Прости меня

      Прости меня, Отче, ибо грешен я. Я перешёл черту и обидел любимую девушку. Отпусти мой грех и очисть мысли мои от неё. Отец Всемогущий, я не могу больше сдерживаться. Не могу грезить о ней и страдать. Я давно потерял сон. Все мои мысли сходятся на ней и расходятся от неё. Отче, за что Ты мне послал такое испытание. Я слаб. Прости меня, я слаб. Не могу противиться силе влечения, исходящей от её глаз. Отче, я ни о чем не жалею. Да пусть я напал на неё, пусть поцеловал против воли, пусть испугал. Но я больше не мог вынести эти муки, страдания. Мне так больно, что она не смотрит на меня, что она не говорит ни слова. Отец, прошу, помоги, ибо лишь Ты способен направить меня на путь истины. Пусть моё сердце очерствеет, замрёт, перестанет что-либо чувствовать. Ибо я больше не могу это вынести. Отче, прошу, подай руку помощи и огради меня от любви.       Ангел Фенцио, как и раньше молился Шепфе о спасение. Но его никто не слышал. Мужчина скрывал свои переживания ото всех и просто чах на глазах. Осунулся, лицо покрылось новыми пока не глубокими морщинами, синюшность под глазами выдавала полное отсутствие сна, да что там сна, даже в горло давно ничего не лезло. Не отвлекала его ни работа, ни ученики с их вечными проблемами, ни чтение каких-либо книг. Все абсолютно все сводилось к осознанию полного отсутствия какого-либо осуждения своего поступка у статуи Равновесия, когда он, набравшись смелости, просто воспользовался моментом и поцеловал самые желанные губы в мире. Когда обнял хрупкую девушку, прижимая к себе. Он уже тогда был готов подняться с ней ввысь и не отпускать её никогда. Готов положить весь мир к её тонким стройным ногам, дарить счастье каждый день лишь бы только в её глазах мелькнуло хоть что-то помимо страха. Почему она испугалась? Даже не смотря на юный возраст она точно уже целовалась с кем-то, может даже и… Нет, он отгонял от себя мысли прелюбодеяние Вики с кем-либо. О таком размышлять было подобно пыткам. Но мужчина все равно думал о том, как эта девушка умеет любить, ведь это был самый лучший поцелуй в его жизни. Он давно не наслаждался такими пухлыми губами с приторно сладким вкусом мятных леденцов, что так нравились Вики. Теперь это и его любимое лакомство. Оно позволяет ему вспомнить её вкус. И в тоже время обычная карамель для ангела как пытка. «Это больше не повторится» — говорит он сам себе и разворачивает новую обёртку.       Как бы ему хотелось вот так просто раскрыть для себя Вики. Может она все же ему откроется, надо лишь дать ей время. Сколько? День, два, неделя, уже вторая заканчивается, а они все никак не соберутся и не обсудят происшествие в саду. Нет, она точно не станет с ним разговаривать, точно не посмотрит на него и уж точно не ответить на его чувства. Кто он? Учитель? Старик? Отец её друга? А друга ли? Такие мысли сводят Фенцио с ума, уже по которому кругу. А вдруг, Вики пришла туда из-за Дино? Он тоже любит молиться там в тишине. Прятаться ото всех и тихо, лишь шевеля губами откровенничать, с Богом. Вдруг она бы хотела, что бы это он, его сын, поцеловал её губы. Сминал их под натиском своих чувств. Раскрывал её рот языком и проникал, показывая все свои желания и намерения. Нет, Боже, прошу, нет. Я так не хочу соперничать с сыном. Уж лучше пусть ей нравится Люцифер. Он поиграется и бросит как надоевшую использованную куклу. Но я не хочу, что бы она была игрушкой в чужих руках. О, Всемогущий, я снова о своём. Скитался по своему кабинету, комнате, всей школе Фенцио ища глазами её одну.       — Мисселина. Как ты думаешь, нам позволено любить? — спрашивает за обедом свою старую подругу наш мученик.       — К чему такие вопросы Фенцио? — удивляется собеседница, отвлёкшись от тарелки с супом. — Думаю, все мы вправе любить и быть любимыми ты же знаешь поговорку: «Любви все возрасты покорны». Если ты конечно о возрасте. Или ты о статусе? Боже, что творится в твоей седой голове? Ты последнее время какой-то отрешённый. Что-то случилось? Люцифер отойди от непризнанных, то, что ты сын Сатаны ещё не позволяет тебе делать что вздумается. Ох, вредный мальчишка он.       Совсем отвлеклась Мисселина от разговора с другом и направилась выяснять ситуацию между учениками. Может оно и к лучшему, что женщина ушла. Врать или недоговаривать ей всегда было тяжёлым испытанием для Фенцио. Особенно сейчас, когда ему просто тяжело делать что-либо. Как же тяжело. Неужели ты боишься меня.       Мужчина стоит, опершись на стол, сложа руки на груди и размышляет. Взгляд его гуляет по ученикам, но то и дело, постоянно возвращается к ней. Ангел гонит мысли о прошлом поцелуе, вкус которого, благодаря излюбленной сладости, до сих пор у него на губах. Может быть, он и осмелился бы заговорить с девушкой. Ему уже давно не двадцать лет и пора отвечать за свои поступки. Но это не так просто, особенно когда Вики вылетает из кабинета первой и всячески избегает зрительного контакта с учителем.       «Видимо я её напугал, все равно не жалею… Нет! Совсем» — подытожил ангел, глядя в след уносящий ноги Вики, после окончания урока.        За прошлую неделю они виделись три раза. И все три на занятиях. И все три он рассматривал её, а она ни разу не посмотрела в его сторону. Не подняла своих ясных голубых глаз и даже ничего не сказала своим нежным голосом. Совершенно никак не показала, что скрывается за первоначальным страхом. Может, она обдумывала как отказать старому ангелу, как вернуть его из мира грёз в мир, где молодым всегда дорога. А может, она боялась признаться себе, что сама что-то да чувствует к такому статному, видному и суровому мужчине. А вдруг, своими действиями Фенцио смог посеять в ней семена их будущей любви. Вдруг! Вдруг? Вдруг…       Мысли вихрем проносятся в голове ангела. Одна сменяет вторую, третью и снова возвращается к первой, к основной, что уже как закон, догма, аксиома в его голове: он ни о чём не жалеет. Стоя под холодным душем, он, как и любой живой мужчина, пытается унять свой пыл. Угомонить мысли, что тянут низ живота, наполняя его любовью. Нет! Он не должен! Он взрослый старый мужчина, к чему эти ребячества! И вроде бы отчитывания самого себя помогают и успокаивают плоть, но одна всего лишь одна крошечная, блеклая мысль- воспоминание, даже не самого процесса, а всего лишь мяты, заставляет кровь бурлить под кожей. Заставляет бешено биться сердце, заставляет тяжело дышать и не замечать капель ледяной воды, что бьют зрелое тело в попытках отогнать возбуждение.       Как можно отогнать мысли, в которых его руки блуждают по юному стройному голому телу под ним, извиваясь, поддавшись искушению и желанию. Он только и грезит тем, как будет ласкать упругую грудь, как будет целовать её очертания, как накроет торчащий сосок свои ртом. Он обязательно проведёт языком дорожку до самого пупка, а может в этих фантазиях он позволит себе больше. Спуститься ниже, проникнуть глубже. О, Шепфа, это не выносимо. Как же сильно хочется снова поцеловать эти пухлые мятные губы. Затягивать их, сминать, терзать, покусывать и снова по кругу. Ласкать языком и проникать в её манящий ротик, танцевать страстный танец, не размыкая губ. Как не терпится оставить свои следы на шее как знак её расположения к нему. Руки сами тянутся сомкнуться на тонкой талии девушки, вызывая дрожь и подчинение мужчине, ведущего в их страстной игре. А дальше провести ладошкой вниз по животу к самой… Даже думать невыносимо, но… Он взял бы её жадно, полностью, без остатка слился бы с ней воедино, довёл бы до пика наслаждения и даже открыл новые горизонты в любви, лишь бы она только пожелала. Но Вики не желает… Это не её рука сняла напряжения ангела, даря минутный покой. Ведь отдышавшись, он будет винить себя за слабость. Вики, дорогая, любимая моя мышка, о чём же ты думаешь, когда не смотришь на меня? Что происходит в твоей жизни, когда я тебя не вижу? Неужели ты злишься и больше никогда не посмотришь на старика? Может, когда ты обретёшь сторону, я обрету покой?       — На сегодня у вас нет заданий. Можете быть свободными. Уокер останьтесь после занятия. — Привычным строгим тоном с пренебрежительными нотками на фамилии произнёс осмелившийся ангел Фенцио.       Неужели спустя почти три недели, он решился поговорить с предметом своих мучений, с основой своих мечтаний, с желанием своих грез. Быть может сегодня будут расставлены все точки над «і»? И старый ангел сможет спокойно вздремнуть, откинув весь вихорь мыслей. Сделать всю отложенную на потом работу, прогуляться, не что бы отвлечься, а чтобы насладиться природой. Иначе он просто обречён на терзания души своей.       — Фенцио, простите, вы закончили? Тебя зовёт серафим Кроули, — Словами коллеги учителя звучит свобода от неловкого разговора для Вики, и тем же голосом звучит судьба- злодейка, что осадила мужчину.       Длительное совещание. Разговор с давней подругой. Ссора с сыном. Ничего. Ничего из этого не смогло выбить мысли о Вики. Уставший от всего и вся, Фенцио идёт в свои покои, надеясь на короткий сон. Но лунная ночь не сулит сновидениями, даже если выпить соответствующий отвар. Провалился в сон и так же быстро очнулся от него. Она, лишь она… Везде и всюду…        С рассветом старик, потерявший надежду на что–либо в кровати, направляется к знакомой статуи, чтобы вновь открыть свою душу Богу. Медленный размеренный шаг. Глубокое дыхание на полные лёгкие. Гул мыслей, что прекращаются услышав крик. Он узнает этот голос из тысячи и побежит словно ветер.       — Что тут произошло? — грубо и властно он спросит, ещё полностью не поняв ситуацию. Пока его милая Вики будет тыкать пальцем на труп девушки у статуи.       — Я н-не… Я не з-знаю. Я пришла. А … а он-на… Она мертва. — Заикаясь от страха и слез, девушка объяснит происшествие.       — Ты трогала что-либо здесь? — не меняя привычной манеры общения, спросит Фенцио. Но как можно так с ней общаться?       Вики не может и слова из себя выдавить, лишь машет головой и обнимает себя за плечи, в попытках успокоиться и прийти в себя. Вот он твой шанс.       Фенцио прижимает её желанную, любимую, нуждающуюся в поддержке девушку. Он укрывает от всего мира своими большими белоснежными крыльями. Гладит по голове, и шепчет на ушко успокаивающие слова до тех пор, пока не придёт кто-то третий и не начнётся канитель со всем происходящим. Он отправит свою маленькую девочку в комнату и одарит себя лёгким поцелуем в её лоб. Прости за наглость, мой мышонок.       Боже, спасибо, за этот маленький шанс. Мне очень жаль Лору, правда, но я благодарен ей, что помогла мне приблизиться к Вики. Отче, прошу, упокой душу ушедшей, и помоги мне найти путь к сердцу девушки, что засела в нем навсегда. Прости меня, Отче, ибо я влюбился, как мальчишка бесповоротно, самозабвенно, сильнее прежнего. Я нуждаюсь в ней. Меня тянет, влечёт, притягивает её душа, такая чистая юная свободная. Всемогущий, я сделаю все, лишь бы Вики была счастлива. Я никогда не обижу её и защищу от всех напастей мира. Только прошу, помоги мне. Отец, если на это воля твоя — я подчинюсь, если это испытание твоё — я пройду его, но прошу, дай мне лишь один единый шанс — я не упущу его. Нет смысла перечить себе, я люблю её. Помоги мне.       Шептал старик, пока уносили тело Лоры, невольной помощницы в делах сердечных. Отец ещё не знает, что сын его пошёл успокаивать свою любимую Вики. Фенцио ещё не знает, чем обернётся визит Дино в девичью комнату.