кирпичного здания. Компания спустилась вниз и прежде, чем пойти в зал, они решили оглядеться. БОльшая часть посетителей была ряжена в готическом стиле: с гримом и черными кружевами. Остальные же ничем не выделялись. Из зала доносилась тяжелая мелодичная музыка с красивым женским вокалом. В холе висела афиша на сегодняшний вечер с названием группы и живописной картиной, изображающей черного дракона, выдыхающего пламя. - Какое-то помешательство на драконах, - хмыкнул Уилсон, - Может, поищем другое место? - Группа Драконика, готик-метал, - прочитала Скай, скривив заинтересованную мордашку. - А ничего так, - заметила Ванда, - И не сильно громко. Может все-таки останемся? - Да и народа тут не так уж много, - поддержала Симмонс. - Эй, парни, поддержите меня, - обратился Уилсон к Барнсу и Фитцу. - Мне все равно, я в бар, - сказал Барнс и ушел в зал. Фитц просто промолчал. - Ты в меньшинстве, Сэм, - Ванда взяла его под руку и повела в зал. - Я вижу свободный столик, как раз в углу, - Симмонс, подхватив Фитца, направилась в дальний угол. Скай танцующей походкой направилась в бар за Барнсом. - Эй, ты чего? – спросила она, садясь рядом с мужчиной. - Буду пробовать напиться, - грустно хмыкнул Барнс. - Тогда я составлю тебе компанию, что будешь? Барнс подозвал бармена: - Два Джека, пожалуйста. - Оу, ты рисковый парень, - хлопнула в ладоши Скай, - Тогда будешь отвечать за меня, если я соберусь танцевать на барной стойке. - Заметано. Уилсон вместе с Вандой, Фитцом и Симмонс устроился за столиком. Они сделали заказ и ждали, когда им принесут пиво. Ванда и Симмонс расслабленно водили плечами под медленную тягучую музыку. Принесли напитки. - А пиво тут ничего, - заметил Уилсон. - Надеюсь это примирит тебя с музыкой, - хмыкнула Ванда. Небольшая сцена в противоположном от бара конце зала достаточно комфортно вмещала барабанную установку, гитариста, басиста, клавишницу и вокалистку. Группа была колоритная, по ним сразу было ясно какую музыку они играют: старомодная одежда, отделанная черным кружевом, кожаными вставками, металлическими элементами, мрачный черно-белый грим, длинные волосы. Держались на сцене они свободно, играли хорошо, самозабвенно, наслаждаясь тем, что делают. Вокалистка притягивала к себе взгляды. Точенную спортивную фигурку с высокой грудью подчеркивало короткое обтягивающее черное платье с кожаным корсажем. Дополняли образ высокие блестящие сапоги, рванные колготки и такой же рванный плащ, держащийся на массивных наплечниках, украшенных перьями разной длинны. Черты лица искажал грим под вампира с яркими алыми губами и белые линзы с вертикальной полоской зрачка. Длинные черные волосы были убраны в высокую прическу на манер изогнутых рогов. Игравшая песня закончилась, началось вступление следующей. Немногочисленные фаны группы запрыгали, завопили, засвистели у сцены. Клавишница покинула инструмент и подошла к вокалистке. Вторая участница группы была одета не менее вызывающе сексуально, но без плаща и с прической попроще. Девушки начали танцевать друг с другом. Их движения были плавны, они напоминали двух змей, обвивающихся друг вокруг друга. - Эй, Лео, смотри какое шоу, - Уилсон начал входить во вкус. Фитц одобрительно хмыкнул. - Барнс в баре такое пропускает, - усмехнулся Уилсон. Тем временем музыкантки встав боком к залу и спина к спине, начали петь:

- Дорогою вечной и бесконечной Бредут две волчицы одни. Их морды оскалены, шкуры опалены, В глазах всполохи адского пламени. Путь их отмеченный черной звездой Будет оплакан самою судьбой. Средь жизни ненужной и обреченной Взвывают молитву под черной луной. Бегут две волчицы, сжигая мосты, Бегут две волчицы, крича от тоски. Ветер свистит в понурых ушах Слышится им лишь скрежет и крах. Встанут они над миром вдвоем, Страх свой забудут, печаль о былом. Взоры направят на падшую суть, Стадо погубят они и уйдут, Братьев своих за собой поведут, Черный пентакль в небе зажгут, Будут стоять среди стаи своей, Песню завоют – гимн сатане.

- Мрачненько, - заметила Симмонс. - Но завораживает, - отлип Фитц. - Пойду, проверю Скай и Барнса, - сказал Уилсон. В баре, кроме двух агентов Щ.И.Т.а, больше никого не было. Уилсон подсел рядом с Барнсом. На стойке уже стояло по три пустых стакана. - Как успехи? - Мне никак, Скай уже хватит. - Не-а, - вальяжно протянула Скай, подзывая бармена и показывая жестом, чтобы он еще повторил. - Вы пропускаете шоу. Горячие цыпочки в черном делают охренительное шоу. - Что-то меня не впечатляют их песни, - флегматично заметил Барнс. - Там смотреть надо, танцуют они отпадно. - Сэм, а тебе все девушки нравятся? – внезапно спросила Скай, - Я, смотрю, ты никого вниманием не обделяешь. - Только красотки, как ты, - нахально подмигнул ей Уилсон. - Мастер пикапа, - пьяно засмеялась Скай. - Мастер чего? – подал голос Барнс. - Я тебе потом, без свидетелей расскажу, - самодовольно ответил Уилсон. Дверь для персонала, открывающаяся в обе стороны, хлопнула, и в зал выбежал крупный черный питбуль с шипастым ошейником. Недовольно ворча, пес потрусил в зал, играя тугими мышцами под блестящей шкурой. Бармен крикнул в сторону служебных помещений: - Дейв, Бакс опять сбежал. Лови его, а то Марла снова будет кричать. Компания за стойкой проследили за животным, которое исчезло в толпе, а потом запрыгнуло на сцену. Пес сел у ног вокалистки и смачно зевнул, демонстрируя всем красную пасть с белыми крепкими зубами. Фанаты группы восторженно взвыли. Когда песня закончилась, певица сказала: - Дорогие мои, объявляем перерыв. Девица отцепила одну из цепей, украшавших басиста, томно чмокнула его в щеку, оставляя красные следы помады. Она протащила один край цепи через ошейник и сцепила концы, сделав импровизированный поводок. Грациозно спрыгнув со сцены, она повела пса, последовавшего за ней. Вокалистка подошла к бару. Пес следовал рядом. - Где Дейв? Он опять не следит за Баксом. - Сейчас подойдет. Марла, налить чего-нибудь? - Мартини, сухой, как пустыня Сахара. Девушка стояла, облокотившись на барную стойку не далеко от сидевшей компании, перекинув плащ через правую руку. Уилсон подмигнул Барнсу и Скай. Он с самодовольной улыбкой подошел к вокалистке, дожидавшейся свой мартини. - Я впечатлен, - начал разговор Уилсон, оценивающе рассматривая девушку. Она скучающе посмотрела на него, еле мазнув взглядом. - Я не знакомлюсь в баре. Бармен принес ей стакан. Она осушила его двумя большими глотками, выпрямилась. Благодаря внушительным каблукам и платформе она была почти одного роста с Уилсоном. Безразлично посмотрев, на мужчину, певица дождалась работника сцены и отдала поводок: - Дейв, пожалуйста, следи за ним лучше. - Да, мэм, - промямлил парнишка лет двадцати и увел собаку в служебное помещение. - Мэм, ты это слышал Баки? – продолжал попытки привлечь внимание Уилсон. - Сэм, прекрати, - подал голос Барнс, повернувшись в сторону Уилсона. Девушка медленно развернулась в сторону Барнса. Она несколько секунд буравила того тяжелым пристальным взглядом, а потом резко отвернувшись, стремительно вернулась в зал. Черный рваный плащ развивался за ее спиной, как куски живой тьмы. - Что это было? – вопросительно взглянул на Барнса Уилсон. - Не знаю.

***

Когда заиграла следующая песня, Барнс пошел в зал. Он встал в тени сбоку от сцены. Ему было хорошо видно все происходящее. Вокалистка пела хорошо поставленным высоким глубоким голосом. Она отдавалась музыке полностью, не замечая происходящего, танцуя и двигаясь плавно в такт. Черный легкий плащ окутывал ее, взметался вверх при каждом движении, становясь ее ожившей тенью. Во всем этом было что-то отдаленно знакомое, темное и волнительное. Барнсу не нравилась такая музыка, видимо, он был старомоден в своих вкусах. Дело было даже не в звучании инструментов и мелодике, которые были сами по себе довольно таки красивы, а скорее в мрачных темных текстах: о смерти, о дьяволе, о вампирах, о драконах. Девушка пела так, что чувствовалось, что она сама верит в то, что является монстром, чудовищем, существом с черной душой. Эта темная романтика завораживала, но не нравилась. Постояв у сцены несколько песен, он решил пойти в сторону столика, за которым уже подсели Уилсон и Скай. Пройдя почти пол зала, он услышал за спиной: - Дорогие мои котятки, вот и подходит к концу наше время. Последняя песня. Ваша любимая Смерть. Барнс замер, медленно повернулся в сторону сцены и замер, встретившись взглядом с вокалисткой, она стояла возле стойки с микрофоном, обхватив его обеими руками. Музыка стала невыносимо протяжной, медленной и раскачивающей на своих волнах. Фанаты достали зажигалки и зажгли маленькие живые огоньки. Певица закрыла глаза и запела, вкладывая в песню всю себя:

- О, Смерть, как ты прекрасна и сладка, Ты ждешь весь мир издалека, Твой лик милее самой юной из девиц, Твои глаза пустые видят сотни лиц. Дыханье Смерти никому не избежать, И время, что отпущено, не обогнать, Бывает так, что торопить свой час пора, Но ты не знаешь, что ждет тебя из-за угла. Быть может в этот самый миг, Тебя полюбит старый твой должник, Твой друг, что брат, срываться будет с крыши, Твоей руки ему не ухватить… Он бездыханен и в объятьях Смерти, Той девы, что придет сама ко всем.

Мелодия постепенно стихла. Свет на сцене погас. Зал взорвался аплодисментами. Фанаты громко кричали: - Драконика! Драконика! Драконика! Свет снова зажегся, музыканты стояли на своих местах, опустив инструменты. Вокалистка заговорила: - Большое спасибо, Вам, мои любимые! Похлопаем нашему барабанщику Стиву Раселу. Барабанщик отсалютовал залу барабанными палочками. - Аплодисменты для гитариста Аарена Свона! Гитарист изящно поклонился. - Давайте покажем, как мы любим басиста Джима О’Хара! Басист поклонился, но менее изящно. - Похлопаем нашей фее клавиш – Хелен Расел! Зал взорвался, а клавишница присела в изящном реверансе. Гитарист забрал у вокалистки микрофон и произнес, хорошо поставленным голосом: - А теперь давайте похлопаем нашей драконице Марле Бьюкенен (1). Фанаты взорвались громкими аплодисментами, криками и свистом. - Бак, тебе не кажется все это опизденеть, каким странным? – спросил у Барнса Уилсон, который неслышно подошел со спины. - Да уж. - Драконика, драконица, Марла БЬЮКЕНЕН, черный кобель Бакс… - Мне нужно поговорить с этой Марлой. - Пойду-ка узнаю, когда они будут уходить, - тихо сказал Уилсон.

***

Через полчаса Барнс и Уилсон стояли в темной подворотне, куда выходил служебный вход клуба. Рядом были припаркованы машины служащих, и, видимо, музыкантов. Ранее знакомый работник сцены Дейв помогал гитаристу загрузить аппарату в неопределенного вида пикап. Когда ребята справились, то сразу же сели в тачку и уехали, не дожидаясь остальных. Затем вышли барабанщик и клавишница, они тоже не стали задерживаться. Последними спустились вокалистка и басист. Они встали рядом с черным камаро с цифрой 13 на дверях и закурили, неспешно перебрасываясь ничего не значащими фразами. Черный пес лежал возле ног хозяйки. Затушив сигарету, басист чмокнул девушку в щеку, завел стоящий в тени машины байк и уехал. Девушка открыла пассажирскую дверь камаро, пес сразу запрыгнул на сидение. Вокалистка потрепала собаку по круглой голове. Когда она обходила машину, Уилсон толкнул Барнса: - Пора, а то уедет. Барнс вышел из тени. Он дошел до границы светового круга, отбрасываемого фонарем над служебной дверью, и нерешительно остановился. Сердце глухо бухало в груди. Он нерешительно позвал: - Эй, здравствуйте… Девушка повернулась на голос. Свет падал на ее чистое лицо. Барнс впился взглядом в такие знакомые черты, не изменившиеся с 98 года. Он смотрел и не верил, отпуская вожжи, сдерживающие своего внутреннего Солдата. Тот другой хрипло спросил: - Мэри? На лице девушки отразился целый спектр эмоций, начиная от затаенной надежды, заканчивая паникой. Она со скоростью, доступной далеко не каждому, открыла водительскую дверь, прыгнула в салон, хлопнула, завела тачку. Черная камаро СС с номером "FIGHTER" (2) сорвалась с места с пробуксовкой. - Эй, чувак, серьезно? – взмолился Уилсон, - И ты туда же? (3)